Софи Ким – Ставка на месть (страница 65)
Наконец она перевела взгляд на имуги и открыла рот.
– Огромные змеи! – удивленно прошептала она.
Кан был одет в обычные, простые белые одежды. Когда он и его спутники отошли в сторону, Руи нежно поцеловал меня в лоб.
– Да начнется церемония!
Когда Ынби мыла мне руки в маленьком ведерке с холодной чистой водой, мои пальцы сильно дрожали. Это… Это было началом самого могущественного союза в истории, началом моей судьбы.
Сонаги медленно кивнула, когда я встретилась с ней взглядом. Соджин и Исыль сидели на поляне, внимательно наблюдая за происходящим, точнее, наблюдала только Исыль. Побледневший Соджин бросал настороженные взгляды на лес позади себя, а имуги одобрительно шипели.
Чан и Кан мыли руки Руи, символизируя новый период чистоты и перемен. Мое сердце так бешено билось, что казалось, вот-вот вырвется наружу и покатится по покрытой мхом земле. Я выходила замуж за Ханыля Руи. Прямо сейчас. Я соблюдала те же традиции, что и жена крестьянина много лет назад. Тогда я следила за их свадьбой широко раскрытыми глазами любопытного ребенка.
– Ты нервничаешь? – прошептала Ынби. – Оттого, что выходишь за него замуж? Ты дрожишь, как… – Ынби нахмурилась, силясь подобрать подходящее сравнение. – Как Аша, когда тушеное мясо слишком долго остается в кастрюле, – наконец закончила она.
– Я не нервничаю, – спокойно ответила я.
Голос пытался успокоить мое сердцебиение.
Ынби нахмурилась.
– Лили, – сказала она, мягко повернув мои ладони и омывая их водой, – ты какая-то странная.
Я заметила, что на одной из ее рук остался порез, без сомнения, от путешествия сюда, и поразилась ее неизменному оптимизму. Мир смерти почему-то не беспокоил девочку.
– Не странной. – Мои губы изогнулись в блаженной улыбке. – Просто… счастливой.
– А-а-а, – прошептала Ынби и просияла. – Понятно. Хорошо. Я счастлива, когда ты счастлива, Лили. – С этими словами она вернулась к Хане и Чану.
Я же поднялась на ноги и повернулась. Руи сделал то же самое, его губы слегка изогнулись в усмешке. Рядом с ним стоял Кан, я встретилась с его древним, подозрительным взглядом, и у меня по спине пробежала дрожь беспокойства. Но Кан уже отвел глаза, его слова звучали спокойно.
– Сегодня мы станем свидетелями окончательного единения двух душ, уже сшитых воедино, единения двух существ, каждое из которых является обладателем королевства, каждое столь же могущественное, как звезды на нашем небе… И мы, имуги и токкэби, впервые собравшиеся вместе, станем свидетелями. Давайте запомним эту ночь как начало новой эры, зарождение новых дружеских отношений и семьи. Ведь сегодня Ханыль Руи женится на Син Лине, и их жизни становятся единым целым, а сердца связаны красной нитью судьбы. Пусть наша вражда рассеется, как пепел на ветру, сменившись узами привязанности и верности.
Глаза Руи сияли, когда мы, следуя традиционному свадебному обряду, сели на разных концах стола. Он сел с восточной стороны, а я – с западной. Я оставила достаточно места, чтобы дважды поклониться Руи, выражая свою преданность. Он низко поклонился в ответ, и мы повторили эти действия еще раз. Когда Руи выпрямился, мне показалось, что на его щеке блеснула слеза.
Голос затаил дыхание в предвкушении, когда я отвесила последние два поклона, и Руи поклонился в ответ. Возможно, несправедливо, что женщина должна кланяться мужчине чаще, чем мужчина ей, но это традиция, с которой я выросла. И все же было приятно осознавать, что, даже кланяясь, я обладаю такой же силой, как и Руи.
Легкая ухмылка играла на моих губах, когда я поднялась после последнего поклона. Внешность так обманчива.
Имуги, шипя, раскачивались от удовольствия. Хана и Чан аплодировали без энтузиазма. Исыль пронзительно свистела и заставила Соджина хлопать, схватив его за руки.
Кан медленно подошел к столу и налил вино из графина в одну из тыквенных чашек.
– Первая чаша, – тихо сказал Кан. – Клятвы небесам и земле. Дорожите друг другом, как вы дорожите лесами и облаками.
С почти грустной улыбкой он протянул ее Руи, который, слегка кивнув, поднес чашу к груди, а затем к губам и сделал глоток. Затем чашу передали мне, и я ощутила на языке вкус сладкого вина.
– Вторая чаша, – продолжил Кан. – Обещание друг другу, обещание верности.
В этот раз первой испила я.
– Третья и последняя чаша… обещание навеки соединиться друг с другом в заветном союзе в царстве небесном и в царстве подземном.
Последний раз мы разделили напиток из первой чаши; Руи сделал первый глоток, а я – второй. Губы Руи окрасились в пурпурно-красный цвет, когда он жадно смотрел, как я пью. Он дрожал, когда я сделала глоток, его веки закрылись, волосы слегка развевались на ветру, пахнущем увядающими розами.
– Лина, – прошептал он, поднимаясь на ноги и подходя ко мне.
Руи опустился на колени и вытащил из кармана два больших кольца из толстого нефрита. Дрожа, он взял мою руку в свою и надел новое кольцо на мой безымянный палец на руке. – Гаракджи[11], – прошептал он, надевая на него следующее кольцо.
Имуги одобрительно зашипели, высунув языки от удивления. Мне кажется, я услышала, как Хана подавилась смешком.
Два кольца давали невесте. Она не должна была снимать их, пока не умрет ее муж. Затем женщина передавала свою любовь Чосыну, надевая одно из колец ему на палец, а другое носила сама как символ вечной верности. Кольца приятно холодили кожу. Я удивленно ахнула. Я не рассказывала Руи об этой традиции, думала, что это будет слишком помпезно, но он, должно быть, узнал о ней. Голос, наблюдающий за происходящим через мои глаза, оценил его жест.
– Они красивые, – сказала я с самодовольным удовлетворением, восхищаясь тем, как великолепно смотрелись кольца на моем пальце.
Взволнованное шипение имуги все еще было слышно, когда он кашлянул.
– Я… так долго ждал этого дня. Я… мне сложно поверить, что это… что я… – Он запнулся, пытаясь подобрать слова.
Я никогда не видела Руи таким.
Таким неловким и дрожащим, не смеющим заглянуть мне в глаза. Он покачал головой, и уголком глаза я заметила напряжение остальных токкэби.
– Руи, – прошептала я, убирая прядь волос с его лица. – Руи,
Но он схватил меня за руку и прижал ее к щеке. Слезы потекли из его глаз, холодные, как снежинки в зимнее утро.
– Лина, – снова начал Руи, сжав мои пальцы. – Говорят, что… есть поговорка, которая, сколько я себя помню, не сходит с уст смертных. Дракон поднимается из маленького ручья. До встречи с тобой мое сердце было холодным, как замерзшая река, его не могли растопить даже самые теплые солнечные лучи. Но потом я встретил тебя, и мое желание, моя… преданность, она вырвалась из моего сердца, как один из истинных ёнов прошлого вырвался из ручья.
Руи бросил быстрый, почти насмешливый взгляд на Сонаги, которая закатила глаза, несомненно раздраженная намеком на то, что имуги были притворщиками.
Неожиданный яркий свет разлился среди облаков.
– Я никогда не испытывал такой радости, как будто каждое мгновение, проведенное с тобой, Син Лина, я парю в облаках над белоснежными вершинами гор Йэпак. Я никогда не знал, каково это – быть настолько безумно влюбленным. Я… я обожаю тебя, Син Лина, каждым ударом своего оттаивающего сердца. Правда, – пробормотал он, и я тяжело сглотнула, пораженная искренностью его слов. – Я обожаю тебя, Син Лина. Мою подругу. Связанную душу. Мою… мою жену. – Он обхватил руками мое лицо, и я подняла руку, чтобы коснуться его щеки.
– А я тебя, – с жаром ответила я, чувствуя на себе взгляды имуги и токкэби, ощущая грандиозность союза.
Глаза Руи распахнулись, и отблеск его надежды проник мне под кожу. Я глубоко вздохнула. С этими словами, которые вошли в мою речь, у меня будет все.
Голос звучал довольно, хотя не он писал мою речь. Это была моя задача, Голос не знал, что и как я скажу.
– Ты моя вторая половина, Руи, моя связанная душа, часть, которой мне так долго не хватало, – быстро произнесла я, стремясь поскорее закончить церемонию, заявить об этом союзе, стать на шаг ближе к своей судьбе.
Голос нетерпеливо выталкивал слова из моего рта. В глубине души мне хотелось остановиться, замедлить темп, насладиться фразами. Но я этого не сделала, и надежда Руи погасла, когда он понял, что мои губы двигались механически, лишая смысла слова, которые я написала искренне.
– Ты не бежишь от меня, наоборот, ты обнимаешь меня, как будто с распростертыми объятиями стремишься навстречу буре, не боясь ни молнии, ни ветра, ни грома. С тобой я испытываю головокружительные, пугающие и опасные чувства. Я чувствую себя, словно нахожусь в эпицентре боя на мечах, всего в дюйме от смерти, мое сердце бьется быстрее от возбуждения, целеустремленности и гордости, когда я блокирую, парирую и атакую. Ты заставляешь меня чувствовать себя живой, так, как чувствуют себя только те, кто балансирует на грани. – Я быстро закончила свою речь.
Руи издал горловой звук и медленно отступил от меня. Его глаза блестели, а на челюсти ходили желваки.
– Поцелуй, – тихо произнес Кан, – чтобы закрепить союз.
Наш поцелуй был целомудренным и быстрым. Голос, казалось, не возражал против этого, не был озадачен им, как нашими более горячими прикосновениями. Ынби радостно выкрикнула мое имя, в то время как имуги восторженно зашипели, что напомнило мне плеск волн о берег. Вокруг раздались одобрительные возгласы, имуги практически танцевали. Лес таил в себе море извивающихся змей, а Ынби побежала к столу и схватила финики и каштаны.