Софи Ким – Ставка на месть (страница 57)

– Прости. – Он слегка улыбнулся. – Ты поверишь мне, если я скажу, что нервничаю?

– Нервничаешь? – переспросила я, открывая дверь в магазин.

Неровный пол заскрипел у меня под ногами, когда я вошла внутрь и оглядела бочки с перезрелыми фруктами и овощами. В углу за прилавком, вырезанным из куска гнилого дерева, сидела, склонившись над небольшим ткацким станком, старуха. Ее больные артритом пальцы ловко ткали шелковые нити, ее запавший рот был сосредоточенно сжат. Она не заметила ни нас, ни мух, жужжащих вокруг спелых плодов.

– Нервничаю, – мягко повторил Руи. – Я никогда этого не делал. В смысле – женился. А когда ты живешь так долго, мало что можно не успеть сделать. – Он пожал плечами. – Хотя я никогда не был в магазине, где пахло бы так отвратительно, как в этом. Ты хочешь купить здесь финики и каштаны?

Отыскав бочонок с каштанами, я с радостью убедилась, что они в прекрасном состоянии, потому что мух больше привлекал сладкий запах фруктов.

– Возможно, тыкву придется купить в другом месте, – согласилась я, взяв горсть каштанов. – В Кёльчхоне растут тыквы. Попроси друзей найти их. – Я посмотрела на старуху, все еще склонившуюся над шелком. – Пойдем. – Я с удовольствием убрала «покупки» в карманы.

– Ах, маленькая воровка! Ты в очередной раз оправдываешь это нежное прозвище.

– Уверена, поймав меня, она не станет требовать деньги, – ответила я, проходя к двери.

– Угу, – согласился Руи, бросая женщине золотую монету. Монета звякнула перед ее носом, но она словно не заметила, увлеченная своей работой. – Только император Токкэби мог поступить так жестоко и бессердечно.

– Согласна. – Я плотнее закуталась в плащ. Раскат грома сотряс небо, грозовые тучи сгущались, пока мир не приобрел сероватый оттенок. Скоро на улицы хлынет дождь. – Но уверяю, я отомщу тебе.

Он побледнел.

Думаю, сначала мне показалось, что он вздрогнул. Его тело напряглось, плечи слегка приподнялись, глаза расширились. Но я знала, что этого не может быть. Голос заподозрил неладное. Руи просто попытался пошутить.

Сердце сжалось, нить между нами похолодела.

– Под местью, – медленно уточнила я, – я имела в виду, что мы пойдем к швее и я заставлю тебя перемерить кучу ханбоков. Это была шутка.

Голос разозлился: «Что происходит? Он боится нас?»

Именно так. Во взгляде Руи мелькнули подозрительность, которая, словно стрела, вонзилась мне в сердце, и неприкрытое недоверие, которое подстегнуло мою неуверенность. Все это ради сарказма? Нет. Я так не думаю.

Резким движением Голос заставил меня подойти ближе к Руи, заставил мой голос звучать резко.

– Ты боишься меня, Руи?

Я зашла в пустой переулок, прислонилась к стене и грозно взглянула на него, когда он подошел и встал напротив меня, пытаясь криво улыбнуться.

– Боюсь тебя? Определенно. Но в самом романтическом ключе…

– Ты боишься меня? – Моя интонация изменилась, теперь она стала язвительной. Голос высказывал свои подозрения жестко и быстро, слова срывались с моих губ, выталкиваемые его настойчивыми руками. – Поэтому я проснулась оттого, что ты проверял, действует ли все еще на меня Манпасикчок? Мне хочется сломать эту флейту.

– Все так, как я сказал. Я никогда этого не делал. Поэтому сейчас я не уверен ни в чем. Я никогда раньше не женился.

– О, но ты бы женился, – выдохнула я; в Голосе чувствовалось ненасытное желание выиграть этот спор словами, острыми, как мечи. – Это так, Руи?

Он замер.

– Возможно, – безжалостно прошептала я, наслаждаясь ужасными словами, которые срывались с моего языка, смертоносными, как пули в пистолете. – Возможно, в твоем сердце есть место только для одной. Возможно, ты хотел бы, чтобы я была ею. Но она мертва, Руи. Ее больше нет. Она мертва, закопана, сломана.

Руи побледнел. Он придвигался все ближе ко мне, пока расстояние, разделяющее нас, не стало мучительно маленьким.

– Что ты только что сказала?

Я насмешливо посмотрела на него.

– Я сказала, – повторила я медленно, – что, возможно, ты хотел бы быть связан с ней. С идеальной, идеальной мертвой Ачарой.

«Нет. Нет. Я не хотела говорить это, только не Руи…»

«Замолчи!» – рявкнул Голос, посылая вспышку боли в голову. Мои возражения затихли, губы подчинились желанию Голоса. Они сложили очередную уродливую фразу, и я была не в силах остановить их.

– Может, – прошептала я, – твое сердце остановилось вместе с ее сердцем. – Может, Руи, оно так же разложилось.

Гремел гром, сверкали ослепительные молнии. На Сунпо обрушился нещадный ливень, летний шквал, который в конце концов высвободился из лопнувших облаков. Дул сильный ветер, капли воды били меня по коже с невероятной остротой. Я смотрела на Руи сквозь толщу воды, грудь тяжело вздымалась, когда я пыталась дышать сквозь воду и гнев.

– Как… как ты могла такое сказать? Как ты могла сказать, что… – Лицо Руи исказилось от недоверия и ярости, струйки воды стекали в его сверкающие глаза. Еще одна вспышка молнии осветила серебро его глаз и яростное синее пламя, потрескивающее внутри.

– Я права, да? – крикнула я, сбрасывая капюшон. – Ты не доверяешь мне! Никогда не доверял!

У меня перехватило дыхание, когда Руи прижал меня к стене, впиваясь пальцами в мои плечи.

– Доверял! – закричал он сквозь грохот грома, с его губ стекала вода. – Я доверяю Син Лине. Я обожаю Син Лину горячо, отчаянно, страстно. Но ты… ТЫ НЕ ОНА! – Огонь загорелся в его взгляде. Его пальцы были теплые, их тепло проникло сквозь мой плащ. – Я вижу тебя, какая ты есть…

– И какая же? – спросила я.

Руи помедлил, смаргивая с глаз дождевую воду, и я задохнулась от боли, широко раскрыв глаза.

– Кем ты…

Мои плечи вспыхнули.

Пар поднимался в воздух, когда руки Руи, сжимающие мои, засияли легким оттенком огня токкэби. Обжигающе горячий пар врезался в мою кожу и кости, как нож.

Он обрушился на меня с силой приливной волны и загнал Голос в самый дальний уголок моего сознания.

Голос тревожно вскрикнул и внезапно замолк.

Без сознания. Заснул. Но скоро он проснется. Я чувствовала это.

Мои конечности расслабились, веревки, удерживающие их наверху, оборвались. Мое тело принадлежало мне.

Мои мысли принадлежали мне.

Я полностью принадлежала себе, такой, какая я есть в своих снах. Без присмотра. Неконтролируемая. Независимая.

Я – Син Лина.

Руи резко выдохнул, он с ужасом смотрел на свои руки. Попытался отшатнуться, но я покачала головой, сжимая зубы от боли.

– Нет, – выдохнула я. – Нет. Не отпускай меня.

Я схватила его за руки, подавила стон, когда огонь лизнул мои ладони и пальцы, обжигая их. Каким-то образом огонь токкэби… освободил меня.

– Руи, – прошептала я, даже когда Голос зашевелился у меня в голове, со стоном поднимаясь на ноги. – Руи.

Его глаза встретились с моими с удивлением и пониманием, выражая любовь, горе и ужас, и все это в мимолетный миг огня и страха, который разрушал нашу связь.

Но потом все закончилось. Голос вернулся, а я полностью исчезла.

– Кем ты меня считаешь? – проговорил мой рот.

Руи смотрел на меня со смешанными чувствами, которые у меня не было времени расшифровывать. Кровь кипела от гнева, я оттолкнула его, мои плечи горели, кожа на них пузырилась от ожогов. Он пошатнулся и опустился на колени в лужу. Но раны уже начали затягиваться, а я сердито уставилась на императора Токкэби.

– Я Предреченная, я Син Лина. Моя душа связана с твоей. Доверься и женись на мне или бойся и склонись.

– Я доверяю. – Руи неуверенно поднялся на ноги. – Я доверяю тебе, Син Лина, – тихо сказал он, его серебристые глаза буравили мои, как будто он искал что-то, чего не мог разглядеть. – Я обожаю Син Лину. Я обожаю ее, как луна обожает солнце, как молния обожает гром.

Я моргнула, Голос замер, застигнутый врасплох. Руи больше не кричал. Его ярость пропала. Вместо этого он с несчастным видом стоял на коленях под дождем.

– Я дорожу тобой, Лина, – не отводя взгляда, прошептал он. – Правда.

«Из всех запутанных ситуаций…»

«И я», – раздраженно пробормотал Голос. Слова звякнули металлом, прозвучали механически.

Руи склонил голову. Его плечи опустились. Голос посчитал его движение выражением облегчения, но я подумала, что он сдался.

Когда летний шквал наконец стих, сменившись легкой моросью, и солнце выглянуло из-за рассеивающихся облаков, мне на ум пришла старая пословица.