Софи Ким – Ставка на месть (страница 52)
– Токкэби! – прошипел один из имуги. – Это он – тот, что играет на флейте! Что он здесь делает?
Клыки заскрежетали, а пасти выплюнули яд, который упал всего в нескольких дюймах от ботинок Руи. Император Токкэби побледнел и посмотрел на меня с выражением, похожим на страх. Его длинные волосы развевались на ветру, создаваемом быстро вращающимся кольцом из змей, а между кончиками пальцев, унизанных кольцами, вспыхнуло синее пламя.
– Отойдите! – резко приказал Руи, когда в воздухе замелькало еще больше струй яда.
Имуги, увидев огонь, возмущенно взвизгнули и отшатнулись. Кольцо темной чешуи разорвалось, имуги смотрели на огонь, рассеянный по лесу из костей. Они корчились от ярости, отползая назад, вытягиваясь во весь свой огромный рост.
– Я, как и вы, хорошо помню, что с вами делает этот огонь. Нападете на меня – и сгорите.
– Он приш-ш-шел с-с-с оружием!
– Он ос-смелился принес-с-сти его с-сюда…
– Огонь токкэби…
– Наш-ш-ш с-старый враг!
– Лина. – Руи бросил на меня взгляд. – Скажи, что я не причиню им вреда. – Синий огонь горел на его ладонях. – Я не стану использовать его без веской причины. Но я отвечу на яд огнем.
Насилие – не способ создать союз. Моя рука взмыла в воздух. Я сощурилась. Голос выхватил слова из воздуха и отправил их мне на язык.
– Имуги, – холодно и четко произнесла я.
Змеи замерли, золотые глаза распахнулись в предвкушении. На ладони Руи горел огонь токкэби, и он настороженно смотрел на меня, не в силах понять мои слова.
– Мне показали вашу историю. Я чувствую ваш страх. Я призываю вашу чешую. Я истекаю вашей кровью. – Действительно, зеленая субстанция все еще стекала по моей руке рептилии, липкая и теплая. Имуги с восхищением смотрели на нее. – Вы так долго ждали меня в этом царстве смерти и тени, и вот я здесь. Я здесь, чтобы исполнить Пророчество. Ханыль Руи здесь по той же причине. Вы хотите знать почему, и я не виню вас за это. Он был вашим противником и причиной вашего изгнания в долгой войне, но теперь все изменилось, потому что был заключен союз.
Широко раскрыв глаза, имуги перешептывались между собой. Я раздраженно откашлялась, и мои подданные замолкли.
– Союз, – плавно продолжила я, – между императрицей имуги и императором Токкэби. Брак между двумя душами, которым суждено соединиться в любви. Душами, соединенными красной нитью судьбы. Связанными душами.
– Повинуйтесь, – прошептала Сонаги. – Да. Мы будем повиноваться.
Подобно падающим костяшкам домино, имуги опускали головы, пока все до единой не склонились перед моей волей.
– Хорошо.
Холодно улыбнувшись, я оглянулась на Руи.
Он не понял ни слова из моей речи и озадаченно смотрел на меня.
– Сначала, – произнесла я, вновь посмотрев на имуги, – мы завладеем Сунпо. В Ночь Красной Луны я захвачу дворец. Скажите мне, станете ли вы ёнами к этому моменту? Или останетесь в форме змей?
Сонаги подняла голову.
– Наша трансформация не произойдет пос-с-сле первого завоевания, дочь моя, – ответила она. – Прос-с-сти меня, ес-сли я зас-ставила тебя так думать. Но чтобы с-стать ёнами, мы должны завоевать вс-се Три королевс-ства. Мы с-сможем с-сделать это только с-с-с тобой, Ёыйджу. Наша эволюция завершитс-ся только тогда, когда вес-с-сь вос-сточный континент – С-сунпо, Вюс-сан и Бонс-сё – с-снова окажетс-ся в наших руках. Итак, мы придем к тебе в нашем змеином обличье, Дитя яда. Но будь уверена, мы обладаем огромной с-силой и очень голодны. Ты можеш-ш-шь рас-споряжаться нашими телами, как пожелаешь. Мы ждем твоего призыва.
– Почему вы должны ждать в спрятанном царстве? – пробормотала я. – Нет. Сегодня вы вернетесь в Исын и будете бродить где пожелаете. Сегодня, моя дорогие, вы станете свободными. Сегодня ваше изгнание прервется. Сегодня начнется наше правление. Но имейте в виду, – добавила я, возможно, немного иронично, – что вы не едите тех, кто мог бы стать моими подданными. Я понимаю, вы голодны, но нападайте только на тех, кто поддерживает Чернокровых – банду, обитающую во дворце. Тех, кто входит и покидает дворец. Что ж, их вы можете съесть. Потому что от спонсоров Чернокровых для меня мало пользы, а их смерть имеет еще меньшие последствия. Но пощадите избитого мальчика, – добавила я, подумав о Вусоке, который все еще нужен мне. – Последний из Стоп, одетый в серое. И вы приедете на нашу свадьбу. – Я взяла Руи за холодную руку. Он немного удивленно посмотрел на меня. – Чтобы скрепить союз между токкэби и имуги.
Имуги радостно зашипели в знак согласия. Капюшон Сонаги распахнулся, когда она запрокинула голову, с ее губ стекала слюна, когда она торжествующе вытянулась вверх. Безмолвное царство внезапно наполнилось ликующими победными кликами. Рука Руи сжала мою.
И я, императрица имуги, смотрела на своих подданных и знала, что это воспоминание всегда будет жить в моем сознании – яркое, золотистое и совершенное во всех отношениях.
Интерлюдия
Осторожно, чтобы не разбудить свою спящую родственную душу, император Токкэби выскользнул из постели. Запах увядших роз и крови прилип к его телу, как болезнь, от которой невозможно избавиться. Лунный свет струился сквозь узкий деревянный коридор дома, пока он медленно пробирался на кухню, где устроился на нескольких подушках перед маленьким столиком.
Он тщетно пытался успокоиться. Император закрыл лицо руками. Он с трудом подавил рыдания, забивая их поглубже в себя, пока они не уперлись ему в живот. Нет. Он не станет. Он не должен издавать звуков. Руи сидел тихо, если не считать судорожных, неглубоких вдохов, которые никак не помогли ему избавиться от ужасного, ноющего ощущения горя, давящего на плечи.
И к этому они пришли? Неужели он стал таким?
Он стал именно тем, кем считали его смертные. Лжецом. Обманщиком. Злым, порочным созданием.
Прошел час, отмеченный колеблющимся светом розоватой луны Даллим. Руи медленно поднял изможденное лицо от ладоней и тихо вызвал коридор колышущейся тьмы. Встав, он ушел в тень, проваливаясь в скрытые расщелины Сунпо, пока не оказался в самой большой из них.
В тронном зале его уже ждали. Чан и Хана стояли, прислонившись к обсидиановым колоннам, и, прищурившись, смотрели на императора. Весь день они занимались организацией войск. Весь день они готовились к войне.
Чан охрип от приказов. Пока его солдаты не знали, к чему готовились. Если войны получится избежать, если Руи удастся достучаться до девушки… и изменить Пророчество, солдаты сочтут это всего лишь тренировкой, чтобы не потерять форму. А они почти потеряли ее в результате мирной жизни.
Но если Руи и Лина связаны как заклятые враги, а не истинные возлюбленные, Чан снова займет пост Верховного главнокомандующего – должность, которую не приходилось занимать уже очень, очень давно. Он знал, кого назначит лейтенантами, а кого распределит в кавалерию. Кого сделает капитаном, а кого заставит тренироваться до седьмого пота. Кто получит усилители вонгуна, приготовленные Каном в качестве меры предосторожности против ныне исчезнувших мятежников, и обретет силу гакси-токкэби.
– Так что? – спросил Чан, к большому раздражению Кана.
Стоявший возле трона императора советник понимал, что не стоило давить на императора. Руи выглядел ужасно. Он доплелся до трона и опустился на него, проводя унизанными кольцами пальцами по лицу.
– Она согласилась, – тихо ответил он. – На брак.
Чан и Хана обменялись продолжительными взглядами. Хана по-прежнему считала, что легче было бы убить девушку сразу.
– Это все хорошо, – фыркнула Хана, – но любит ли она тебя? Достаточно ли этого, чтобы разрушить власть Пророчества над ней?
– Пока нет. – Руи прерывисто вдохнул. – Пока она меня не любит. Но вечером я ощутил, когда моя Лина предстала передо мной. Это была она. Я точно знаю.
Кан застыл от удивления.
– Когда? – спросил он, крепко сжав посох. – Как?
Он все еще не нашел нужные ответы. Он не терял надежду, что красная нить судьбы соединила их любовью и они смогут преодолеть Пророчество, хотя и не нашел текстов, подтверждающих это. Но Руи говорил так уверенно.
– Когда мы поцеловались, – тихо произнес Руи, проводя пальцами по губам, вспоминая прикосновения Лины. – Это была она, Кан. Я почувствовал это через нить. Я почувствовал ее. Она была словно марионетка, которой отрезали ниточки. – Он взглянул на Кана, и советнику стало больно от искры надежды в серебристой глубине его глаз. – Возможно, наши души и правда связаны любовью.
– О, Руи. – Кан разочарованно выдохнул. – Пророчества не совсем живые, – мягко пробормотал он. – Не такие, как мы, у них нет тел и плоти. Они словно паразиты. Рождаются, когда их слышат. Несмотря на всю свою силу, они молоды. И такое проявление… привязанности… для них чуждо. Полагаю, что оно ослабило свою хватку, когда вы поцеловались, так как было в растерянности, не зная, что ему делать. Оно все еще там, Руи. Наблюдает. Она сказала тебе что-то? Что-то о Пророчестве, своей потере контроля?