Софи Ким – Ставка на месть (страница 51)
Тут Руи заскучал, на его лице не было и намека на ярость или смущение.
– Пожалуйста, Сонаги, ты не хуже меня знаешь, что мой вид не говорит на змеином языке. – Он взглянул на меня. – Я не стану спрашивать, как ты поняла его, Лина.
Я с удивлением поняла, что Сонаги действительно говорила на другом языке, а спустя мгновение осознала, что тоже использовала его, язык шуршащего сена и мягкого шелеста.
Я задумалась, как давно начала понимать его. Змеиный язык, как назвал его Руи. Предубеждение токкэби к имуги было очевидным, учитывая, как они назвали язык имуги.
– Почему мы должны доверять тебе? – огрызнулась Сонаги на общем языке; ее речь стала прерывистой, в каждом слове слышался акцент. – Ты безжалостно убивал моих детей и с-смеялся над наш-ш-шей с-смертью. Ты провозглас-сил Ис-сын с-своим, а теперь позволяеш-ш-шь нам вернуть ее без вмешательс-ства с-со с-стороны твоего вида? Ты был бы доволен, если бы навс-с-сегда ос-сталс-ся в с-своем маленьком царстве? Я не верю тебе, токкэби… Я с-соверш-ш-шенно не верю тебе. Ты предложил этот с-с-союз, чтобы ос-с-слабить нашу оборону и вонзить кинжал в с-с-спину?
– Ради Лины, – коротко ответил Руи, и его глаза блеснули. – Я делаю это не ради тебя, старый враг. Я делаю это ради связанной со мной души.
В груди потеплело от радости.
– Доверься ему. – Я успокаивающе положила руку на Сонаги, чешуя охладила мою кожу. – Будет глупо не согласиться на этот союз. Война стала бы досадным отвлекающим действом.
– Я никогда не доверюс-с-сь ему. Как ты можеш-ш-шь быть уверена в его намерениях? – Капюшон Сонаги распахнулся. – Ему нельзя доверять.
– Он мой жених, связанная душа, – отрезала я, – и к нему будут относиться соответственно. Это приказ. Наш союз приблизит нас к исполнению Пророчества Ёмры. Он отправится с нами на встречу к остальным. Его не тронут, так как скоро он станет моим мужем. Относись к этому соответственно.
Я взглянула на Руи. Он молча смотрел на луну. На ее розоватой, перламутровой поверхности начали появляться пятна темно-розового, почти красного цвета, – это означало, что мы еще немного приблизились к Ночи Красной Луны. Завтра останется всего пять ночей.
– Или я буду очень недовольна, – холодно добавила я.
– Я живу, чтобы с-с-служить тебе, Ёыйджу. Пророчес-ства вс-с-сегда ис-сполняютс-ся. Возможно, так и должно быть. – Сонаги вздохнула. – Что ж. Мы отправимс-ся в Чос-сын, – сказала она на общем языке, чешуя заскребла по плитке, когда Сонаги закружилась вокруг нас с Руи.
Руи недоверчиво посмотрел на нее.
– Ты же не собираешься убивать нас? Прости меня, если я сомневаюсь в истинности ее намерений, – буркнул он, когда я бросила на него сердитый взгляд. – Не так давно мы изо всех сил пытались убить друг друга.
– Я без колебаний убила бы тебя, но моя дочь запретила это. – Сонаги вздохнула. – Ес-сть другой с-способ войти в царство Ёмры.
– Какой?
– Чтобы попас-сть в Чос-сын, один из его обитателей должен с-с-сначала пролить с-свою кровь. Твою, Дитя яда. Ты как мы, из Чос-сына, с-создание с-смерти и перерождения. Как только твоя кровь будет пролита, ты должна трижды произнес-сти имя Ёмры. Ты с-сделаеш-ш-шь то же с-самое, что и я. Ты можешь взять с-с с-собой любого, кого захочеш-ш-шь, ес-сли они тоже прольют с-свою кровь и заговорят. – Вс-спышка клыков. – Пролей с-свое золото, токкэби. Мы будем ждать тебя на другой с-стороне.
Широко раскрытыми глазами я наблюдала, как Сонаги изогнулась, чтобы укусить себя за шею. Темно-зеленая кровь капнула на землю. Она трижды прошептала имя Ёмры и исчезла во вспышке темного тумана.
– Возможно, у нас с Сонаги все-таки есть нечто общее, – отметил Руи, глядя туда, где только что была Сонаги.
– И что же? – Я приподняла бровь.
– Склонность к драматизму, – пробормотал Руи.
Он наблюдал, как я приложила одно из своих чешуйчатых лезвий к ладони и провела острием по коже. Вспышка боли, кожа разошлась, и выступила кровь. Я уставилась на нее, не в силах осознать то, что увидела.
Моя кровь, которая всего несколько дней назад была красной, теперь была такой же зеленой, как у Сонаги.
– Лина? – мягко произнес Руи. – Что такое, джаги? – Он подошел ближе, взял меня за запястье и поднес к груди. Потом посмотрел на порез, с которого капала зелень, и у него перехватило дыхание. – О, – пробормотал он. – О, Лина.
Мои губы изогнулись в улыбке.
– Разве она не красивая? Давай, Руи, ты тоже должен пролить кровь.
– Держи. – Руи протянул мне руку, его глаза потемнели. – Сделай это.
Голос взял инициативу. Он вложил руку Руи в мою и с улыбкой провел лезвием по его руке. Золотистая кровь потекла по его коже, и Руи вздрогнул от боли, хотя я почему-то не думала, что порез причинит ему сильную боль. Но у меня не было времени обдумывать его реакцию. Чосын ждал.
Я сжала пальцы в кулак, позволяя своей крови капать на плитку внизу, и Руи повторил мои действия. В моем сердце запела радость от того, что должно произойти.
– Ёмра, – прошептали мы вместе. – Ёмра.
Я радостно засмеялась, когда вокруг нас заклубился тот же темный туман, который поглотил Сонаги. Холодный, пронизывающий ветер трепал мои волосы, и внутри у меня все перевернулось, когда нас бросило прочь от Сунпо, прочь от Исына, через поле темно-фиолетовых цветов и лес высоких, похожих на скелеты деревьев. Я смутно осознавала, что рядом со мной Руи, который что-то в ужасе кричал и смотрел вниз, на просторы прекрасной смерти под нами, но я не обращала на него внимания. Меня охватило радостное возбуждение, и я закричала, преисполненная решимости.
Я была рождена для этого. Вот кто я.
Когда мы наконец очутились в Чосыне, вдали приглушенно звучал рев розовой реки Сочхонган, но в остальном здесь было странно тихо. Мы все еще стояли на той стороне Чосына, которую Сан однажды назвал стороной живых, потому что мы еще не пересекли нефритовый мост Хванчхон, ведущий в настоящую загробную жизнь. Вместо этого мы оказались в лесу из белых, как кость, деревьев. Длинные травы тянулись вверх, темно-зеленые и пахнущие землей. Дальше густой покров деревьев редел, открывая взору большое лазурное озеро и сверкающий белый камень, в котором темнел вход в большую пещеру.
Сонаги нигде не было видно. Руи взял меня за руку. Мне показалось, что она дрожала.
– Сонаги? – позвала я, мой голос эхом раздался по царству.
– Она ушла, – мрачно пробормотал Руи. – Прекрасно. Знаешь, Лина, я предполагал, что такое могло произойти…
Вода в озере покрылась рябью.
Руи резко замолчал. Я в восторге поднесла руки ко рту, когда имуги вышли из пещеры, соскользнули в воду и грациозно поплыли к поросшему травой берегу. Их чешуя блестела от воды в мерцающем бледно-голубом свете королевства. Сонаги плыла впереди, и ее глаза сверкали, когда она вела своих детей, чтобы они окружили нас.
Вскоре мы с Руи стояли в центре кольца, состоявшего из сотен чешуйчатых тел. Большие золотистые глаза, словно фонари, светили на нас, прорезая туман. Раздвоенные языки мелькали в воздухе, и мое имя слетало с змеевидных губ, как заклинание:
– Лина. Лина. Лина. Лина.
Сонаги стояла в первых рядах, в нескольких футах от меня, ее чешуйчатое лицо было гордо и полно обожания.
Я словно оказалась дома.
Их сотни, сотни сверкающих чешуек и разинутых в улыбке пастей. Кольцо вокруг нас сжалось, когда имуги заскользили по кругу, извиваясь и обвивая друг друга, – море змей, вьющихся между деревьями. Только Сонаги оставалась на месте.
– Узрите Ёыйджу! – воскликнула она, и ее дети зашипели от радости, когда я повернулась, чтобы увидеть и поприветствовать всех их.
Моя душа запела от счастья, я наполнялась теплом. Эти существа казались частью меня, как мои руки и ноги. Словно все кусочки мозаики встали на место и я наконец стала целой. Слезы заблестели в глазах, и я чуть не споткнулась, пытаясь не отстать от постоянно движущегося кольца.
– Узрите Предреченную нам, Дитя яда! Узрите ту, кто ис-сполнит наш-ш-ши желания, ту, кому мы с-служим с-с-с величайшим обожанием! Кто будет править нами! Кто вознес-с-сет нас в небо, как ёнов!
– Лина, – зашептали они, голоса слились в симфонию шепота. – Лина, о Лина, ты наконец приш-ш-шла! Предреченная нам. Дитя яда. Мы так долго ждали тебя!
Один из имуги, который был меньше остальных, выскочил за пределы круга и робко стукнулся головой в мой ботинок.
«Ребенок», – с удивлением подумала я. Он оскалил на меня маленькие короткие клыки, прежде чем его утащила обратно в воду другая змея, которая неодобрительно покачала головой. Ни у кого из имуги не было капюшона Сонаги, они скорее напоминали темных сине-зеленых питонов, чем кобр. Капюшон Сонаги, должно быть, символизировал ее статус матери.
– Наш-ш-ша императрица, наш-ш-ша королева, – продолжила Сонаги, выпрямляясь во весь рост и глядя на меня сверху вниз с неподдельной любовью. – Наконец-то приш-ш-шла!
– Наконец-то приш-ш-шла! – хором вторили ей змеи. – Наконец-то приш-ш-шла! Но кто… Кто это?..
Круг начал сужаться. Взгляды сосредоточились на Руи и засветились удивлением и ненавистью. В воздухе раздалось потрясенное шипение.