Софи Ким – Ставка на месть (страница 44)
– Но какой ценой? – Глаза Руи покраснели, его рот искривился от горя, и он внезапно стал выглядеть старше, намного старше. – Какими жертвами, Кан? Что мы должны сделать?
Кан мрачно ответил ему.
От этих слов затошнило.
Хана и Чан хором вскрикнули, выражая недоверие, у Руи отхлынула от лица кровь.
– Ты это не всерьез.
– Если тебе суждено быть связанным с ней любовью, Руи, то это единственный способ испытать твою судьбу. Я давно задавался вопросом, не линейна ли судьба. Много ли вариантов на этом пути. Нити запутываются, тянутся, расходятся. Эта стратегия может спасти нас всех. Мы на перепутье. Любовь или война? Возможно, благодаря нашим действиям красная нить судьбы между вами двумя приведет к любви. Миру.
Император молчал, глядя на лицо, в котором была запечатлена его душа. На маленькие губы, острый нос, длинные ресницы и шрам в виде капли.
– Ты хочешь сказать, что я должен заставить ее полюбить меня?
– Я хочу сказать, что, возможно, мы сможем направить красную нить судьбы в нужном направлении. Возможно, вопреки пророчеству, красная нить победит.
– А если мятежники? Что, если у нас не выйдет? – Руи в отчаянии посмотрел на Кана. – Позволит ли Пророчество Лине полюбить?
– Если дать правильный стимул, – мрачно ответил Кан, – то возможно.
Глава 23
Палящий зной проникал в окна сквозь бумажные ставни, покрывая меня липким по́том, пока я лежала, завернувшись во влажные простыни. Я хмуро поднялась и потерла глаза, голова кружилась от тупой боли. Кожу саднило, и я поморщилась, когда пальцы задели особенно больное место, – несомненно, после нападения Асины прошлой ночью. Видимо, рана была серьезной, раз она все еще не зажила.
Мои ноги соскользнули с кровати и понесли меня в ванную. Я умыла лицо холодной водой с мылом, затем завязала волосы в пучок на макушке и почистила зубы.
Теперь Голос казался более бодрым, он разгуливал по моему сознанию.
Я надела паджи[8] и пристегнула чикдо к поясу, на меня нахлынули воспоминания: канализация, смерть Асины, Пророчество, а потом – пустота. Я нахмурилась, когда мои пальцы сами собой завязали пояс на чогори ханбока и затянули повязку на голове.
«
Пророчество звучало у меня в ушах… Пророчество, которое Сонаги произнесла в канализации, провозглашая меня императрицей. И все же я не испытывала ни радости, ни предвкушения, ни того всепоглощающего чувства целеустремленности, которое охватило меня у реки нечистот. Вместо этого я словно оцепенела. Пустая оболочка, заполненная чем-то другим, как панцирь рака-отшельника, который был закреплен на теле другого краба. Что-то не так.
Медленно я нашла шляпу. Голос фыркнул, когда мой взгляд упал на серебряное кольцо на пальце. Кольцо Руи. Я вяло улыбнулась, но уголки губ остались опущенными.
Я нахмурилась, когда мои руки задвигались сами по себе, мои пальцы готовы были снять кольцо.
Кто-то постучал в дверь.
От удивления мои пальцы замерли, словно их освободили от невидимой хватки. Склонив голову набок, я подошла к входной двери и чуть приоткрыла ее. На меня спокойно смотрел Рю Соджин. В утреннем свете его глаза казались светло-карими, такими же, какими когда-то были глаза его брата, пока не остекленели после смерти. Возможно, именно поэтому я открыла дверь шире, хотя мои подозрения усилились.
– Как ты узнал, где я живу? – настороженно спросила я.
Неужели я была неосторожна? Эта мысль напрягла меня.
– Исыль послала меня, – ответил Соджин и вошел. – У нее свои способы получать информацию. – Он осмотрелся, когда я закрыла дверь. Я заметила, что у него в руках корзинка с сахарными булочками, хотя понятия не имела, где он их взял, учитывая, что булочница в данный момент находилась в желудке имуги. – Я ожидал увидеть повсюду оружие и кровь, – отметил он, и я подняла бровь.
– Я разочаровала тебя?
– Нет. На самом деле мне стало легче. – Он протянул мне корзинку. – Благодарность за то, что ты сделала вчера. Исыль сказала, тебе нравятся эти булочки. – Соджин не был похож на человека, который умел улыбаться, но на мгновение уголки его губ слегка приподнялись.
У Сана была такая же кривая улыбка. Я схватила корзинку, отводя взгляд.
На мгновение мне захотелось поговорить о нем. О парне, которого мы оба потеряли. Хотелось спросить, каким старшим братом был Сан, каким ребенком. Всегда ли он хотел быть шпионом? О чем он мечтал? Но Голос остановил мой поток вопросов, нетерпеливо закатив глаза.
– Я полагаю, мадам послала тебя по какой-то причине, а не просто передала булочки в качестве благодарности, – сказала я, жестко посмотрев на Соджина. – И я хочу узнать по какой.
Его полуулыбка погасла.
– Исыль собрала твоих сторонников. Я отведу тебя к ним.
Я недоверчиво подняла бровь.
– Так быстро? – Прошло всего несколько ночей после нашего с ней последнего разговора.
– Исыль работает быстро, – попытался объяснить Соджин. – Ей не мешает то, что она прячется. Нам пора. Сторонники ждут тебя, Лина.
Я рассовала оставшиеся безделушки из Кёльчхона по карманам паджи. Они позвякивали, пока мы шли по городу, хотя патрулей Чернокровых, которых нужно избегать, здесь не было. Голос заставил мои губы растянуться в улыбке, когда я вспомнила о нелепой смерти Асины.
Сон Исыль покинула великолепную «Голубиную клетку» и остановилась в гораздо менее великолепном Городе рыб. Опасный район, учитывая, что дворец находился на окраине. Зато рядом с грязной лачугой, покрытой ракушками, морскими водорослями и внушительным количеством птичьего помета, расположенной в непосредственной близости от рыбацких домов, не было Чернокровых. В конце концов, их численность действительно сократилась. Интересно, устранил ли уже Сон Вусок Перьев и Клювов? Я надеялась, что скоро он это сделает. Яд подарит им ужасную смерть. Медленную и мучительную.
По сравнению с ней смерть Асины покажется милосердной.
Хижина располагалась на небольшом участке каменистого пляжа, где рыбаки хранили деревянные лодки, нуждавшиеся в ремонте. Мои ботинки хрустели по гальке, когда Соджин вел меня к приоткрытой двери.
– Сколько их? – спросила я.
Пророчество заставило меня задать этот вопрос, оно сказало:
Хотя на нашей стороне была целая армия имуги, не стоило недооценивать силы смертных союзников. Я могла бы использовать и их, ведь даже у имуги есть свои пределы. Они не умели строить корабли, в отличие от Им Еджин, расширять мое влияние, как это удалось бы торговцу халджи Бану Бомину благодаря «одолжениям», которые он получал от различных покупателей. Покупатели различных профессий могли оказаться чрезвычайно полезны мне. Позволив им помочь мне, я, в свою очередь, дам им ощущение безопасности и своего места в мире, а это означало, что шансы на успешное восстание против меня значительно понизятся.
Мало что могло вызвать большее раздражение, чем восстание, когда я взойду на трон. Наличие союзников-людей развеет сомнения тех, кто опасается доверять имуги и новой императрице. Люди успокоят себе подобных, побудят принять нового правителя. Ну а те, кто откажется, попадут в лапы имуги. Потому что будет только справедливо, если не заслуживающие доверия, желающие свергнуть мою власть и снова сделать меня уязвимой будут уничтожены. В конце концов, моим имуги нужен источник пищи.
И что такое императрица без подданных? Подданные так же необходимы императрице, как корона или трон.
Но их не существовало. Пантеона в Окване не было. Для многих в Трех Королевствах боги не существовали, потому что смертные потеряли веру в них. Боги отсутствовали, но я была здесь. Я всегда любила богов, всегда полагалась на их силу, пока не обрела свою собственную.
Я задумалась, каково было бы стать одной из них. Смилостивиться над слабыми смертными последователями. Они возвысят меня и прославят.
– Лина? Ты слышишь меня? – спросил Соджин, возвращая меня в настоящее.
Мы стояли перед хижиной.
– Что? – раздраженно переспросила я, недовольная тем, что он вырвал меня из моих фантазий.
Соджин покачал головой:
– Ничего. Сама увидишь.
Он повернулся, открыл дверь, и я последовала за ним внутрь.
Мы очутились в маленькой комнате с неровными половицами, покрытыми слоем песка, со стенами, прогибающимися внутрь. Вонь от рыбы стояла невыносимая, я зажала нос и рот ладонью. На полу сидела разношерстная компания, а в центре, на единственном предмете мебели – стуле, вырезанном из коряги, – восседала ухмыляющаяся Сон Исыль. На меня выжидающе смотрели еще как минимум десять человек, и среди знакомых лиц я узнала Еджин и Дойуна. Последний удивленно таращился на меня, и я поняла, что ему, должно быть, интересно, куда подевалась милая девушка в красивом ханбоке.