Софи Ким – Ставка на месть (страница 43)

– Мы должны убить ее, – равнодушно сказала Хана, разглядывая девушку, которую она недолюбливала и даже презирала. – Сейчас, пока она без сознания.

– Ни за что! – прорычал Руи, и безудержная ярость затопила его. Он бросил свирепый взгляд на остальных токкэби; синий огонь плясал в его глазах. – Она моя. Никто не тронет ее. Иначе я убью вас. Медленно. И мучительно. Вам ясно?

Тишина была ему ответом.

– Вам ясно? – Токкэби больше не сдерживал дрожь.

– Руи, – мягко обратился к нему Кан. – Теперь, когда мы все узнали, я не думаю, что красная нить судьбы, соединившая вас, образована любовью. Это ненависть. Она – Ёыйджу. А ты – император Токкэби. Судьба связала врагов. Я не вижу другого варианта. То, что между вами было, умрет, и на смену вам придет это. И оно… – Он вздохнул. – Оно не сулит ничего хорошего. Заклятый враг найдет тебя в любой точке мира. Он сможет проникать в твои сны.

– Замолчи! – прорычал Руи, прижимая к себе Лину. Сердце гулко билось в груди. – Наша судьба – любовь. И ничто другое.

– Ваше величество, – сказал Чан, обращаясь не как друг, а как генерал, защищающий свой народ. – Это Пророчество. Скорее всего, девушке передала его та же имуги, которая, как утверждала Лина, ничего ей не сказала. Она уже солгала нам. Это не предвещает ничего хорошего. Грядет война, и у них есть преимущество. Возможно, пророчества всегда исполняются. Но… сейчас она беспомощна. Может, в этот раз Пророчества удастся избежать. Нам нужно действовать.

Он уже представил, как покончит с жизнью Лины, но один взгляд Руи остановил поток этих мыслей. Во взгляде императора плясали искры голубого огня.

– Знай свое место, генерал. Оно гораздо ниже моего.

Ни один из токкэби не заметил, как Кан закрыл глаза; его веки подрагивали, а взгляд блуждал где-то далеко – среди старых воспоминаний, перебирая их, как стопки пергамента – испачканными в чернилах пальцами.

– Она ударилась головой, – отметила Хана со смесью презрения и недоумения, нарушив гнетущую тишину между ее возлюбленным и королем. – Зачем она это сделала? Я, конечно, всегда считала ее ненормальной, но это?..

– Чтобы потерять память, – ответил Кан, открывая глаза. Он слегка пошатнулся и вцепился в посох, чтобы не упасть. – Она достаточно сильно ударилась, чтобы вызвать потерю памяти. Умно.

– Но зачем? Логичнее помнить о том, что не выдержала и призналась, чтобы позже разобраться с последствиями. – Чан присел на корточки рядом со своим императором, который раскачивался взад-вперед, крепко сжимая в объятиях свою возлюбленную. – Это бессмысленно, – угрюмо добавил он и, нахмурившись, перевел взгляд на Жнеца Сунпо. – Кан?

Советник нервно водил большим пальцем вверх и вниз по сучкам на посохе.

– Есть истории, – медленно произнес он, внимательно наблюдая за императором, – которые я слышал много веков назад, когда был всего лишь студентом в дикой местности Вюсана. Истории, рассказанные Хвануном, сыном Хванина, бога закона.

– Поподробнее, – сухо попросил Чан, тоже глядя на императора.

Глаза Руи потемнели и затравленно смотрели только на Син Лину.

– Нам нужно было выучить все законы Хвануна. Я корпел над сотнями свитков ночи напролет, до того часа, когда сквозь трещины в стенах пещерной школы пробивался рассвет. Когда мы должны были почтить Хвануна чтением его законов, славя его хором. Но когда Хванун явился, мы не произнесли один закон. Бог создал его только утром, а мы об этом не знали. Разгневанный Хванун потребовал, чтобы мы проговорили всё сначала вместе с новым законом. С тех пор я его не забывал. Этот закон заключался в том, что за всеми видимыми загадками скрывается нечто невидимое. У птицы, которая не поет, в легких может быть паразит, который грызет ее плоть. Звезда, которая сияет не так ярко, как раньше, может оказаться совершенно другой звездой, подмененной на более тусклую предком твоего рода, Руи. Даллим не любит, когда звезды затмевают ее луну.

Кан присел возле Чана и Руи и медленно провел пальцами по крови на лбу Лины. Рана уже затянулась, но девушка не подавала признаков жизни. Кан медленно рассмотрел кровь, которая, несмотря ни на что, все еще оставалась красной.

– И, – тихо сказал он, – девушка, которая пытается забыть свое признание, возможно, пытается заставить забыть не себя.

– Ты хочешь сказать, – надломленным голосом прошептал Руи, – что Лина одержима? Но чем? – Мифов об одержимости было множество, но император никак не ожидал, что девушка, которую он полюбил, станет жертвой паразита. – Духом? Призраком?

– Нет, – пробормотал Кан, снова прижав два пальца ко лбу Лины, словно чувствовал, что скрывалось под ее нежной кожей. – Не призраком. Призрак покинул бы ее тело, когда она потеряла сознание, но я не вижу его здесь. Думаю, что-то живет в ее голове, контролируя ее. Сегодня ее движения были резкими, как будто она стала пешкой в чьих-то руках. Ответь мне, Руи, говорила ли или делала Лина что-то такое, что казалось тебе странным? Малейшая деталь, – добавил он, – может привести нас к огромному открытию.

Император задумался.

– Иногда, – прошептал он, подняв взгляд на токкэби, – иногда мне казалось, что она слышала кого-то. Она открывала рот, чтобы что-то сказать, но закрывала его в последнюю секунду, словно что-то или кто-то приказывал ей молчать. Не знаю, почему меня это не обеспокоило. – Чувство вины сжало его горло. – Я должен был понять с самого начала. Должен был догадаться, что здесь появилось нечто. В этом сезоне особенно сильно идут дожди, и теперь все стало очевидно. Но я не подозревал об этом. Не видел.

– Это не твоя вина, – отрезал Чан, похлопав Руи по плечу. – После всего, через что ей пришлось пройти, она просто обязана быть немного…

– Закончишь фразу, – злобно прорычал Руи, стряхивая его руку, – и я отрежу тебе кисть.

Чан замолк, печально потирая правую кисть, с которой ему совсем не хотелось расставаться.

– Значит, что-то в ее голове, – задумчиво проговорила Хана, подперев бедро и глядя на Лину сверху вниз. – Что-то направляет ее, ведет к цели. Например, к исполнению Пророчества. – Она нахмурилась.

– Точно. – Глаза Кана расширились. – Точно, – вновь прошептал он после секундного замешательства. – Хана, ты совершенно права. – Кан начал расхаживать по комнате взад-вперед. – Так долго я думал… – Он обернулся на остальных. Мысли проносились в голове с бешеной скоростью. – Да. Да, друзья мои, закон Хвануна действует в полной мере. Он подтверждает теорию, над которой я гадал несколько веков. Пророчества исполняются, потому что они сбываются в буквальном смысле сами по себе. В голове Лины есть некто, говорящий с ней, в некотором смысле разумный. Он контролирует ее. Все это направлено на достижение конечной цели – быть реализованным. Это живое, самостоятельное существо.

Руи судорожно вдохнул. Кан тяжело сглотнул и продолжил говорить.

– Сам факт того, что она сумела прорвать его контроль сегодня ночью, свидетельствует о сильной воле и упрямстве, отточенных годами работы наемным убийцей. Отточенных, чтобы не сломаться ни под пытками, ни на допросах. Отточенных пребыванием в плену, превозмоганием физических и психологических мучений. Лина сможет сопротивляться сильнее, чем ожидало Пророчество. Но чем дольше оно будет у нее в голове, тем бо́льшую силу оно наберет. Проникновение произошло совсем недавно. Но с этого момента ее слова и воля не будут принадлежать ей. Мы должны помнить об этом.

– Как нам его вытащить? – Вопрос прозвучал едва слышно.

Измученный император сидел на полу, баюкал Син Лину и сдерживал хриплые рыдания. Когда ответа не последовало, он вновь повторил его. Голос Руи был полон горя и слез.

– Как нам его вытащить?

– Есть один способ, – пробормотала Хана, раздраженная тем, что никто, похоже, не прислушался ко вполне разумному, на ее взгляд, предложению убить девушку.

– У нас мало времени. – Кан мрачно покачал головой, его глаза остекленели. – Имуги уже признали ее Ёыйджу. Приближается война. Есть только два варианта. Первый… – Он помедлил. – Первый: мы попытаемся у…

– Не смей, – прошипел Руи. – Закрой рот, Кан.

Короткое напряженное молчание было прервано кашлем Чана.

– Или, – снова заговорил Кан, – мы убедим ее встать на нашу сторону. За неимением лучших вариантов нам необходимо… перехитрить само Пророчество. Если девушка будет рядом с нами, это сражение, несомненно, можно выиграть.

– Как? – нахмурился Чан.

– Я не знаю ни одно неисполненное пророчество. Но идея о том, что Пророчества сбываются благодаря одержимости их носителя, является… новой. Пророчество в сознании Лины разумно. Значит, его можно перехитрить. – Кан крепче сжал посох. – Лина все еще здесь, мы убедились в этом. Ее ценности, вера, мечты, страхи и желания все еще внутри. – У него потемнело в глазах и сжалось в груди. – А еще есть красная нить судьбы. Возможно. Возможно, ты прав, Руи. Есть вероятность, что вам суждено соединиться в любви. – Воды мыслей Кана дрожали от волнения. – Несмотря на одержимость Лины, вы все еще связаны душами, верно? Ты ведь чувствуешь нить?

– Да, – напряженно ответил Руи.

– Значит, все так, как я и подозревал. У нее сильный разум, и настоящая Лина все еще там. Возможно, нам удастся использовать это в своих интересах, чтобы собрать силы и подготовиться к тому, что произойдет, если мы потерпим неудачу. Мы будем готовиться к войне, которая может начаться сегодня. Тренировать солдат, которые еще ни разу не выходили за стены Кёльчхона. Создавать арсенал, разрабатывать тактику, объяснять войскам, что произойдет, если Пророчество не удастся остановить до того, как разразится война, кровавая и жестокая.