Софи Ким – Ставка на месть (страница 42)

– Лина.

Руи, сидевший напротив, положил ладонь поверх моего кулака и нежно провел большим пальцем по побелевшим костяшкам. Его прикосновение не успокоило меня. Напротив, оно вызвало у меня в голове такую бурю, что я еле выдерживала. Мне были так дороги его прикосновения, мягкие и нежные, несущие утешение и извинения. И одновременно все во мне шипело, чтобы я отдернула руку, потому что токкэби – враг Пророчества, которое я должна исполнить.

«Мы отшатнемся от его прикосновения», – отрезал Голос. Он дернул за ниточки, прикрепленные к моему телу марионетки, настойчиво призывая меня уйти от того, кого я люблю.

«Нет».

Я стиснула зубы, стараясь не слушать Голос, который вдруг стал чем-то бо́льшим, чем просто голос, звучащий в моей голове. Пот стекал по моей спине, и эта ужасная боль снова пронзила мой разум, словно лезвие, вонзающееся в самую нежную часть меня.

«Я не стану».

Требовалось огромное усилие, чтобы оставаться в сознании. Меня обволакивало шумом, запахом, всем, всем. Я смутно осознавала, что глаза Руи расширились от беспокойства, что Кан подался вперед, произнося мое имя.

«Помоги», – хотела сказать я, но это слово не сорвалось с моих губ. Голос запихнул его в сундук, заперев внутри без шанса на свободу.

«Да, – прошептал Голос, – мы поможем».

И тогда контроль, который мне удалось обрести над своим телом, исчез. Меня резко дернули назад, моя рука вырвалась из руки Руи.

Нет…

Голос заглушил мой протест. Только тогда я начала приходить в себя.

Кан смотрел на меня немигающим взглядом, и я задалась вопросом, понял ли он, что только что произошло. Я надеялась, что да. Пророчество… я осознала, что Голос изменился, потому что больше не могла игнорировать его требования или спорить с его доводами. Я больше не контролировала свои действия и слова.

Волна ужаса обрушилась на меня, и я тонула в ней, задыхаясь, хватая ртом воздух. Но казалось, никто этого не замечал. Даже Руи.

«Я с самого начала должна была рассказать им о тебе…»

«Прозрение всегда приходит слишком поздно», – усмехнулся Голос.

Руи воспринял мою реакцию как проявление обиды. Я… почувствовала это. Вспышка самоуничижительного чувства вины.

Он мягко произнес:

– Мы не сомневаемся в тебе, Лина. Просто напряжение велико, оно нарастает. Война зреет на горизонте, и она приближается слишком быстро. Договор был нарушен, имуги пришли в движение. Это только вопрос времени, когда они вернутся к своим прежним планам и вновь начнется война. – Руи устало провел рукой по лицу. – Я надеялся, что наш договор продлится гораздо дольше, целую вечность, если это возможно. Но не в характере имуги долго оставаться безмятежными, и, я полагаю, нам еще повезло, что они отсутствовали так долго. Если имуги появились вновь не просто потому, что выжидали время, а по какой-то иной причине, то мы теряемся в догадках, по какой именно. Я надеялся, что, возможно, имуги на что-то намекнула, попросила передать мне какое-нибудь сообщение… однако ясно, что она этого не сделала. Но факт остается фактом: имуги искала тебя по причинам, которые, даже если и неизвестны, очень важны. Поэтому мы пришли к тебе, Лина, попросить тебя о помощи.

– О помощи, – холодно повторила я, изогнув бровь.

– Нам нужно положить этому конец, пока это не началось, – хрипло сказал Чан, все еще сжимая свою данпу. – Мы должны устранить угрозу, пока не стало слишком поздно. Нам нужно убить имуги. И нам необходима твоя помощь.

– Среди имуги была одна, – подал голос Кан, но я не поняла, смотрел ли он на меня, или его взгляд витал где-то далеко, в другом времени. – Они называли ее Сонаги. Мать имуги. Все змеи произошли от нее. Она находилась в авангарде их отряда, придавая своим детям силу самим своим существованием. Как и в случае с мятежниками: если мы убьем их лидера, остальные ослабнут. Я думаю, – продолжил Кан, моргнув и поглядев на меня, – что ты сможешь призвать ее, Лина. Потому что в тебе течет ее кровь, или из-за ее яда и чешуи, которые были в усилителе вонгун. В любом случае, вполне вероятно, что она считает тебя своим ребенком.

«Выгони их из дома. – Голос лихорадочно метался в голове. – Придумай причину. Мы должны немедленно поговорить с Сонаги. Мы должны начать войну, пока они не собрали войска, пока они еще не оправились от шока».

«Нет», – процедила я сквозь боль.

Я не дура. Связь, которую я почувствовала с Сонаги, чешуя на моей коже, Пророчество…

Теперь ясно: я именно та, кем так долго отказывалась быть.

Одна из них.

Монстр. Их императрица.

Имуги.

Они были моей родней, и я не могла отрицать, что меня влекло к ним, что я сочувствовала их бедственному положению… но я не могла позволить им вернуть этот мир себе. Хотя это был не их выбор, их рацион состоял из смертных. А если они станут ёнами, никто не знает, что тогда произойдет с этим миром. С людьми. И, несмотря на толпы подобных Конранду Калмину, все еще есть люди вроде Ынби. Сан. Чара и Крис. Юнхо. И я не согласна с тем, чтобы эти смерти легли тяжким грузом на мои плечи. Я этого не выдержу.

Но краткие моменты ясности и самоконтроля были так редки. Я почувствовала, что теряю самообладание, Голос обретал силу. И в глубине души я знала, что не удержусь от исполнения Пророчества. Что сказала Сонаги? Пророчества, однажды услышанные, всегда исполняются. Что ж, похоже, Пророчество – это хитроумный обман. Возможно, существо в моей голове и было Пророчеством. Свое собственное творение. Не просто пророчество, а то самое Пророчество, потому что оно появилось вместе с моим перерождением и обрело силу вскоре после того, как слова Ёмры сорвались с раздвоенного языка. Зная то, что я знала сейчас, разве могло быть иначе?

Совершенно очевидно, что Пророчество в моей голове подпитывало меня мыслями, манипулировало мной, стремясь привести меня к исполнению предназначения, от которого я так сильно желала убежать. Каждое его предложение было тщательно продуманным ходом, который должен был привести меня к Сонаги, к сегодняшнему вечеру.

Дживун и мятежники хотели контролировать Исын. Я убила Дживуна до того, как ему удалось это сделать. И я не позволю имуги преуспеть там, где провалился мятеж. Я не допущу, чтоб Руи, моему Руи причинили вред. Я не допущу, чтобы невинная кровь вновь окрасила мои руки.

Сонаги проявила ко мне доброту, и я почувствовала любовь к ней. Но эта любовь была лишь манипуляцией моего разума. Я так долго считала Ёмру своим покровителем и верила, что сделаю все, о чем он меня попросит, если только он вернется после долгого отсутствия. Но это Пророчество не должно исполниться.

Моя вера в Ёмру, в то, что я считала любовью к Сонаги… этого было недостаточно, чтобы поджечь этот мир, выпустить монстров в небеса.

Хотя в глубине души я понимала, что не могу остановиться. Я лишь марионетка. Мое тело мне не принадлежит. Оно принадлежит Пророчеству, которое пыталось восстановить надо мной контроль, вонзало когти в мое сознание, плюясь от ярости.

«Ты не должна сопротивляться! – кричал он. – Ты не должна сопротивляться…»

Несколько секунд – это все, что у меня осталось. И я воспользуюсь ими. Ибо я знаю, что это последний раз, когда я могу быть по-настоящему собой, по-настоящему Син Линой, без Пророчества, контролирующего каждый мой шаг. Глубоко вдохнув, я поднялась с подушки и, мучительно дрожа от усилий, заговорила. Черные точки плясали у меня перед глазами. Слова звучали невнятно и прерывисто, но они достигли слуха тех, кто должен был их услышать.

С последним вздохом императрица воспрянет, Из праха и тени рассвет всем подарит. Месть и корона – вот ее путь, Но с дороги войны ей придется свернуть. Ёыйджу искали – она перед вами. С земли вас подымет в новые дали. Высший трон Дитя яда займет, До того, как у Ёмры свой дом обретет.

Я закончила задыхаясь и, прежде чем Пророчество успело дернуть за ниточки, подвязанные к моему разуму, бросилась к стене и ударилась о нее головой.

Со всей силы.

Интерлюдия

– Что ж, – сказал император Токкэби, который изо всех сил старался не впасть в панику, от которой не было спасения, – все плохо.

Он смотрел на связанную с ним душу, которая, ударившись головой о стену с такой силой, что в дереве осталась глубокая вмятина, потеряла сознание. По ее лицу стекала струйка крови. Руи взял ее на руки, стараясь сдержать дрожь в руках. Лина, маленькая воровка… Ох, Лина…

– Пророчество. – Его советник побледнел; большие темные глаза казались еще больше, чем всегда. – Это было Пророчество. – Кан неуверенно поднялся на ноги, тяжело опираясь на сучковатый посох. – Я подозревал, но не знал…

Кан был настолько растерян, что не мог подобрать слова. Он покачал головой, темно-каштановые волосы закрыли несчастное лицо.

– Мои худшие опасения подтвердились, – наконец прошептал он, превозмогая боль в горле. – Несколько месяцев меня преследовал один и тот же сон. Умирающий мир, на земле которого охотятся ёны. Небеса, красные как кровь, и дождь, черный как пепел. Моим единственным утешением было то, что имуги так и не нашли Ёыйджу. Но если то, что рассказала Лина, – правда, если она – Ёыйджу, имуги эволюционируют в ёнов.

– Ёыйджу? – непонимающе переспросил Чан. – Что за Ёыйджу?

– В старинных текстах, посвященных имуги, говорилось о жемчужине, – прошептал Кан. – Сокровище, которое позволит имуги превратиться в ёнов. Но я никогда не думал, что жемчужина будет девушкой.