Софи Ким – Ставка на месть (страница 41)

– Было бы лучше, – пробормотал он, взглянув на друзей, – поговорить внутри.

– Было бы лучше, – проворковала я, – если бы твои друзья не взяли с собой оружие, словно я угроза, которую нужно устранить.

Внезапно стало очень тихо, единственным звуком оставался шум грозы. Губы Ханы приподнялись в сладкой улыбке, слишком сладкой, а плечи Чана напряглись. Тишину нарушил Кан. Он оперся на свой посох, склонив голову, но я не упустила из виду, как напряглось его лицо.

– Темные волны набегают на наш берег, – тихо сказал советник, вода стекала по его щекам, как слезы. – Оружие – лишь мера предосторожности. Оно предназначено не для тебя.

«Очень сомневаюсь».

– Оно для имуги, – подначила Хана. – Ты о них что-нибудь знаешь?

«Молчи».

– Хана, – сурово произнес Чан уголком рта и тут же пожалел об этом, поймав ядовитый взгляд своей возлюбленной, которая, правда, снова обратила внимание на меня.

– Ты разговаривала с одной из них? – неумолимо спросила она, выгибая бровь идеальной формы. – Ты рассказала бы нам об этом, Син Лина?

– Ради всего, что хоть немного свято… – Руи сжал переносицу, словно изо всех сил старался сдержать гнев. – Не задавай вопрос, если знаешь ответ.

Хана лишь пожала плечами и продолжила смотреть на меня с ухмылкой, в которой читалась ненависть. Я стиснула зубы и уставилась на Руи.

– Пожалуйста, Лина. – Он словно умолял меня. – Пожалуйста.

– Ладно, – процедила я и открыла дверь.

У меня не было выбора. Отказать им значило усилить подозрения. Очевидно, что токкэби не знали о Пророчестве, и я не должна была рассказывать им о нем, чтобы не давать никаких преимуществ, которыми они смогут воспользоваться, если напряженность перерастет в нечто большее.

В войну.

За Высший трон, что Дитя яда займет.

Оставалось надеяться, что они уступят.

Глава 22

– Мне уже все известно, – заявила я, усаживаясь на подушку на кухне.

Чан прислонился к стене, Хана встала рядом с ним, а Кан и Руи сели напротив меня. Я не стала предлагать чай.

– Имуги рассказала мне во время нашей встречи.

Токкэби незачем было знать, что я только что была с Сонаги. Пусть считают, что мы встречались лишь один раз.

– Она рассказала тебе? – удивился Руи. – Ты знаешь?

– Я хотела дать тебе шанс все объяснить, – ответила я, почувствовав горечь на языке. Честность так отличается от сладкой лжи. – Рассказать правду. Но ты отказался, – добавила я, перегибаясь через низкий стол. (Губы Руи дрогнули.) – Ты отказался. Не знаю, почему имуги рассказала мне. – Я лгала. – Но она это сделала. Рассказала, что ты предложил ей сделку. Отступление обеих сторон и ежегодная Ночь Жатвы. Появление Крысолова.

– Лина… – Он побледнел.

– Почему невинных? – рявкнула я, зная, что этот вопрос ранит его. На самом деле меня не сильно интересовало, кого он забирал, но мысль сделать больно Руи словом была так заманчива. – Почему не злых? Не тех, кто заслужил это?

Руи тяжело сглотнул. Его кадык дернулся.

– Эта часть наказания, – прохрипел он. – Моего наказания. Они потребовали этого от меня.

Я с усмешкой посмотрела на него:

– И ты скрывал от меня? Ты нарушил свою клятву.

– Я перестану похищать людей, если это необходимо, – ответил он. – Но это необходимо, Лина. Для Ночи Жатвы. Это была не ложь. По крайней мере не целиком.

Голос запустил скрюченные пальцы в глубины моего сознания, извлекая воспоминание.

Я перестану похищать людей. Но я не могу вернуть тех, кого уже привел сюда. Это все, что я могу предложить тебе, Лина. Единственный вариант.

Усмешка искривила мои губы. Такова логика токкэби. Лазейки и ложь – этим Руи никогда не брезговал.

– Значит, ты обманывал меня с самого начала.

– Я хотел рассказать тебе, – прохрипел он. – Хотел рассказать, маленькая воровка. Все объяснить, но…

– Это моя вина. – Кан настороженно смотрел на меня. – Я велел ему подождать.

Тишина между нами казалась такой же громкой, как рев реки Сочхонган в подземном мире. Я нарушила ее, выплеснув всю свою злость.

– Расскажи мне, – процедила я сквозь зубы, – чем могла навредить правда?

– Некоторые истории вдохновляют нас, – спокойно ответил советник. – Они направляют нас, влияют на наши решения. Меняют нас.

– Ты думал, я пойду искать имуги, когда узнаю о них больше. – Я закатила глаза.

«Разве это причина? – усмехнулся Голос. – Это они нашли нас».

Кан молчал.

Внезапно подал голос Чан:

– Лина, у тебя кожа змеи. Имуги. Так что да, мы подозреваем, что роль имуги в твоем перерождении была больше, чем казалось на первый взгляд, и нам нужно полностью оценить ситуацию. Ты сама подтвердила, что, несмотря на их присутствие в Ночь Жатвы, имуги нарушили договор и появились в царстве смертных. Ущерб уже нанесен. Но мы еще не поняли, на чьей ты стороне. Поэтому мы здесь. – Он сжал данпу. – Ты знаешь, почему договор был нарушен вскоре после твоего перерождения? – Он говорил ровно и взвешенно. – Знаешь, почему имуги пришла к тебе? И это действительно все, что она тебе сказала?

– Нет, – холодно ответила я. – Точнее, и нет и да. Но я точно знаю, что вы лицемеры. Разве вы не рождены от имуги? Но вы не сомневаетесь в верности ни одного токкэби. – Я сдерживала растущее негодование.

«Кто они такие, чтобы решать, каким путем нам следовать? Кто они такие, чтобы решать, с кем нам объединяться?»

– В токкэби, в отличие от тебя, течет еще святая кровь богов, – усмехнулась Хана. – А ты – чистая имуги с примесью ягод вонгун. У тебя… чешуя. – Она поморщилась. – Не удивлюсь, если твои глаза станут желтыми, а язык – раздвоенным. Или если ты начнешь ползать на животе, шипеть и есть людей.

– А я не удивлюсь, – холодно парировала я, – если однажды кто-то вонзит кинжал тебе в грудь за твою болтовню. И совсем не удивлюсь, если этим человеком стану я. – Стало тихо. Я ухмыльнулась, не в силах избавиться от бушующего во мне гнева.

На лице Руи застыло холодное удивление, но я уловила изумление, промелькнувшее в его глазах.

– Да, Хана, – сказал он, не отрывая от меня взгляда, – я бы посоветовал тебе выбирать выражения.

Хана что-то прошипела сквозь стиснутые зубы, но не успела выразить свое негодование, так как ее опередил Кан. Он наблюдал за мной с тех пор, как я вышла из темноты. Я чувствовала его взгляд, как невыносимый зуд, ползущий по моей коже.

– Лина… – Он осторожно подбирал слова. – Ты изменилась. Где ты была?

Слова были готовы сорваться с языка.

– Избавлялась от нескольких Чернокровых в канализации под королевством.

Чан переступил с ноги на ногу.

– Так вот что это за запах, – пробормотал генерал, словно нашел решение загадки, над которой долго думал.

Его возлюбленная фыркнула.

Кан не сводил с меня глаз, зуд казался невыносимым. Я нахмурилась, когда взгляд советника скользнул по моим глазам, прежде чем вернуться к чешуе, которая все еще поблескивала у меня на руках.

– Я понял, – тихо сказал он, и Голос внутри меня напрягся.

Мои мышцы сжались, словно натянутые струны, и я словно со стороны увидела, как мой кулак опустился на стол, а губы растянулись в оскале. Слова сорвались с языка волной ненависти, выталкиваемой Голосом сквозь мои губы:

– Если вы верите, что я стала имуги, если вы верите, что я монстр, прячущийся под вашими кроватями, тогда прошу вас покинуть мой дом. Сейчас же.

Почему мои слова не принадлежат мне, почему я словно марионетка в руках…

«Успокойся».

Тяжело дыша, я зло смотрела на четырех токкэби. Выражение лица Кана не изменилось, но Хана и Чан застыли в шоке.