Софи Ким – Ставка на месть (страница 39)

«Наконец-то, – пробормотало оно. – Наконец-то».

Будущее предопределено. Юное тело, в котором обитало существо, больше не могло противиться его воле. Теперь она будет его марионеткой – его марионеткой, сражающейся, чтобы выполнить священный долг.

Девушка верила, что это голос ее силы. Как же она ошибалась! Сила не разговаривала. Сила не обладала разумом.

Существо было слегка оскорблено ее невежеством, но знало, что могло посеять семена знания в ее сознании собственными руками.

Существо могло бы рассказать девушке о том, через какие муки ему пришлось пройти, чтобы привести ее к этому моменту, к моменту, когда прекрасные слова просочились в ее сознание и позволили существу взять над ней контроль.

Оно могло бы рассказать о тех усилиях, которые потребовались, чтобы обратить в ничто ее страх перед имуги. Оно могло бы рассказать о том, каких усилий ему стоило прикоснуться к ее сердцу, наполнить его ревностью к давно умершей токкэби, чтобы девушка не призналась своему дорогому императору, обуреваемая ревностью и подозрительностью, которые она сама горячо отрицала.

Оно могло бы подробно описать, каких усилий стоило привести ее сюда, в канализацию, где она стояла лицом к лицу с имуги. Какие усилия потребовались, чтобы вызвать наплывы чувств, приступы, которые в итоге привели к тому, что девушка стала нуждаться в Сонаги больше, чем когда-либо.

Но оно не станет.

Это больше не имело значения. Теперь девушка стала марионеткой существа, ее нити зажаты в его скрюченных пальцах. Стоит дернуть, и она исполнит указание. Она будет танцевать, бегать, прыгать, если оно пожелает.

Девушка больше не сможет отмахиваться от приказов существа, противиться ему, отказываться слушать.

Теперь будет легко, о, как легко, исполнить свой долг.

Пророчество улыбнулось в сознании своей марионетки. Впереди долгий путь, но оно не против его пройти.

Ибо Пророчества готовы на все, чтобы свершиться.

Часть первая

Сила и месть

Глава 21

– Тыс-сячи лет мы ис-с-скали тебя, – выдохнула Сонаги – Ёыйджу, которая подарит нам спас-с-сение и победу. И ты, Дитя яда, ты и ес-ссть Ёыйджу.

Я промолчала. Во рту пересохло, голова кружилась. И что-то изменилось. Казалось жутко неправильным. На языке ощущался привкус крови, там, где Голос схватил его и выдавил слова на розовую неровную поверхность. Я чувствовала самодовольную ухмылку Голоса, когда он смотрел через мои глаза. Мне казалось, что он завладел моим разумом, словно я стала марионеткой, готовой плясать под чью-то дудку.

«Я должна предупредить тебя, что однажды ус-с-слышанные пророчес-ства неизбежно с-сбываются. Ос-с-собенно когда их с-слышат те, о ком они говорят».

Я с дрожью полностью осознала свою глупость. Я шагнула навстречу неизбежной судьбе. Судьбе, которая настроит того, кого я люблю, против меня. Кольцо Руи холодило палец. О боги!

Я попыталась отступить, но ноги словно приросли к земле. Мой разум затуманил страх, но Голос раздраженно отмахнулся от роя моих мыслей.

«Успокойся», – прошипел он, и я… послушалась.

Плечи расслабились, пальцы разжались. Дыхание выровнялось, и даже сердцебиение успокоилось. Казалось, что мое тело больше мне не принадлежит. Я сглотнула горький привкус желчи.

«Хорошо… – протянул Голос. – А теперь сосредоточься на Пророчестве, на нашей цели. На том, кем мы должны быть: императрицей, Ёыйджу».

Мой разум подчинился. Он отодвинул в сторону мои страхи, заменив их словами Пророчества, прекрасными и яркими, сияющими и целеустремленными.

– Ёыйджу, – медленно повторила я. – Что такое Ёыйджу, Сонаги?

Сонаги высунула раздвоенный язык в явном предвкушении.

– Я уже говорила тебе про эволюцию имуги. Как обстоятельс-с-ства заставили нас-с-с превратиться из миролюбивых змей в с-существ, которыми мы являемся с-сейчас-с-с. Но наш-ша эволюция еще не закончилас-с-сь, у нас-с огромный потенциал. Потенциал для того, чтобы набраться с-сил с-стать ёнами.

Ён. Слово казалось знакомым, но я не могла вспомнить, что это значит.

– Драконами, – объяснила Сонаги. – Нас-с-стоящих ёнов больше нет – они уничтожены временем и с-собственной кроткой натурой. Но у нас-с есть возможность изменить это.

Мои глаза расширились.

– Вы хотите стать драконами?

Мой голос дрожал от благоговения, мне вспоминались легенды о могущественных обитателях неба – ёнах, огромных драконах с гривами и усами, чешуей и когтями. Теперь я вспомнила: говорили, что морской бог Ёнван был морским драконом, одним из этих великолепных созданий. В его водах стоял Ёнгун, его драконий дворец, заброшенный после того, как боги исчезли, а ёны вымерли.

– Много лет назад нам с-с-сказали, что Ёыйджу приблизит нашу эволюцию. Однако мы так и не с-с-смогли найти Ёыйджу и вс-се вели бес-сконечную войну против пантеона и токкэби. До Пророчес-ства. Мы знали, что ес-сли отс-ступим, то Ёыйджу наконец найдет нас-с-с. Так и получилос-с-сь. Мы долго размыш-ш-шляли над с-словами Ёмры. Нам потребовалос-сь много времени, чтобы понять, что мы ищ-щ-щем девушку, которая должна переродиться. Такое с-случается крайне редко. Но пос-сле с-смерти, Лина, ты родилас-сь вновь с наш-ш-шей с-силой, текущ-щей по твоим венам. И тебе еще пред-с-стоит открыть их вс-с-се. Подобное притягивает подобное. Я наш-ш-шла тебя в царс-стве Ёмры, и хотя у тебя еще не было моей чеш-ш-шуи, я знала, что ты та, кого мы ждали. Ёыйджу. Я не могу передать, какова была моя радос-сть в тот момент, дочь моя. Я ждала, когда ты примеш-ш-шь меня и услышиш-ш-шь Пророчество. Но теперь начнется новая глава Ис-сына. «Выс-сш-ший трон Дитя яда займет». – Сонаги улыбнулась, обнажив блестящие клыки.

Я молча смотрела на нее.

«Улыбнись, – прорычал Голос, и уголки моих губ поднялись, сердце колотилось в груди, кровь кипела от возбуждения. – Всю свою жизнь мы брели, спотыкаясь, по лабиринту кровопролития, ужаса и опустошения. Всю свою жизнь мы были потерянными. Всю свою жизнь мы были сломленными. Но сейчас, в канализации, с Имуги, мы чувствуем только сильную любовь и непоколебимую целеустремленность. – Голос ждал моего ответа. – Верно, Лина?»

«Да», – медленно подумала я. Да. Впервые я чувствовала себя цельной, как будто эти слова пробудили во мне что-то прекрасное.

Я – Дитя яда. Предреченная. Наконец я нашла дом, дом рядом с имуги, которая пришла ко мне, помогла мне. Она никогда не будет смотреть на меня со страхом и подозрением, как Руи и Кан. Я закрыла глаза и представила то, что описывала Сонаги.

Императрица рядом с огромным ёном. Сунпо на моей ладони. Больше никаких Чернокровых, никаких мертвых Когтей в собственном доме. Будет только Сунпо, которым оно и должно быть: королевство, исполненное культуры; королевство, в котором наконец будет императрица. Мое королевство, которым я буду управлять. И Вюсан, и Бонсё… Они тоже могут стать моими. Особенно учитывая постоянную нестабильность Бонсё из-за враждующих членов династии Чон. Было бы легко уничтожить их и объявить династию своей.

Быть императрицей всего сущего, никогда больше не подчиняться чужой воле, обладать постоянной властью. Не только физической мощью, могуществом, но и домом на вершине трона. О, я чувствовала вкус этого на языке! Оно сладкое, блестящее и завораживающее, оно устранило привкус грязи и песка.

Вот только слишком сладкое, приторно-сладкое. Меня затошнило от этого аромата. Мгновение я боролась с мыслями и желаниями, переполнявшими мой разум; боролась, чтобы удержаться на плаву, когда мой собственный разум восставал против меня.

Но борьба прекратилась.

Губы изогнулись в улыбке. Год я работала на Конранда, и мой мир превратился в кошмар наяву. Бесконечное унижение, подчинение его прихотям, зависимость от его милости, его слов сломали что-то глубоко внутри меня; что-то, что сейчас начинало медленно возвращаться к норме. Я могла бы стать неприкосновенной. По-настоящему свободной.

С Пророчеством, с силой я больше никогда ни перед кем не склонюсь. Да. Да. Все, кто ставил меня на колени, окажутся на моем месте. А Ынби? Когда сестра станет императрицей, ее будут бояться не меньше меня. Она никогда не столкнется с тем же, что и я. Она никогда не будет никому принадлежать, куда бы ни отправилась.

Во мне вспыхнула жуткая жажда. Острая и неутолимая. Мне нужна была сила, чистая сила. Я почти согнулась пополам от напряжения, потому что никогда раньше не испытывала такой жажды. Все мои помыслы были сосредоточены только на этом – на желании достичь выдающейся цели. Это было неправильно, совсем неправильно, но мой разум начал верить, что так и должно быть, и постепенно внутренний протест стихал. Сковавший меня страх исчез, уступая место удовольствию.

Несколько часов назад у меня просто не возникла бы мысль стать императрицей всего. Я была наивной, не понимала своих возможностей, сосредоточилась лишь на маленьком королевстве Сунпо и банде Чернокровых. Но что произойдет после того, как я убью их всех? Жизнь ограничится только этим королевством, в то время как за горами Йэпак и дикой местностью Вюсан существует еще столько всего.

Хорошо.

Но одна часть Пророчества меня все же беспокоила. Она заставила меня остановиться.

– Последняя строка, – медленно произнесла я. «До того, как у Ёмры свой дом обретет». – Значит ли это…

– Вс-се живые сущ-щ-щества в конце концов умирают, Лина. Даже так называемые бес-смертные. Это неизбежно. – Сонаги сделала плавный жест, как будто пожала плечами. – Не бес-спокойс-с-ся об этом. Прос-сто однажды ты уйдешь. И мы уйдем с-с тобой, потому что мы с-с-связаны. Куда бы ты ни пош-шла, мы будем рядом. Мы пос-с-следуем с-с тобой в Чос-сын и обратно, ес-сли это необходимо, дитя.