Софи Ким – Ставка на месть (страница 30)
– Заманчиво, – пробормотал он, все еще сжимая мое запястье. – Почему бы тебе не начать, маленькая воровка? Что сказала тебе имуги?
Каждое слово нежное, но меткое. Руи наклонился, его губы коснулись моей скулы. Я закрыла глаза, почувствовала его улыбку и невесомый поцелуй в шею.
Жар и желание наполнили мое тело. Руи получил преимущество. Меня это не устраивало.
Изобразив на лице застенчивую улыбку, я отступила. Я ощутила, что он не прикасается больше ко мне, но не обратила на это внимания.
– Мы так не договаривались.
Каждый мой шаг был мягким и грациозным. Я медленно обошла вокруг Руи, держа руку между его острыми лопатками. Я остановилась перед ним и провела пальцами по спутанным волосам. Мой взгляд наткнулся на пятно крови, когда я поцеловала его в шею, в то место, куда столько раз вонзала лезвие. Руи издал звук, похожий на что-то среднее между стоном и вздохом раздражения, откидывая голову назад и закрывая глаза.
Триумф был сладок на моем языке, когда я прижалась губами к его губам, мое прикосновение – легкое и дразнящее. Руки Руи скользнули к талии, притягивая меня ближе, и я почувствовала его желание, когда прижалась к нему всем телом. Он прислонился к стене, и я удержала его, положив руку на гладкое дерево. В этот раз он от меня не сбежит.
Чара и Крис были бы довольны.
Как и Исыль.
Его губы прижались к моим, горячие и жадные. Но я продолжала дразнить его, прекрасно понимая, что он нуждался в большем. Когда он углубил поцелуй, я отстранилась, так что мои губы едва касались его, и казалось, что крошечное расстояние между нами растянулось на многие мили.
Руи прерывисто дышал. Щеки покраснели, губы блестели. Каждая клеточка его тела была напряжена, желание боролось с волей. Именно так и должно было быть.
– Расскажи, – прошептала я. Я все еще чувствовала его вкус: искрящийся сахар и зимний ветер. – Расскажи мне, nae sarang. – Расскажи мне, любовь моя.
От ласкового обращения глаза Руи расширились, а руки опустились. В его глазах, темных и серых, бушевала буря эмоций. Я завороженно наблюдала за ним. Он был в моих руках. Губы Руи приоткрылись, сейчас я все узнаю…
Но тут дверь спальни распахнулась.
Я обернулась, и мое лицо вспыхнуло – на нас затуманенными глазами смотрела растрепанная Ынби. Она потерла глаза и зевнула.
– Привет, – сонно пробормотала она. – Нам пора идти?
Впервые младшая сестра вызвала у меня раздражение. Но в то же время я почувствовала облегчение. Облегчение, которое принадлежало не мне. Я обернулась – Руи уже отодвинулся от стены, весь томный, грациозный, с ленивой ухмылкой.
– Да.
Я чувствовала эмоции Руи? Разве такое возможно? Удивление от этого подавило разочарование.
– Руи, я ощутила…
Его глаза слегка расширились. Мне показалось, что он даже поморщился.
Но Ынби уже подбежала ко мне и обняла так крепко, что я едва могла вдохнуть.
– Прощай, Лили. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.
Я, подавив замешательство, опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с ней, и потрепала ее по волосам.
– Прощай, сестренка, – нежно ответила я, обнимая ее в ответ. – Мы скоро увидимся.
– Когда я стану принцессой? – прошептала Ынби. – И злой человек умрет?
Я улыбнулась, хотя что-то сжалось в груди.
– Да.
Она снова прижалась ко мне, а затем повернулась к Руи. Он взял ее за руку. Воздух начал колебаться и мерцать, открывая коридор теней.
– Прощай, Лина, – бросил он через плечо.
– Руи, стой…
– Не разговаривай со змеями, хотя, уверен, ты и так это знаешь. – Его обеспокоенный, настороженный тон говорил об обратном, и я с трудом сдержала дрожь. – Я посоветовал бы тебе очень быстро убегать, если ты заметишь кого-то еще. Я скоро вернусь, чтобы обсудить это.
Он не мог так просто уйти. Еще слишком рано.
– Руи, кажется, я чувствую тебя…
За долю секунды до того, как его поглотили тени, мне показалось, он резко втянул воздух. Казалось, он произнес мое имя. Но он исчез, а я осталась одна.
Интерлюдия
Император Токкэби знал, что ему следовало рассказать ей о связывающей их нити.
Но он не смог. Не сейчас, когда она не знала, насколько он… несчастен. Как глупо было заключить эту сделку с имуги! Он чувствовал силу ее ярости. На мгновение она показалась ему ненавистью. Ненависть исчезла так же быстро, как появилась, однако он заслужил ее.
Сказать ей об этом было бы эгоистично. Он хотел залечить рану одним швом. Обманывал ее ради собственного спокойствия.
Но скоро он все расскажет.
Сидя на гладком камне садового фонтана, Руи наблюдал, как младшая сестра Лины гонялась за голубой бабочкой вокруг того самого места, где Лина вырезала сердце Ван Дживуна. Он давно не видел девочку настолько счастливой. Конечно, Ынби всегда была жизнерадостна, но визит к Лине, несмотря на все трудности, благоприятно сказался на ней.
Теплый свет лун освещал Кёльчхон. Император приложил все усилия, чтобы на небе не появилось ни облака, в то время как в голове и сердце собиралась буря, вызванная усталостью, виной и тревогой. Но главное, чтобы его люди, только что вернувшиеся из Малого дворца, не смогли заподозрить ничего неладного. Он и так беспокоился, что они обнаружат где-нибудь пятно крови, которое он и круг забыли вытереть. Поэтому сегодня небо должно оставаться чистым.
Руи вздохнул и потер переносицу. Лина говорила с имуги. Если бы он заключил какое-нибудь жуткое пари, то поставил бы на то, что к ней пришла именно Сонаги.
В этом году десятина была выплачена впустую. Не было смысла забирать всех этих людей.
Руи закрыл глаза в попытке подавить крик неподдельной ярости, стыда и ужаса.
В другом мире, возможно, расторгнутый договор стал бы своего рода облегчением. Расторгнутый договор означал бы, что больше не будет ни десятины, ни Крысолова. Он прокручивал в голове все кошмарные варианты и не находил облегчения.
В тронном зале шло обсуждение, и, возможно, ему стоило присоединиться. Но споры только выведут его из себя, как и их враждебность по отношению к Лине. Она не искала Сонаги – та сама пришла к ней. Несмотря на то что обстоятельства вызывали беспокойство, причем настолько сильное, что Руи очень хотелось биться головой о стену, он не мог поверить, что Лина… имуги. Да, она обладала их чертами, но при этом оставалась Линой. Ей не причинят вреда, если он этого не допустит, а он никогда этого не допустит.
Потому что их души связаны навечно.
Это явление было настолько редким. Для бессмертного токкэби сама мысль об этом еще более смехотворна, чем брак. Быть навеки связанным с единственной душой? Когда «навеки» потенциально может быть в буквальном смысле.
Сомнения поглотили бы Руи, если бы не это чувство. Единство. Сильные эмоции Лины проникали в него. Именно об этой связи говорилось в мифах. Связанные души могли найти друг друга, если последуют за красной нитью. Если он сосредоточится, то почувствует… напряжение в груди, уводящее его из Кёльчхона на улицы Сунпо. Кан сказал: если их связь окрепнет, эту нить можно будет увидеть.
Он тяжело сглотнул.
Связанные души. Синоним фразы «созданы друг для друга». Это навсегда. Они не смогут отказаться друг от друга, даже если попытаются. Он предназначен ей, а она ему. Навсегда.
При других обстоятельствах он был бы рад этой связи. Лина была невероятной. Ее глаза горели, улыбка пленяла. Она соблазняла его, дразнила, даже не побоялась приставить кинжал к его горлу.
Но имуги поднялась в Исын. Договор был нарушен. Очередная война зрела на горизонте. И его круг решал, что делать. Обсуждал, насколько в этом замешана Лина. Что имуги ожидали от нее.
– Руи. – Кан незаметно подошел к императору и нерешительно сел рядом, заметив, как Руи печально наблюдает за Ынби и порхающей голубой бабочкой.
– Кан. – Руи бросил резкий взгляд на советника.
На лице Кана появилось выражение, которое Руи любил называть выражением «извинения за то, что должно произойти».
Руи вымученно улыбнулся:
– Дай угадаю. Ты принес плохие новости.
– Руи, мы не можем позволить еще одну войну.
Тишина. Ынби убежала.
– Я знаю.
– Нам нужно поговорить с Линой. – Кан тщательно скрывал эмоции. Руи должен был услышать лишь голые факты. Он разозлится, но выслушает. – Нам нужно выяснить, что она знает. Возможно, она как-то замешана. У нее их чешуя.
Руи тяжело сглотнул. Слюна была горькой.
– Она не такая, как они. Иначе мы бы не были связаны.