Софи Ким – Ставка на месть (страница 20)

Два года назад Когти… Мы устроили праздник во дворце, и мне удалось тайком увезти Ынби из ее школы в горах Йэпак всего на одну ночь.

Два года назад наш дворец был наполнен весельем, танцами и музыкой. Ынби была в восторге от внимания Когтей, танцевала с близняшками, сидела на коленях у Юнхо и пыталась отобрать конфету у Сана, который держал ее высоко над головой. В ту ночь не было Чернокровых, только Когти и наши соратники, в безопасности во дворце, который позже стал местом кровавой бойни.

В ту ночь мы с Саном смотрели на луну Даллим, покуривая халджи. На крыше дворца наши руки соприкоснулись совсем ненадолго, и я отправилась спать с улыбкой на губах.

На следующий год праздника не было. Когти были убиты. Меня захватили в рабство. В ту ночь я проникла в дом Гван Дойуна и убила его жену под алой луной.

Я смутно осознала, что Ынби ждала моего ответа.

– Лили?

Не так я планировала рассказать ей об этом. Но беспокойство читалось в ее глазах, так же как и растущее понимание. Она знала о смерти. Она видела, как та забрала наших родителей. Ее губы дрогнули.

– Лина? – прошептала Ынби. – Лина, где они?

Я должна была рассказать ей. Она уже догадывалась об ответе.

– Я… Когтей здесь нет, – хрипло ответила я.

Руи молча протянул мне руку. Я ухватилась за нее, находя в ней силу и спокойствие.

– Их нет. Их здесь нет.

– Лили? – Ее голос дрогнул. Возможно, все это время она подозревала об этом. Возможно, она просто не хотела в это верить. В глазах блеснули слезы. – Где они?

Боги, дайте мне сил. Пожалуйста. О боги!

У меня закружилась голова, живот сдавило, руки затряслись. Я отложила ложку и отсадила Ынби. Пошатываясь, поднялась на ноги и побрела в туалет. Мне едва удавалось вдохнуть сквозь боль.

Вот в чем заключалось проклятие секретов: они разъедали тебя изнутри, как яд, сжимали горло твоими же жилами, наполняли рот медным привкусом крови, пока не начинало выворачивать.

Я услышала голос Руи позади себя. Интересно, раздирали ли его секреты так же, как и меня?

Мне нужно было рассказать ей. Но я не могла.

Меня стошнило.

Руи нежно погладил меня по спине, убрал волосы от лица, когда меня снова вырвало. Горячие слезы лились беспрерывно, обжигая глаза.

Боль утраты никогда не ослабнет. Я не могла поделиться этим с Ынби. Что, если она обвинит меня? Я бы не стала держать на нее зла, но мне была невыносима сама мысль об этом. Я не переставала рыдать, полоща рот, опускаясь на пол в ванной, закрывая лицо руками, а Руи прижимал меня к себе, бормоча нежные слова, которые я не слышала из-за своей боли, из-за резких звуков окружающего мира, поскольку мои чувства обострялись все сильнее и сильнее.

– Лили? – Ынби показалась в дверях.

Я услышала ее дрожащий голос, пробивающийся сквозь хаос, и нервный стук ее сердца. Я почувствовала запах ее боли, вкус ее ужаса.

– Они умерли? Они умерли. – Ее голос дрогнул. – Их нет.

Я не могла это сделать. Я не буду это делать. Только не с ней. Только не с собой.

Я не могла это сделать.

– Мне нужно идти, – прохрипела я, поднимаясь на ноги, но у меня двоилось в глазах.

Глаза Руи расширились, когда я, пошатываясь, прошла мимо Ынби, вытирая слезы.

– Побудь с ней еще час. Я вернусь.

Не дожидаясь ответа, я вышла и побрела пошатываясь по все еще пустой улице, ощущая в воздухе остатки вчерашнего страха. Я пылала каждой клеткой, жаждала мести и искупления. Вдалеке прогремел гром. Солнце над головой начало тускнеть, медленно скрываясь за яростными грозовыми тучами. Я ощутила вкус молнии, и она пробежала по венам.

Ожидание длилось достаточно долго. Осталось всего несколько Стоп, и я была более чем готова перейти к Ногам.

Мои собственные ноги, внезапно обретшие твердость, устремились к дворцу Сунпо.

Когда-то дворец был наполнен радостью. Когда-то мы правили в здании с белыми каменными ступенями, расположенном на вершине горы. Когда-то мы курили на изумрудных черепичных крышах, глядя на звезды. Когда-то мы гонялись друг за другом с мечами и кинжалами по раскинувшимся садам и в тени ивовых деревьев; смеялись, плескаясь в прудах с карпами, и сверкали клинками в лунном свете.

Когда-то дворец был моим домом.

Но все изменилось.

Раскаты грома сотрясли воздух. Молнии сверкали ослепительно-белым светом, освещая то, во что превратился мой дом за тот год, пока меня не было.

У главных ворот, роскошного сооружения в виде высокой открытой арки, толпился патруль Чернокровых. Судя по коричневым ханбокам, это были Ноги, стоящие над Когтями.

Когти носили простую темно-серую одежду. Ногам же полагался коричневый, хотя этот цвет был не намного красивее. Перья облачались в дорогой черный, позволяющий им слиться со стенами домов, которые они грабили. Клювы же, напротив, носили девственно-белый цвет траура, словно издевались над скорбью, марая ткань кровью. Но Калмин и добивался именно этого эффекта.

К счастью, теперь я могла спокойно носить свой маскировочный костюм, а не белый ханбок. Он всегда был мне велик, особенно после нескольких месяцев голодания. Поэтому Калмин позволил мне носить одежду Когтей.

Крайне любезно с его стороны. Я попыталась вдохнуть, но гнев сжал мое сердце так сильно, что перед глазами на мгновение появились черные точки.

Теперь, когда большинство Стоп были убиты, город патрулировали Ноги. Их сапоги громко чвакали в грязи, говоря об энергии патрулирующих. Судя по их количеству, Калмин отозвал людей с улиц, переориентировав их на свою базу. Когда я была с Чернокровыми, Стопы были самой многолюдной группой, насчитывавшей шестьдесят членов. Ног же было около тридцати. Но сейчас город патрулировало пятнадцать человек.

Над главными воротами возвышались две широкие крыши дворца, расположенные одна над другой и разделенные рядом деревянных панелей красного и зеленого цвета, с маленькими окнами. Сейчас уже ничего не напоминало о былой красоте здания. Некогда яркая краска потускнела, замысловатые узоры под карнизами потрескались и выцвели. Тощие птицы прыгали по карнизам с пронзительными криками, уклоняясь от молний.

Моя ярость пульсировала вместе с сердцем. Я с трудом дышала, стоя под искривленной ивой напротив дворца и грунтовой дороги. Спрятавшись за зелеными ветвями, опустилась на колени, пачкая грязью штаны, вспоминая последний раз, когда была здесь, когда, шатаясь, поднялась по ступенькам и мои ботинки намокли от крови.

Конечно, Конранд Калмин считал, что позволить этому дворцу погибнуть в его руках так же, как погибли его предыдущие владельцы, было величайшим удовольствием из всех возможных.

Я глубоко вдохнула. Он был здесь. Я могла бы убить его сегодня.

Но мне хотелось, чтобы сначала он потерял все. Я должна была проложить путь к Короне. Кроме того, я еще не собрала достаточно союзников, чтобы получить трон. Я уже объединилась с Исыль, Дойуном, Еджин… но у меня был еще целый список имен.

Бан Бомин – влиятельный торговец халджи, собиравший подарки от покупателей, к которым я смогла бы обратиться. Ча Хёкчжэ – известный рыбак, который кормил половину королевства своим уловом и нанимал десятки других рыбаков. Если я заручусь его преданностью, у меня будет очень могущественный союзник и, возможно, многие другие из тех, кто работал на него.

Но я еще не нанесла им визит. А еще юноша из «Лунного зайца». Соджин. После подслушанного разговора мне стало интересно, какую выгоду мы получим друг от друга.

Я прикусила губу и сжала пальцами ивовую листву, глядя на патрулирующих Чернокровых.

«Мы могли бы отрубить его Ноги, – предложил Голос. – Это же так весело. Давай окрасим этот ливень в красный. Совершим еще больше чудес».

«Замолчи. – Мне не понравился безумный голод в его тоне и то, как он начал расхаживать по моему разуму, зловеще ухмыляясь. – Здесь я решаю, что делать».

Но Голос был прав. Мне нужно было утолить жажду мести. Иначе я не вынесу признания, которое ждало меня по возвращении в Фингертрап.

И хотя я могла бы отнять жизни, чтобы выплеснуть ярость, мои возможности не ограничивались убийством.

Я могла бы заполучить что-то более важное. Информацию.

Юнхо научил меня, что информация – это оружие, которое можно наточить для последующего использования.

Я выскользнула из-под ивы, и мой желудок скрутился в тысячу узлов. Ведь мне предстояло войти во дворец, где год назад был разрушен мой мир. Но ярость успокоила меня. Конранд Калмин не имел права находиться в этом дворце. Он не имел права находиться в этом королевстве.

Пятнадцать Ног стояли около главных ворот, а внутри их было еще больше. Я приду за ними позже, после того, как получу нужную информацию. Когда молния погасла и город погрузился в полумрак, я побежала к неохраняемому углу стены. Воспользовалась кратким мигом, чтобы перемахнуть через стену и приземлиться на булыжную мостовую внизу. Моя вечно раненая нога подогнулась в знак протеста, боль пронзила бедро. Я, стиснув зубы, изо всех сил подавила ее.

«Все произошло здесь, – подумала я, прячась в тени, чтобы избежать встречи с другой группой Чернокровых. – Все произошло здесь».

Кан предупредил, что боль в левой ноге никогда не утихнет, потому что она вызвана болью воспоминаний. Эта мука преследует человека всю жизнь. Никакие зелья ее не излечат. Поэтому я училась жить с болью.

Я прищурилась, заметив еще пятерых Чернокровых около дверей дворца. У меня не получится пробраться мимо них.