Софи Ирвин – Советы юным леди по безупречной репутации (страница 24)

– Как поживает мисс Селуин, миледи? – спросила мисс Винкворт так тихо, что едва ли ее услышали бы, если бы за столом не царило молчание.

– Хорошо, – ответила леди Селуин, поднимая взгляд от тарелки. – Вы с ней знакомы?

– Они учились в одной школе, – похвасталась миссис Винкворт.

– Вот как, мисс Винкворт? – сказал Сомерсет, улыбнувшись девице.

Под его сердечным взглядом та, кажется, набралась достаточно храбрости, чтобы ответить, но не успела приоткрыть рот, как вмешалась ее мать:

– Да, так и есть. Уинни целую вечность мечтает встретиться с ней снова.

– Возможно, вам повезет, – сказал Сомерсет, глядя прямо на мисс Винкворт, словно говорила она, а не ее мать. – Моя сестра раздумывает, не снять ли этой весной комнаты в Бате.

– Это действительно так? – требовательно вопросила миссис Винкворт, наклоняясь вперед.

– Мы еще не решили, – ответила леди Селуин. – Но возможно, не помешает сначала вывести Энни в общество здесь, прежде чем мы отправимся в Лондон, чтобы присоединиться к светскому сезону.

– Превосходная идея! – воскликнула миссис Винкворт. – Несомненно, этот опыт ей пригодится.

– Согласен, – сказал Сомерсет. – Первый сезон – событие подчас… ошеломляющее.

Он ненадолго встретился взглядом с Элизой. А она задумалась, пришли ли ему в голову те же воспоминания, что и ей: их танцы, признания, разговоры шепотом.

– Вы уже выводите мисс Селуин в свет? – спросила Элиза.

В последний раз, когда они виделись, Энни была совсем юной девочкой с огромными глазами, спутанными волосами и язычком столь дерзким, что даже леди Селуин не могла ее укротить.

– Ей исполнилось семнадцать, – напомнил Селуин.

– Практически древняя старушка, – пробормотала себе под нос Маргарет, и Элиза послала ей строгий взгляд, хотя всем сердцем посочувствовала отсутствующей девушке.

– Мы сами уже год как выводим Уинни в общество Бата, – сообщила миссис Винкворт. – Надеемся, что это поможет ей излечиться от застенчивости, прежде чем она подвергнется испытаниям Лондона.

Мисс Винкворт порозовела.

– Легкая застенчивость не вызовет никаких возражений, если она проявляется так очаровательно, как у мисс Винкворт, – сказал Сомерсет.

– Совершенно верно, – согласилась Элиза в порыве благодарности за его доброту.

– Если легкая, то еще ничего, – буркнул адмирал. – А вот чрезмерность фатальна.

Румянец на щеках мисс Винкворт стал пунцовым.

– У вас уже есть на уме подходящая партия для мисс Селуин? – спросила миссис Винкворт.

Элиза понадеялась ради блага Энни, что ее мать не настолько амбициозна, как миссис Бальфур. Переход из девичества в женственность непрост сам по себе, Элиза это отчетливо помнила: внезапно обрушившийся груз ожиданий, постоянные увещевания, давящая необходимость стать более грациозной, более миловидной, «более» во всех отношениях, мучительное чувство тревоги, которое ты несешь в душе, чувство, что ты недостаточно хороша.

– Естественно, – ответил Селуин. – Нельзя позволить дочери выйти за кого попало.

– Нет, конечно нет, – произнесла Маргарет низким голосом, явно подражая самодовольному тону Селуина. – Просто недопустимо, чтобы женщины принимали решения самостоятельно.

Элиза едва сдержала стон отчаяния. Неужели было так необходимо передразнивать?

– Само собой разумеется, – согласилась леди Каролина. – Куда бы это нас завело?

Может, дамам уже пора удалиться на чаепитие?

– Несомненно, лорд и леди Селуин не захотят выдать мисс Селуин за человека, к которому она равнодушна, – торопливо вмешался Сомерсет, защищая родственников. – Лишь попросят прислушаться к их наставлениям!

Элиза опустила глаза. «Наставления» – такое безобидное слово. Но она лучше, чем кто бы то ни было, знала, насколько требовательным оно может быть, насколько неумолимым. Возможно, лорд и леди Селуин не прикажут Энни выйти замуж за мужчину, которого они выбрали. Нет, они будут просто подталкивать и понуждать ее, укорять в себялюбии, советовать подумать о братьях, о кузенах, подумать о семье. Заверят, что первая любовь пройдет, а привязанность между мужем и женой растет по мере сближения, пообещают, что через год она возьмет на руки новорожденного ребенка и к этому времени память о человеке, когда-то ею любимом, сотрется навсегда. Наставления такого сорта отнюдь не безобидны. Им невозможно сопротивляться. На тебя будут наседать снова и снова, пока ты не почувствуешь, что проще всего сдаться, и это даже принесет облегчение.

– О да, наставления обязательны! – сказала миссис Винкворт. – Никто ведь не желает, чтобы мисс Селуин вышла замуж за человека ниже себя.

Губы Элизы изогнулись в горькой улыбке. Сомерсет бросил на нее быстрый взгляд и снова отвел глаза. Возможно, он тоже заметил иронию, состоявшую в том, что теперь он занял другую сторону в споре? Когда-то он сам был джентльменом без титула и состояния, стоящим ниже своей избранницы.

– А если ее чувства не совпадут с вашими наставлениями? – поинтересовалась Маргарет.

Леди Селуин вскинула бровь и не ответила.

– Это маловероятно, – изрек Селуин.

– Но если такое случится, – добавил Сомерсет, – Энни определенно молчать не станет.

– Все попробовали савойский пирог? – спросила Элиза, решив, что больше не в силах это слушать.

Она скорее предпочла бы вернуться к любой из рискованных тем, возникавших раньше за ужином, нежели обсуждать будущее Энни еще хоть минутой дольше.

– Да, очень вкусно, – сказал Мелвилл, подчинившись умоляющему взгляду Элизы.

– Могу ли я снова его предложить…

– И если такое случится, – настойчиво обратилась Маргарет к Сомерсету, – вы, как глава семьи, уступите ее желаниям?

Элиза отчаянно пыталась перехватить взгляд кузины, не понимая, чего пытается добиться Маргарет, но явно чего-то неуместного. Если она умышленно намекает на историю самой Элизы, то момент для этого неподходящий. Какой цели теперь послужат подобные разговоры?

– Несомненно, – ответил Сомерсет.

Леди Селуин сжала губы, но промолчала – она была слишком хорошо воспитанна, чтобы возражать брату в присутствии посторонних.

– А если она полюбит бедняка? – внесла свою лепту леди Каролина.

– Я… мы… – промямлил Сомерсет и умолк.

Под осуждающими взглядами Маргарет и леди Каролины у него побагровела шея.

– Не полюбит, – постановил Селуин.

– Совершенно исключено, – подтвердила его жена.

– Потому что ей и в голову не придет ослушаться? – предположила Маргарет.

– Потому… – вмешался Сомерсет, – потому что мы всё обсудим и…

Он снова оборвал себя, не найдя удовлетворительного ответа.

– Парируйте, сэр, парируйте, – подбодрил его Мелвилл.

Сомерсет послал ему обжигающий взгляд.

– Энни знает свой долг, – вмешался Селуин, – и подчинится беспрекословно.

Элиза на мгновение зажмурилась, мечтая о том, чтобы точно так же можно было закрыть уши.

– До этого ни в коем случае не дойдет! – сорвался Сомерсет.

Он снова бросил взгляд на Элизу – оправдывающийся, измученный взгляд – и повернулся к Маргарет.

– Если мисс Селуин осталась такой, какой я ее помню, – тихо произнесла мисс Винкворт, посылая Сомерсету улыбку, от которой на ее щеках появились ямочки, – у нее достаточно силы духа, чтобы высказать свое мнение.

– Совершенно верно, – немедленно согласился Сомерсет и снова уставился на Элизу. – Энни определенно не из тех, кому недостает силы духа.

На Элизу словно опрокинули ушат ледяной воды, разом оставив без воздуха. Она судорожно глотнула сжавшимся горлом. Все сидящие за столом повернулись к ней, но она не замечала никого – лишь смотрела в глаза Сомерсета, потрясенная до глубины души.

– Миледи… – очень мягко произнес Мелвилл.

Сама не сознавая, что делает, Элиза вскочила; ножки стула громко проскрежетали по полу.

– Полагаю, дамам пришло время удалиться на чаепитие. – Она едва слышала собственный голос, заглушаемый биением сердца. – Маргарет, если ты не против, проводи дам в гостиную, я… – Она снова глотнула воздуха. – Я присоединюсь к вам через минуту.