Софи Ирвин – Советы юным леди по безупречной репутации (страница 23)

Вскоре появился Перкинс с сообщением, что ужин накрыт, и хозяйка дома повела гостей в столовую, несколько успокоившись. Селуины, представлявшиеся ей главными злодеями вечера, похоже, оказались ее спасителями, и если Сомерсет будет улыбаться и дальше, ее все устроит.

Они расселись в соответствии с полом и рангами: Элиза во главе стола, Мелвилл и Сомерсет по обе руки от нее, за ними напротив друг друга леди Селуин и леди Каролина, далее адмирал Винкворт и Селуин, Маргарет и миссис Винкворт и, наконец, мисс Винкворт. Противоположный от Элизы край стола, естественно, остался пустым, и, пока все устраивались, леди Селуин послала в ту сторону печальный взгляд.

– Право, какое грустное напоминание, – заметила она, ни к кому конкретно не обращаясь, – что мой дорогой дядюшка мог бы присутствовать сегодня среди нас.

Поскольку во время ужина, последовавшего за похоронами, леди Селуин совершенно не скорбела, Элиза не могла не усомниться в искренности ее сожалений. Но это замечание мгновенно омрачило вечер.

– Я слышал, он был великим человеком, – буркнул адмирал Винкворт.

– Лучшим из всех, – угодливо согласился Селуин.

Элиза лихорадочно искала другую тему для беседы.

– На самом деле не я, а леди Сомерсет нуждается в утешениях, – продолжила леди Селуин, прежде чем хозяйка вечера успела заговорить. – Ибо я редко встречала пары, больше любящие друг друга, чем она и мой дядя.

Элиза настолько не ожидала подобной лжи, что вовсе лишилась дара речи. Сомерсет рядом с ней неуютно заерзал на стуле. Она бросила на него быстрый, тревожный взгляд, но он отвел глаза. Пользуясь обретенным преимуществом, леди Селуин простерла руку в сторону Элизы.

– Я восхищаюсь вашей стойкостью, миледи, – пропела она голосом, исполненным напускного сочувствия. – Один лишь взгляд на его сиденье повергает меня в слезы… не представляю, как вы держитесь.

При этих словах голос к Элизе вернулся.

– Мне льстит ваше восхищение, миледи, но оно излишне, – сказала она. – Поскольку последний джентльмен, занимавший это сиденье (мистер Мартин, если мне не изменяет память), вполне жив и здоров, стул не причиняет мне боли.

– Действительно, нет ни малейшего смысла лить слезы над предметом мебели, – поддержала ее Маргарет. – Впрочем, может, вас расстраивает сам по себе дуб, леди Селуин?

Это колкое замечание стерло самодовольство с лица леди Селуин, а леди Каролина смешливо фыркнула. Но миссис Винкворт стреляла глазами по сторонам, и Элиза практически чувствовала, как гостья мысленно собирает лакомые кусочки сплетен, чтобы поделиться ими с обществом на следующий день.

– Полагаю, дождь не закончится в ближайшее время, – сказала Элиза с вымученной живостью.

Лакей начал подавать первую перемену блюд: белый суп, голову трески, обещанный телячий филей в окружении нашпигованных потрохов, пирог и политые растопленным маслом овощи.

Снаружи, как дурное предзнаменование, донесся раскат грома.

– Похоже, вы правы, – с иронией заметила леди Каролина.

– Только англичане считают погоду подходящей темой для бесед, – елейным тоном произнес Селуин. – В Париже запросы намного выше, не правда ли, леди Каролина?

– Вы провели много времени в Париже, леди Каролина? – спросила Маргарет, не обращая внимания на замечание Селуина.

– Да, это мой любимый европейский город, – ответила та. – Я бы предпочла поехать туда этой весной, но Мелвилл счел, что слишком дорого, поэтому… Бат так Бат.

Ее слова прозвучали пренебрежительно и вызвали раздражение у Маргарет и миссис Винкворт – двух женщин, чей альянс в других обстоятельствах был маловероятен.

– Уверена, нам несказанно повезло, что вы почтили нас своим присутствием, – бросила Маргарет.

– Возможно, есть вероятность, что вы еще передумаете? – предположила миссис Винкворт.

– Браво, Каролина, одним высказыванием ты оскорбила половину присутствующих, – вмешался Мелвилл. – Возьмешь меня в секунданты, если мисс Бальфур вызовет тебя на дуэль?

– О нет, Мелвилл, – покачала головой леди Каролина. – Стрелок из тебя отвратительный.

Над столом прокатился перезвон смешков. Теперь, когда напряжение несколько ослабло, Элиза спросила у миссис Винкворт, близко знакомой с обоими церемониймейстерами, каких концертов следует ожидать в ближайшем месяце. Эта тема была положительно воспринята гостями: лестный вопрос смягчил миссис Винкворт, а Селуин был рад продемонстрировать свои познания в музыке. Последовавшая затем дискуссия продолжилась до второй перемены блюд.

– Ей-богу, Мелвилл, я просто обязан спросить, – напыщенно начал Селуин, после того как стол украсили куропатки, мясо краба, куриное фрикасе и сливочный соус со шпинатом, – когда предполагается выход вашей новой книги?

– Мы ждем следующего вашего творения с превеликим нетерпением, – добавила леди Селуин.

– А кто не ждет? – хмыкнула леди Каролина, не отрывая от губ бокал.

– Мне больно разочаровывать даму, – ответил Мелвилл, – но придется. В настоящее время я ничего не пишу.

– Но почему? – воскликнул Селуин. – Бомонд предвкушает каждое ваше слово.

Мелвилл пожал плечами и отхлебнул вина.

– Никто не может знать, когда его посетит леди Вдохновение.

– Я вам завидую, Мелвилл, – впервые за долгое время заговорил Сомерсет.

Мелвилл смерил его взглядом.

– Вижу, вам есть что добавить. Прошу, – пригласил он.

– Как, должно быть, удобно всегда иметь наготове оправдание собственного бессилия. В армии такие отговорки не проходили.

– Видимо, вы не всегда ловко палили из мушкета? – парировал Мелвилл.

Сомерсет едва не подавился бургундским.

– А вы сейчас что-нибудь пишете, леди Каролина? – громко спросила Элиза.

– Да, – ответила та. – Продолжение «Кенсингтона», если быть точной.

– В самом деле? – потрясенно произнесла Элиза.

Прошло три года со времени публикации сенсационного романа леди Каролины «Кенсингтон» – сатиры, столь недвусмысленно высмеивающей лордов и леди из политических кругов, что с тех пор автору неизменно отказывали в посещении бальных залов «Олмакс». Элиза предполагала, что столь суровые последствия должны были навсегда отвратить писательницу от попыток работать над продолжением.

– Осталось еще много значимых персон, избежавших моего пера, – сказала леди Каролина.

– Нам следует испугаться? – насмешливо поинтересовалась миссис Винкворт. – Если вы напишете такой роман о Бате, то изобразите в нем нас?

– Зависит от того, миссис Винкворт, – откликнулась леди Каролина, – планируете ли вы совершить что-нибудь занимательное.

Миссис Винкворт захлопнула рот, Маргарет издала придушенный смешок, леди Селуин стрельнула глазами по сторонам, а Селуин неодобрительно покачал головой. К счастью, адмирал Винкворт был все еще слишком занят головой трески, чтобы внести свою лепту.

– Мне любопытно, Мелвилл, – сказал Сомерсет, – только бережливость заставила вас предпочесть Бат Парижу?

Элиза думала, что с этой темой давно покончено. По-видимому, нет.

– Также нас привлекло приятное общество, – отозвался Мелвилл. – А еще… пейзажи.

– Ваше поместье не может предложить вам пейзажи?

– Элдерли-парк слишком велик для двоих. Мы сдали его друзьям, чтобы другие могли насладиться им с большей пользой.

– Какая невероятная щедрость! – Сомерсет с излишней враждебностью проткнул соцветие брокколи.

– Благодарю, Сомерсет, мне лестно, что вы так считаете.

– Это необязательно подразумевалось как комплимент.

В воздухе явственно сгущалось напряжение – новое, не вполне понятное Элизе.

– Тем не менее я предпочту считать его таковым.

– Тогда, возможно, я выразился не совсем точно.

– Ну, не всякому дано быть мастером слова.

– Полагаю, мы готовы к последней перемене блюд, – громко заявила Элиза.

Перкинс, ее единственный союзник этим вечером, в мгновение ока освободил стол и выставил простой десерт из консервированных фруктов, савойского пирога и блюда с печеными каштанами.

Воцарилось молчание. Казалось, словесные битвы слегка утомили гостей, и Элиза ломала голову в поисках легкой, нейтральной темы, которая помогла бы вовлечь всех, не вызвала бы очередной перепалки и не была бы смертельно скучной. Но ничего не приходило на ум. Элиза не смела взглянуть на Сомерсета. Он наверняка сожалеет, что принял приглашение, как она всем сердцем жалела, что это приглашение сделала.

«Придумай что-нибудь, – умоляла Элиза собственный мозг, – что угодно!»

В конце концов спасение пришло с неожиданной стороны.