Софи Грассо – Золотое дно. (страница 8)

— Надеюсь, разговор будет не долгим — ответил Глеб, оглядывая кабинет с лёгкой усмешкой. Он скрестил руки на груди, чуть качнулся с пятки на носок. — у меня каждая минута на вес золота.

Савельев прекрасно знал, кто стоит перед ним, поэтому начал без предисловий:

— Начнём, Глеб Евгеньевич, — Савельев деловито откинул крышку папки, его пальцы с аккуратным маникюром легли на стопку документов. — У меня здесь оперативная информация: ваша компания «Верхдобыча» разрабатывает месторождение, не включённое в лицензию. Речь о площадях в районе рудника «Удачный». Вы их арендуете с 1996 года.

Глеб откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и усмехнулся краем губ, натянуто, с долей вызова.

— Абсурд, — произнёс он, выдерживая взгляд следователя. — лицензия — это святое. Мои юристы не спят.

— Вот именно, — Савельев не поддержал иронии. Его лицо оставалось непроницаемым. Он достал из папки несколько листов, аккуратно разложил их веером на столе — карты легли ровно -Спутниковые снимки и заключение Роснедр.

Он пододвинул бумаги к Глебу, слегка подтолкнув их кончиками пальцев.

— Это площади «Удачного», Глеб Евгеньевич. Сравните с границами вашей лицензии. Ваша техника работает за красной линией. Там, где у вас нет прав.

Глеб взял верхний лист, медленно поднёс к глазам, изучая линии и отметки. Брови слегка сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно сжали край бумаги.

— Вы ошибаетесь, — сухо ответил он, стараясь сохранить ровный тон. — Мои геологи вели разведку строго в границах лицензионного участка. Если техника и выезжала за пределы — это транспортировка породы. Не добыча.

— Транспортировка породы, — повторил следователь, беря ручку и что‑то записывая в блокнот. Кончик пера чуть дрогнул, оставляя чёткий след на бумаге. — А эта порода, случайно, не содержала золото?

Глеб молчал. Он снова опустил взгляд на карты, изучая каждую деталь — линии, отметки, условные обозначения. Пальцы слегка постукивали по столу, выдавая внутреннее напряжение.

— Возможно, — наконец ответил он, поднимая глаза. — Андрей Николаевич. Я повторюсь, геологоразведка это не добыча, это подготовительные работы.

Савельев откинулся на спинку, сложил руки на груди, пальцы переплелись. Его взгляд стал ещё более пристальным, словно он пытался прочесть мысли собеседника.

— Геологоразведка без лицензии. Вы сами понимаете, как это звучит?

— Это звучит как недоразумение, — спокойно вступил адвокат, поднимая голову от своих записей. Он слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — Андрей Николаевич, если у вас есть прямое доказательство факта промышленной добычи за пределами лицензии — предъявите. Фотографии техники — не доказательство. Спутниковые снимки — тем более. Моему доверителю нужно время, чтобы провести внутреннее расследование.

— Внутреннее расследование, — Савельев усмехнулся, и в этой усмешке проскользнула едва заметная насмешка. — В «Удачном»? Который подконтролен много лет господину Верховскому?

— Мы заинтересованы в чистоте своей репутации, — парировал адвокат, не меняя выражения лица. Его голос звучал ровно и уверенно.

Глеб наблюдал за этим обменом репликами, как за партией в теннис — его взгляд перескакивал с одного собеседника на другого. Потом он резко перебил:

— Андрей Николаевич, я предлагаю вам конкретику. Если вы считаете, что моя компания нарушила лицензию — выпишите штраф. Мы его оплатим. Если вы хотите отозвать лицензию — подавайте иск в арбитраж. А тратить время на разговоры о спутниковых снимках — это, извините, несерьёзно.

Савельев не спешил. Он полистал папку дальше, перебирая листы с нарочитой неторопливостью. Затем поднял глаза на Глеба.

— Хорошо, Глеб Евгеньевич. Поговорим о другом. О редкоземельных металлах. В частности, об осмии.

Он сделал паузу, поднял взгляд на Глеба — пристальный, сканирующий, будто пытался проникнуть в самые глубины его мыслей.

— Ваши партнёры из Казахстана используют осмий‑187 в технологическом процессе. Металл, который в России имеет особый статус. Оборот его — под госконтролем. Случайно не знаете, откуда он берётся у них в таком количестве?

Глеб выдержал паузу — ровно столько, чтобы показать: он обдумывает ответ, а не боится. Его пальцы слегка постучали по подлокотнику кресла, затем он выпрямился и расправил плечи.

— Андрей Николаевич, — начал он спокойно, — в нашей стране добыча и продажа редкоземельных металлов не запрещена. Более того — по некоторым позициям мы являемся мировыми лидерами.

Он чуть наклонился вперёд, глядя прямо в глаза следователю.

— Другое дело, что технологии добычи и аффинажа этих металлов — сложные и очень затратные. Не каждая компания может себе это позволить. Мои казахстанские партнёры — могут. И делают это абсолютно легально. В рамках местного законодательства.

— А в рамках российского? — уточнил следователь, чуть прищурившись.

— В рамках российского, — Глеб развёл руками, демонстрируя открытость, — у меня нет претензий. Я покупаю готовый продукт — золото 999‑й пробы. Каким образом оно получено — это вопросы к аффинажным заводам. Я не контролирую их технологии.

— Но вы их финансируете.

— Я покупаю услугу, — жёстко поправил Глеб, и в его голосе прозвучала сталь. — Как любой другой клиент. И не несу ответственности за производственные ноу‑хау завода.

Савельев записал что‑то в блокнот, захлопнул его с тихим щелчком и откинулся на спинку стула. Помолчал, изучающе глядя на Глеба.

— Вы уверены, Глеб Евгеньевич что не скрываете от государства сведения особой важности?.

— Я знаю законы, Андрей Николаевич. И у меня хорошие адвокаты.

Адвокат, услышав это, поднял голову от блокнота и коротко кивнул, едва заметно улыбнувшись уголком рта.

— Андрей Николаевич, если у вас нет больше вопросов по существу — мы закончили.

Савельев закрыл папку, провёл ладонью по её поверхности, разглаживая несуществующие складки. Посмотрел на Глеба долгим, изучающим взглядом — в нём читалось что‑то среднее между уважением и угрозой.

— Пока всё, Глеб Евгеньевич. Но это не последняя наша встреча.

— Я в этом не сомневаюсь, — Глеб поднялся, поправил пиджак, оправил лацканы. — Держите меня в курсе. Всегда рад конструктивному диалогу.

Он вышел, чеканя шаг. Адвокат последовал за ним, бросив на Савельева короткий, многозначительный взгляд.

В коридоре, когда дверь закрылась, адвокат тихо сказал:

— Глеб Евгеньевич, советую подчистить концы, вы понимаете о чём я говорю — Громов слегка наклонил голову, ожидая реакции - и провести внутреннее расследование, бумага всё стерпит, а нам будет чем прикрыться.

Глеб остановился. Посмотрел на адвоката долгим взглядом — изучающим, оценивающим. В этом взгляде читалась борьба: гордость против осторожности, уверенность против расчёта. Потом кивнул:

— Хороший совет, Виктор Леонидович, гонорар вам сегодня перечислят.

— Я буду держать руку на пульсе, — произнёс адвокат уверенным тоном. — Все новости сразу вам.

— Рассчитываю на вас, — Глеб кивнул и пошёл к выходу ровно и уверенно, но в груди что‑то сжималось и появилось чувство приближающейся опасности.

В машине, уже на заднем сиденье, он закрыл глаза и стал анализировать слова следователя, медленно и педантично.

«Осмий. Откуда они узнали про осмий? Кто слил?»

Третий партнёр. Самый опасный.

Вадим Корецкий пришёл не с деньгами — с властью. Полковник ФСБ, уволенный за злоупотребления, но сохранивший связи. Он предложил Глебу крышу: таможня, лицензии, разрешения. В обмен — двадцать процентов.

Глеб согласился. У него не было выбора — без крыши его бы сожрали конкуренты или посадили.

Два года они работали молча. Вадим решал вопросы с контролирующими органами, Глеб платил. Но Корецкий оказался жадным — через два года он захотел не двадцать, а пятьдесят процентов.

— Иначе, — сказал он в кабинете Глеба, поигрывая золотой зажигалкой. Его пальцы медленно крутили крышку, глаза смотрели холодно, оценивающе. — Твой бизнес станет моим. А ты сядешь за уклонение от налогов.

— Подумаю, — ответил Глеб. Его голос звучал спокойно, но внутри всё сжалось. Он кивнул, будто соглашаясь, но в голове уже крутились варианты.

Он думал три дня тщательно взвешивая шансы, потом позвал Тимофея.

— Нужно убрать Корецкого или он нас сожрёт, — сказал Глеб, глядя в глаза своему начальнику охранны. Его пальцы сжались в кулак, потом медленно разжались. — Осторожно, чтобы ни у кого не возникли сомнения.

— Понял, — кивнул Тимофей. Его лицо оставалось бесстрастным. — Сделаю!

Убийство оформили как несчастный случай: Корецкий упал с лестницы в собственном доме. Черепно‑мозговая травма, несовместимая с жизнью. Следствие длилось два месяца, потом дело закрыли.

— Спился, бедолага, — говорили соседи качая головой. — С лестницы рухнул пьяный.

Глеб присутствовал на похоронах. Скорбел. Крестился. Его лицо было печальным, почти скорбным, безупречная игра лицемера для сочувствующих окружающих.

А после, он забрал связи Корецкого и стал платить напрямую, за информацию, разрешения и прочие услуги.

Схема с вывозом золота родилась в 98‑м.

- У нас проблемы с таможней, Глеб Евгеньевич - заявил Соловьёв сжимая папку в руках - слишком много хотят, да и лишние вопросы задают. На конвой участились нападения...

— Я подумаю - задумчиво произнёс Глеб глядя в окно на рудник «Северный» и через три дня полетел в Казахстан. Заключил договор с небольшим заводом.