Софи Грассо – Золотое дно. (страница 7)

— Ладно, — Глеб резко встал, будто пытаясь стряхнуть с себя это тягостное ощущение. — Отдыхай.

Он направился к двери, уже взялся за ручку, но вдруг остановился. Повернулся, открыл рот, словно готовясь что‑то сказать Но передумал. Плечи чуть опустились, и он молча вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Глава 5. Оля.

Дима встретился с Олей на Воробьёвых горах — там, где Москва лежала перед ними как на ладони: бесконечные кварталы, сверкающие реки дорог, островки парков и шпили высоток, тонущие в лёгкой дымке. Он стоял у парапета с букетом белых и голубых эустом, нервно прикусывал нижнюю губу и не знал, с чего начать разговор. В груди всё сжималось от смеси тревоги и радости — он боялся, что она придёт с отстранённым взглядом, с отчуждённой улыбкой, будто они чужие.

— Димка! — услышал он крик со стороны и резко обернулся. - Димочка!

Оля бежала к нему, её светлые волосы развевались на ветру, пальто распахнулось, обнажая яркий шарф в полоску. На лице — улыбка, широкая, искренняя, та самая, от которой у него когда‑то перехватывало дыхание. И всё вдруг встало на свои места: и пол года разлуки, и нелепое расставание, и боль, которую он так старательно прятал.

Он шагнул навстречу, распахнул объятия — и в следующий миг она уже была в них. Он обнял её так, словно они и не расставались: крепко, отчаянно, будто боялся, что она снова исчезнет. А потом поцеловал — нежно, трепетно, жарко, вкладывая в этот поцелуй всё, что копилось внутри: тоску, раскаяние, надежду.

Дима взял её за руку, заглянул в сияющие глаза — в них не было обиды, только тепло и что‑то ещё, неуловимое, но такое родное.

— Это тебе, — он протянул ей букет, чуть дрожащими пальцами . — Я хотел, чтобы ты знала: я не забыл.

— Умм, какой аромат, — Оля закатила глаза, глубоко вдохнула, прижимая цветы к лицу. Её губы дрогнули в улыбке. — Спасибо, Дим, они чудесны! - она посмотрела на него - ты не изменился.

— А ты стала ещё красивее...Пойдём, — он взял её за руку и уверенно повёл к машине и щёлкнул брелоком — фары M5 мигнули в ответ, и он галантно открыл перед ней дверь. — Присаживайся.

— У тебя новый автомобиль? — усмехнулась Оля, занимая переднее кресло. Её взгляд скользнул по салону, оценивающе и восторженно.

— Да, тебе нравится? — Дима улыбнулся, усаживаясь за руль.

-Тебе идёт, — согласилась она, поправляя шарф. — Выглядит так же уверенно, как и ты сейчас.

Он рассмеялся — искренне, легко, впервые за долгое время чувствуя, что всё идёт правильно. По дороге они болтали не умолкая. Дима заказал доставку домой, чему Оля искренне обрадовалась.

Когда они вошли в его квартиру, Оля замерла на пороге, оглядываясь. Ничего не изменилось с момента их расставания: те же светлые стены, тот же диван с пледом, который она когда‑то сама ему подарила. Даже её зубная щётка покоилась в прозрачном стаканчике в ванной, а любимые духи стояли на полке в прихожей.

— Как тебе работается у отца? — спросила Оля, распаковывая контейнеры с роллами. Она старалась говорить легко, но в голосе прозвучала нотка осторожности.

— Ужасно, — ответил Дима честно, опускаясь на стул напротив. — Перекладываю документы и делаю вид, что сильно занят. А ты?

— Я уже неделю в научном центре, работаю вместе с профессором Кочетковым. С ним интересно. Сейчас он работает над новым проектом по выделению осмия, но ему не хватает финансирования.

— И на какой он стадии? — заинтересованно спросил Дима, беря в руки палочки.

— Вижу, тебе интересно? — улыбнулась Оля, лукаво приподняв бровь. — Хотел бы поучаствовать в таком проекте?

— Не трави душу, — буркнул Дима, опуская взгляд. — Конечно, хотел бы. Но

— Ох, Димка, — она засмеялась по‑доброму, макая ролл в соус. — Многие мечтают оказаться на твоём месте, а ты думаешь о научном прогрессе.— Ладно, открою тебе секрет, — продолжила она, понизив голос. — Профессор провёл только три эксперимента. Один показал результат, и на этом всё заглохло: денег на оборудование нет, инвесторов тоже.

— Оль, — вдруг выпалил Дима, и глаза его загорелись, как у фанатика, — ты можешь договориться с профессором о встрече?

— Что решил проинвестировать проект? — Оля приподняла бровь, но в глазах уже вспыхнул азарт.

— Я серьёзно, — заявил он, нахмурив брови. — Я все эти месяцы работал над несколькими проектами, моделировал динамику в нескольких программах, но это же не лабораторное исследование, ты же понимаешь?

— Ладно, договорюсь, — улыбнулась она, откусывая кусочек ролла. — Но Дим, ты не боишься, что твой отец узнает и отправит тебя на Колыму?

— Веришь, мне уже плевать, — он выпрямился, глядя ей прямо в глаза. — Он построил свою империю и ему никто в этом не мешал. Почему я должен жить по его правилам?

— Ты в прошлый раз так же говорил, — с грустью сказала Оля, опуская глаза. — Но он тебя задавил и мы расстались.

— Я тогда был сам не свой, — пояснил Дима, не отрывая взгляда от её лица. — Мне казалось, что для меня всё кончено, понимаешь? А ты ты мне напоминала мечту, о которой я должен был забыть.

— А сейчас, что изменилось, Дим? — спросила Оля, поднимая на него взгляд. В её глазах читалась надежда — хрупкая и ранимая.

— Я понял, что был не прав, — тихо произнёс он. — Ставить крест на мечте и наших отношениях было глупо и только потому, что так хочет мой отец

— Я рада, что ты мне написал, — произнесла Оля и кинулась к нему в объятия. — Я так скучала по тебе, ДимочкаКаждый день думала о тебе...

Они целовались долго, страстно, каждое прикосновение обжигало, дыхание сбивалось, растворяясь в мире, где слова были не нужны.

Оля вцепилась в его рубашку, потянула вниз, пытаясь расстегнуть пуговицы. Дима помог — рванул ткань от нетерпения, несколько пуговиц отлетело в сторону, но им было всё равно.

Рубашка упала на пол. Оля провела ладонями по его голой груди, плечам, шее жадно вдыхая аромат его кожи. Её губы коснулись его подбородка, скользнули вдоль линии скул, спустились к шее. Дима прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.

— Не останавливайся, — хрипло прошептал он, притягивая её к себе.

Оля не ответила — вместо этого она встала, шагнула назад, не отрывая взгляда. Медленно она подняла руки, взялась за край платья и потянула вверх. Ткань скользнула по бёдрам, талии, груди — и упала к ногам.

Дима замер, заворожённый и опьянённый. Перед ним стояла та самая Оля, та которую он так долго пытался забыть. Та, без которой последние месяцы казались пустыми и безвкусными.

Не раздумывая больше, он шагнул к ней, обхватил за талию и поднял на руки. Оля вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, обвила его бёдра ногами. Дима сделал несколько шагов, опустил её на кровать и навис сверху.

Их губы снова встретились — жадно, отчаянно, будто от этого поцелуя зависела жизнь. Руки Димы скользили по её телу — по плечам, спине, бёдрам. Он чувствовал, как Оля дрожит, как её пальцы путаются в его волосах, как она прижимается к нему всё сильнее, требуя большего.

— Дима — выдохнула она, на мгновение оторвавшись от его губ.

— Шшш, — прошептал он, касаясь губами её виска.

Он провёл ладонью вдоль её бедра, скользнул под кружево белья, ощутил, как участилось её дыхание. Не торопясь, он обнажил её стройное тело, лаская тёплыми ладонями мягкие изгибы и вошёл в неё на всю длину. Она протяжно застонала и выгнулась, плавясь, как воск в его руках.

Дима медленно двигался распаляя желание, а потом перешёл на бешеный ритм вбивая её в матрас. Оля задыхалась, шептала его имя, цеплялась за плечи, будто боялась, что он исчезнет.

Время потеряло смысл. Остались только ощущения: жар тел, прерывистое дыхание, стук сердец, слившихся в едином ритме. Дима забыл обо всём — об отце, о работе, о цифрах на мониторе. Сейчас существовал только этот момент, только Оля в его объятиях, только её губы, её руки, её голос, шепчущий:

— Я люблю тебя, Димочка.

Глава 6. ВЫЗОВ

Здание на Большой Дмитровке дышало советским величием — колонны, лепнина, тяжёлые двери, за которыми решались судьбы. Мраморные ступени, отполированные тысячами подошв, отражали тусклый свет массивных люстр. В воздухе витал запах пыли, старых документов и едва уловимый привкус страха — будто он впитался в стены за десятилетия.

Глеб Верховский вышел из «Maybach» в сопровождении адвоката. Виктор Леонидович Громов был подтянутым, с высокими залысинами, в безупречном классическом костюме графитового цвета и чёрном пальто. Он был из тех, кто выигрывал дела у ведущих корпораций и разваливал следствие на стадии подготовки материалов. Его портфель, кожаный, с серебряной монограммой, блестел в утреннем свете.

— Держитесь спокойно, — прошептал адвокат, поправляя портфель. Он слегка коснулся локтя Глеба — Никаких эмоций. Только факты.

— Я всегда спокоен, — ответил Глеб, поднимаясь по ступеням. Его шаги звучали ровно и уверенно.

Кабинет следователя располагался на третьем этаже. Скромная дверь с табличкой: «Савельев Андрей Николаевич, старший следователь по особо важным делам».

Громов решительно постучал и они вошли.

Савельев оказался молодым — лет сорока, с цепкими глазами и идеально выглаженной рубашкой. За его спиной — флаг РФ, портрет президента, стопка папок. На столе — ручка «Parker», блокнот в кожаном переплёте и монитор.

— Глеб Евгеньевич, — следователь не встал, лишь указал на стулья. Его пальцы монотонно постукивали по столешнице — Присаживайтесь.