Софи Грассо – Золотое дно. (страница 6)

— Я приду

Дима откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В груди разливалась странная смесь чувств: радость, страх, надежда. Он сжал кулаки, чувствуя, как в нём просыпается что‑то забытое — желание жить по‑настоящему, а не по указке отца.

«Может, ещё не всё потеряно?» — подумал он, глядя в окно на хмурое февральское небо.

Сергей вышел на ринг в чёрных шортах и белой майке. Напротив, в синих перчатках, стоял Алексей Державин: лучший друг, спарринг‑партнёр, единственный человек, который мог ударить Сергея в лицо и не бояться последствий.

— Сегодня слабаком будешь ты, — усмехнулся Лёша, прыгая на носках. Его лицо раскраснелось от напряжения, глаза блестели азартно, а уголки рта чуть приподнялись в привычной дразнящей улыбке.

— Мечтай, — ответил Сергей и поднял перчатки. Он слегка согнул колени, расставил ноги шире, взгляд сосредоточенно скользнул по фигуре друга, выискивая малейшую слабость.

Первый раунд прошёл ровно. Они знали друг друга слишком хорошо — каждую привычку, движение и слабые места. Лёша работал корпусом, Сергей — джебами. Никто не хотел проигрывать.

Во втором раунде что‑то щёлкнуло в голове Сергея и он пошёл в атаку — резко, яростно, неожиданно. Лёша не ожидал такой резкости. Пропустил левый хук, потом правый прямой и снова левый. Шаг назад, в канаты, защита — но Сергей пробил и сквозь неё.

Удар пришёлся в бровь, мощный и хлёсткий.

Лёша пошатнулся, лицо исказилось от боли, глаза на мгновение закатились. Он осел, потом рухнул на ринг, как мешок с песком.

— Стоп! — крикнул тренер, бросаясь к ним. — Сергей, стоп!

Сергей опустил перчатки, тяжело дыша. Грудь вздымалась, пот струился по вискам и груди. Он посмотрел на друга, который лежал на ринге, прижимая руку к лицу.

— Ты как дружище, — спросил Сергей подходя ближе. — Извини, увлёкся.

Лёша приподнялся, сплюнул кровь на канат. Его губы дрогнули, но он сдержал стон.

— Ты идиот, Верховский, — произнёс он хрипло - как я завтра на совещании буду выглядеть?

— Как босс! — усмехнулся Сергей стягивая перчатки.

Он протянул руку, помог другу встать. Тот пошёл к скамейке, взял пакет со льдом, приложил к рассечённой брови. Его пальцы слегка подрагивали.

— Хорошо, что нос не сломал, — сказал Лёша, морщась от боли. — отец будет в восторге, завтра как раз партнёры из Китая прилетают, а тут я...

— Китайцы? — Сергей приподнял бровь, - вы подписали с ними контракт?

— Мы на стадии заключения, — Лёша усмехнулся придерживая рукой лёд.

Сергей повернулся и на мгновенье замер, увидев девушку, которая врезалась в него в субботу.

Она стояла у входа в зал. Каштановые длинные волосы, карие глаза, курносый нос, пухлые губы. Высокая, стройная, в чёрных облегающих брюках и голубой водолазке.

Она медленно прошла в глубь зала и остановилась напротив него.

— Не думал, что вы интересуетесь боксом, — сказал Сергей рассматривая её с любопытством. Он слегка склонил голову набок, прищурился, будто пытался разгадать, что скрывается за этой улыбкой.

— Профессия обязывает, — ответил Карина, серьёзным тоном, глядя, как друг Сергея прикладывает лёд к лицу.

— И чем же вы занимаетесь? — поинтересовался Сергей, скрестив руки на груди. В его голосе слышна была лёгкая насмешка.

— Я журналист, — пояснила Карина, и в её взгляде мелькнула искорка. — Пишу о спорте. А вы?

— Да так, — Сергей усмехнулся вытирая пот полотенцем. — Кручусь. Туда‑сюда.— И о ком же вы пишете? — спросил он, не скрывая иронии.

— Меня наняли, чтобы я сделала материал о спортивном клубе, — ответила Карина, выдерживая его взгляд. . — Менеджер сказал, что здесь занимаются серьёзные спортсмены.

— Серьёзные, — повторил Сергей. Он слегка наклонил голову, изучая её лицо. — Это вы про меня?

— Вы себе льстите, — она лукаво улыбнулась — Меня интересуют больше профессионалы и возможности клуба.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. В зале было шумно, раздавались удары по снарядам, голоса тренеров, тяжёлое дыхание спортсменов и ритмичная музыка.

— Ну, удачи вам, Карина, — сказал он и пошёл в раздевалку,но затылком чувствовал её обжигающий заинтересованный взгляд и это его раздражало.

«Интересно, — подумал он кинув полотенце в бочок, — за кем она на самом деле охотится? За спортивным клубом? Или за мной?»

В небольшой комнате тихо играла музыка для релаксации, наполняя пространство мягкими звуками флейты и шелестом волн. Александра Верховская лежала на массажном столе, её лицо было покрыто слоем белой глины, словно маска лицедея.

Она была замужем за лордом Джеймсом — милым, правильным, невыносимо педантичным. Они поженились два года назад по расчёту: ей нужен был титул и гражданство, ему — деньги её семьи. Идеальный брак. Без любви, без страсти, без скандалов.

Она жила в Лондоне, занималась бизнесом связанным с драгоценными металлами и каждый месяц прилетала в Москву На неё были записаны три фирмы отца — она подписывала документы, не читая, получала зарплату — пятьсот тысяч долларов в месяц — и жила дальше. Личный водитель, повар, стилист, коуч по личностному росту Всё это крутилось вокруг неё, как шестерёнки безупречно отлаженного механизма, которым управлял её отец.

После процедур её уже ждал стилист. Платье от Valentino облегало фигуру, туфли от Manolo Blahnik придавали изящество походки, сумка от Hermès подчёркивала статус. Макияж — естественный, с едва заметным румянцем и блеском на губах завершали образ светской пантеры.

Через час она сидела в ресторане «Twins garden» вместе с подругами и дегустировала блюдо от шеф-повара.

— А мой Марк опять забыл про годовщину, — смеясь, рассказывала Анджела, поправляя бриллиантовую серьгу. — Представляешь, прислал цветы на следующий день!

— Зато он тебе купил Бентли, — парировала Ольга, делая глоток шампанского. — В Дубае, кстати, такие скидки на Louis Vuitton

Александра слушала, кивала, грациозно отпила шампанское и непринуждённо поддерживала разговор:

— О, а я в Париже была на последнем показе Dior — девочки, какая коллекция, просто вау! — произнесла она с улыбкой, чуть приподняв брови, и сделала ещё глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут горло.

— О, Dior — это классика, — подхватила Анджела, взмахнув рукой так, что браслет на запястье сверкнул россыпью камней. — Но мне больше понравилась новая коллекция Bottega Veneta? Там такие силуэты — просто дух захватывает! Я уже заказала себе пальто, жду доставку.

— Да ладно?! — Ольга подалась вперёд, её глаза загорелись неподдельным интересом. — И сколько вышло? Готова поспорить, что не меньше пятидесяти тысяч Хотя, знаешь, ради такого я бы тоже раскошелилась. Кстати, Саша, а ты что взяла с показа? Наверняка что‑то сногсшибательное!

— О, всего лишь пару вещей, — Александра слегка наклонила голову, изображая скромность, хотя в глазах мелькнула гордость. — Платье на вечер и жакет — они идеально сочетаются с моими туфлями от Manolo. Правда, пришлось подождать три месяца — индивидуальный пошив, сама понимаешь Но оно того стоило! — она улыбнулась, поправив локон, и снова поднесла бокал к губам, скрывая за глотком шампанского тень усталости от бесконечной игры в «идеальную жизнь».

Она была дочерью своего богатого, влиятельного отца и это у неё получалось превосходно, демонстрировать всем окружающим непоколебимый статус «золотой семьи».

Глеб вошёл в дом и небрежно бросил пальто дворецкому — тот едва успел подхватить вещь, привычно склонив голову.

— Где дети? — коротко, почти отрывисто спросил Глеб, проводя рукой по волосам.

— Екатерина в кинозале, Дмитрий звонил, сказал, что останется в городе, — отчитался дворецкий, аккуратно вешая пальто на вешалку и стараясь не встречаться взглядом с хозяином.

Глеб кивнул, поджав губы, и направился к кинозалу. Дверь была приоткрыта — тонкая полоска света пробивалась в коридор. Он остановился на пороге, на мгновение замерев, словно собираясь с силами перед тем, как войти.

Катя лежала на диване, уютно укутавшись в мягкий плед. Взгляд её был прикован к экрану, пальцы лениво перебирали складки ткани. На столике рядом стоял бокал шампанского — наполовину пустой, с каплями конденсата на стекле.

— Привет, папа, — не отрываясь от экрана, бросила она, голос прозвучал ровно, без особого тепла.

Глеб вошёл, сел в кресло напротив, откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Несколько секунд он просто наблюдал за дочерью, отмечая её отстранённость, и наконец произнёс:

— Как учёба? — прищурил глаза, внимательно следя за реакцией.

— Нормально, — буркнула Катя, по‑прежнему не отрывая взгляда от экрана.

— В Париж когда летишь? — уточнил он, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно проскользнула нотка напряжения.

— Не знаю. Может через неделю, — пожала плечами Катя, всё так же безучастно.

Глеб помолчал. Он хотел сказать что‑то важное — о будущем, о планах, о том, что ему не всё равно. Но слова застряли в горле, будто тяжёлые камни. Вместо этого он выдавил:

— Деньги нужны?

Катя наконец повернулась к нему — медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление. Её взгляд скользнул по лицу отца, задержался на напряжённой линии губ.

— Пока нет, — сказала она чуть мягче. — Ты обо мне хорошо заботишься, папочка, — в её голосе прозвучала странная смесь благодарности и горечи.

Они посмотрели друг на друга. В этом взгляде было всё: и любовь, и отчуждение, и молчаливое понимание того, что они говорят на разных языках. Глеб заметил, как в глубине её глаз мелькнула тень — то ли обиды, то ли разочарования. А Катя увидела в отцовском тоску — ту самую, которую он так старательно прятал за маской уверенности.