Софи Грассо – Золотое дно. (страница 10)

«Уловка с аварией не сработала, — думала она, усаживаясь за барную стойку. — Приходится поджидать его, выслеживать, мелькать перед глазами, словно я дешёвка. А он даже на кофе не пригласил. Ну ничего, я терпеливая. Я умею ждать».

Карина заказала зелёный чай и доставала телефон из кармана куртки. Экран высветил заметки — досье на семью Верховских. Она знала о них почти всё: Глеб — золотой король, Наташа — терпеливая жена, Сергей — наследник, правая рука отца, Дмитрий — второй претендент на империю, Александра — лондонская графиня, Катя - разбалованная мажорка.

«Напишу сенсацию. Разоблачу коррупционные схемы. Аванс уже получен — осталось только докопаться до фактов. А этот красавчик он ключ к моему успеху и возможно в высшую лигу. Надо лишь подобрать правильный подход и тогда... », — Карина отпила чай. Стало горько — то ли от вкуса, то ли от осознания, что путь к цели будет долгим и тернистым. Она ожидала быстрой победы, когда таранила его машину.

Она сжала чашку крепче и посмотрела в окно. Вечерний город мерцал огнями, но Карина видела не их, а ту девочку из глубинки мечтающую стать журналисткой.

Нерчинск был из тех мест, где время течёт медленнее, а новости узнают не из ленты, а от соседки по подъезду. Она уехала оттуда, чтобы стать частью чего‑то большого, и журфак виделся ей стартовой площадкой к настоящей, яркой жизни.

Первые недели она жадно впитывала столичную суету, ей нравилось даже то, как резко гудят клаксоны и как быстро все куда‑то бегут. Но спустя три месяца эта бешеная гонка перестала казаться романтичной. Она начала замечать, как легко здесь жертвуют чужими мечтами ради своих, как улыбка может скрывать расчёт, а дружба — быть просто удобным союзом. И однажды, стоя в переполненном вестибюле университета, она вдруг отчётливо поняла: в этой столице выживает только тот, кто идёт по головам. Эта мысль ударила по вискам, как резкий порыв ветра, и оставила после себя неприятный, металлический привкус.

Когда она закончила университет, её дни начинались одинаково: кофе на ходу, наушники, в которых вместо музыки — собственные заметки к питчам, торопливый шаг по мокрому асфальту. Она была одной из многих — неизвестной журналисткой, которая верила, что сегодня всё получится.

С утра она сидела в приёмной какого-нибудь телеканала — на жёстком пластиковом стуле, который будто специально ставили так, чтобы никто не задерживался. Редактор мельком взглянув на её портфолио, кивал, будто отмечая пункт в списке, и произносил ту самую фразу, которую Карина уже знала наизусть: «Мы сохраним ваши контакты. Если вы нам понадобитесь, мы вам сообщим». Голос у него был не злой, не равнодушный даже — просто рабочий, как у кассира, пробивающего чек.

Потом был продюсер на независимой студии — он слушал её идею про серию репортажей о городских окраинах, кивал, делал пометку в телефоне, а в конце снова выдавал эту дежурную формулу. И ещё одна встреча, и ещё. В каждом офисе пахло одинаково: кофе, пылью, бумагой и чужим успехом, до которого никак не дотянуться.

Почти полгода она блуждала в полумраке неизвестности: снимала, выкладывала, ждала хоть какого‑то отклика, но её работы тонули в бесконечной ленте, теряясь среди тысяч похожих кадров. Каждый новый пост казался шагом вперёд, а на деле оборачивался ещё одним тихим провалом.

И вдруг судьба подкинула ей случайный, почти нелепый шанс. Она снимала что‑то своё, отвлечённое, и в кадре мелькнул он — известный политик, уважаемый, почти неприкасаемый. Только вот окружение у него было совсем не парадное: тёмный переулок, напряжённые лица, разговор, который явно не предназначался для чужих глаз. Она выложила видео, не придав ему особого значения, просто как часть городской хроники.

Реакция оказалась оглушительной. А следом пришли и деньги — солидная сумма за удаление ролика. Не за публикацию, не за эксклюзив, а именно за молчание. Стоя перед экраном и глядя на уведомление о зачислении, она вдруг увидела всю картину целиком. И поняла: в этом мире чужие тайны — самый ходовой товар. Грязное бельё богатых и знаменитых, оказывается, стоит дорого. И она готова была его раскапывать.

Глеб сидел в кожаном кресле, закинув ногу на ногу, и внимательно просматривал показатели за квартал по добыче и реализации. Он не поднял головы, когда в кабинет вошла Марго.

Она остановилась у порога, поправила юбку резким, нервным движением. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди, но внешне она оставалась спокойной и уверенной.

— Глеб, мне нужно тебе кое‑что сказать, — произнесла Марго, делая шаг вперёд.

— Валяй, — он перевернул страницу, не отрывая взгляда от цифр.

— Вчера я обедала в «Белуге», — она сделала многозначительную паузу, глубоко вдохнула и продолжила — Ко мне подошёл Аркадий Бельский.

Глеб не изменился в лице. Даже бровью не повёл, лишь пальцы на мгновение замерли, а потом возобновили свой ритм.

— И? — коротко бросил он, всё ещё не поднимая глаз.

— Предложил тридцать миллионов долларов, — Марго сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — За информацию. За то, чтобы помочь ему потопить тебя.

Глеб наконец отложил отчёт, медленно поднял голову и посмотрел на неё в упор. Взгляд был тяжёлым, сканирующим — будто просвечивал насквозь и проверял каждое слово на фальшь. Губы чуть сжались, выдавая напряжение, которого он не хотел показывать.

— Красивая сумма, — произнёс он ровным голосом. — И что ты ответила?

— Отказалась, — Марго распрямила плечи, стараясь выглядеть увереннее. — Сказала, что не интересно. И ушла.

Глеб молчал. Секунду. Две. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Его взгляд всё ещё буравил её, выискивая малейший признак лжи.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Ты заслуживаешь небольшую премию, Марго, за честность. — Он поманил её рукой, достал из стола бархатную коробочку, открыл и повернул к ней, демонстрируя серьги и колье от Harry Winston. Бриллианты сверкнули в свете ламп, рассыпая по стенам радужные блики.

— Они прекрасны, — восхищённо выдохнула Марго, робко дотрагиваясь до камней кончиками пальцев. Её глаза расширились от восторга, но в глубине души она понимала: это не подарок — это плата за верность и доказательство контроля.

— Примерь, — хмыкнул Глеб, откидываясь на спинку кресла. В его улыбке промелькнуло что‑то тёмное и опасное.

— Ты всё знал, — вдруг встрепенулась Марго и посмотрела на него пытливым взглядом, в котором смешались обида и тревога. — Ты знал про Бельского?

— Я всегда обо всём знаю, — ответил Глеб жёстким голосом, и в его глазах мелькнуло предупреждение. — Помни об этом, Маргарита!

Марго опустила глаза, рассматривая сверкающие камни. Внутри всё сжалось от смеси чувств: благодарности, страха, горечи.

— Ты же знаешь, я люблю тебя, — тихо произнесла она, едва слышно.

— Я буду долго ждать? — он кивнул на украшение, и в голосе прозвучала властная нотка.

Марго улыбнулась — мило и кокетливо пытаясь быть весёлой и непринуждённой. Она повернулась к нему спиной, чуть приподняв волосы.

— Поможешь? — спросила она, стараясь придать голосу лёгкость.

Глеб поднялся, подошёл ближе. Его пальцы коснулись её шеи, застёгивая колье. Движение было плавным, почти нежным, но Марго почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Хочу сегодня вечером видеть тебя только в них, — произнёс Глеб, чуть склонившись к её уху.

— Как пожелаете, Глеб Евгеньевич, — она торопливо надела серьги и повернулась к нему лицом. — Спасибо. — Марго наклонилась и легко поцеловала его в щёку — жест, который должен был выглядеть благодарным, но вышел механическим.

— Можешь идти, — неожиданно произнёс Глеб, отступая на шаг.

Марго кивнула, развернулась и сделала два шага к двери — и остановилась. Она обернулась. Глеб уже снова уткнулся в отчёт, словно её здесь и не было.

— Глеб Евгеньевич — начала она, но он перебил.

— Я сказал — свободна.

Марго вышла. В коридоре она прислонилась к стене спиной и выдохнула, ощущая на шее тяжесть камней. Они давили, словно удавка.

«Он проверял меня, — пронеслось в голове. — А если бы я не пришла если бы промолчала Даже представить боюсь».

Она не закончила мысль, потому что знала ответ: если бы она промолчала, то завтра её бы нашли в Москве‑реке или в багажнике собственной машины.

Марго зашагала к лифту, стараясь не смотреть по сторонам. За ней следили — она чувствовала спиной. Где‑то в коридоре, за углом, в тени — они всегда были рядом, глаза Глеба.

Свет свечей мягко мерцал, отражаясь в хрустале бокалов и серебре приборов. Александра и Джеймс ужинали в малой столовой. Белая скатерть, тонкий фарфор, французское вино — всё создавало иллюзию прекрасного вечера для идеальной пары. Но под этой идеальной картинкой таилось напряжение, ощутимое, как натянутая струна.

— Ты сегодня долго была в офисе, — заметил Джеймс, небрежно нарезая стейк. Нож чуть звякнул о тарелку, выдавая нервозность. Он поднял взгляд на Александру, чуть прищурившись, будто пытаясь прочесть что‑то в её глазах.

— Отец готовит сделку с Казахстаном, — Александра отпила вино, не поднимая глаз. Пальцы слегка сжали ножку бокала — едва заметный жест, но Джеймс его уловил. — Пришлось подписать несколько документов.

— Он расширяет производство? — Джеймс приподнял бровь, но тут же вернул лицу безразличное выражение, будто вопрос вырвался случайно. — Что за документы?