Софи Грассо – Золотое дно. (страница 3)

Глава 2. Марго.

Глеб лежал на спине, глядя в потолок. Тени и блики от неоновой вывески за окном скользили по потолку, складываясь в причудливые узоры — он пытался найти в них какой‑то смысл или логику, но они оставались лишь случайными очертаниями, как и многое в его жизни. В груди что‑то сжималось — неприятное, тянущее чувство, которого он не мог понять.

— Что с настроением? — спросила Марго, приподнимаясь на локте. Её волосы рассыпались по плечам чёрным, шёлковым водопадом, в глазах мелькнула насторожённость, замаскированная под заботу. Она слегка нахмурила брови, изучающе вглядываясь в его бесстрастное лицо.

— Просто устал, — ответил Глеб, не поворачивая головы. Его голос прозвучал глухо, будто издалека. Он продолжал разглядывать блики, словно они могли дать ему ответ на вопрос, который он сам себе боялся задать.

— Ты всегда устаёшь после встречи с ней, тебе не надоело?— Марго легла рядом, положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению сердца. Её пальцы медленно выводили круги на его груди.

— Она тебя не любит, — тихо произнесла Марго, поднимая глаза. В них не было жалости — только прагматизм. Её губы чуть дрогнули, будто она взвешивала каждое слово.

— Знаю, — Глеб усмехнулся уголком рта. Он наконец повернул голову и посмотрел на Марго. В его взгляде читалась смесь иронии и утомления. — Но я привычкам не изменяю, а она... одна из них.

— А я люблю и ты мог уже давно всё изменить, — Марго наклонилась к нему, её лицо оказалось совсем близко. В полумраке комнаты глаза казались бездонными, отражая слабый свет из окна. Она провела кончиками пальцев по его скуле, едва касаясь кожи.

— Ты любишь не меня, а мои деньги, — отрезал Глеб равнодушно Его голос звучал жёстко, но в глубине души он знал, что ждёт её ответа — какого‑то слова, которое могло бы заставить его поверить.

— Нет, — она покачала головой, и прядь волос скользнула по его щеке. — Я люблю тебя... твою власть. Твою жестокость. То, как ты можешь сломать любого, кто встанет на пути.Твою силу и решительность... тебя, таким какой ты есть.

Глеб помолчал, разглядывая её. В её словах не было лжи — она действительно восторгалась им, но это было сродни восхищению хищником: опасным, притягательным, но лишённым тепла. Он почувствовал, как внутри что‑то сжалось — не от её слов, а от осознания их правдивости. Она видела его таким -монстром!

— Это не любовь, Марго, — он притянул её к себе, но в этом жесте не было нежности — только демонстрация силы и превосходства. Его пальцы крепко сжали её плечо, почти до боли. — Это страх.

Марго не ответила. Её губы дрогнули в улыбке — слишком ровной и идеальной. Она медленно провела рукой по его шее, чуть задержавшись у пульса, будто проверяя, есть ли у него сердце.

— Завтра едем в Казахстан, — продолжил Глеб, отпуская её. — Ты всё подготовила?

— Я помню, Глеб, — ответила Маргарита, снова поглаживая его по груди. Движения её стали чуть медленнее, осторожнее, будто она пыталась успокоить его. — Контракты и предварительное соглашение — всё как ты и просил. - Она чуть приподнялась, её глаза внимательно следили за его реакцией.

— Не сомневаюсь, — Глеб хмыкнул и резким движением выключил светильник. Комната погрузилась в темноту, лишь слабый отблеск неоновой вывески с улицы пробивался сквозь шторы, рисуя на стене призрачные полосы. — Давай спать. Я устал.

Он откинулся на подушки и закрыл глаза. Но сон не шёл. Перед внутренним взором снова возникло лицо Натальи — её взгляд, когда он застёгивал колье. В нём было что‑то новое, что‑то, чего раньше не было: не покорность, не смирение, а какое‑то тихое противостояние. И это тревожило его больше, чем любые деловые проблемы.

Марго повернулась на бок и прижалась к его спине, её губы чуть дрогнули в едва заметной улыбке от мысли : «Ещё немного, и всё будет по‑моему. Он уже почти готов уйти от неё».

Воспоминания нахлынули неожиданно, как волна, — тёплые и горькие одновременно, как её любимый кофе с карамелью, который она пила по утрам.

Марго сидела в кожаном кресле, сжимая в руках резюме, пальцы её подрагивали — от волнения и предвкушения. Она была в белой блузке, с идеальной укладкой и макияжем, который наносила два часа, чтобы выглядеть безупречно. Ей было двадцать пять, год назад она окончила экономический факультет МГУ и пять лет мечтала работать в большом холдинге и вот она здесь, в офисе «золотого короля».

— Вас приглашают, — секретарша, сухая женщина с острыми скулами и недовольным взглядом, кивнула на дверь кабинета. — Глеб Евгеньевич ждёт.

Марго встала, одёрнула юбку и вошла в просторный кабинет с панорамными окнами. Мрачный мужчина, словно исполин, сидел в высоком кожаном кресле и смотрел на неё ленивым, оценивающим взглядом, от которого у неё перехватило дыхание.

— Садись, — сказал он, голос его звучал властно, с той хрипотцой, которая заставляла подчиняться.

Она села напротив, положила руки на колени, стараясь не выдать дрожи.

— Я прочитал твоё резюме, — сказал он, крутя в пальцах шариковую ручку, — и мне интересно, почему ты, с таким образованием, решила идти в личные помощники?

— Я хочу учиться у лучших, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — А вы занимаете первую строчку в рейтинге.

Глеб усмехнулся и откинулся на спинку кресла, прищурив глаза.

— Ещё есть аргументы? — спросил он пронизывая её тяжёлым взглядом.

- Я исполнительная, умею расставлять приоритеты и точно не подведу вас, Глеб Евгеньевич - Марго произнесла эту фразу уверенно и бойко.

- Смело - сказал он без злобы. — Мне это нравится. Я возьму тебя с испытательным сроком, завтра можешь приступить к работе.

Марго почувствовала, как внутри разливается тепло — такое горячее, что ей показалось, она сейчас растает.

- Могу идти - уточнила она затаив дыхание.

- Свободна - рявкнул Глеб и перевёл взгляд на монитор, показывая что разговор завершён.

Глава 3. ПЕРВАЯ ИМПЕРИЯ.

Самолёт набрал высоту, и Москва под крылом превратилась в игрушечную карту с крошечными домами и ниточками дорог. Глеб Верховский, сидел в кожаном кресле, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и смотрел в иллюминатор. Его густые тёмно-русые волосы, с сединой на висках, были зачёсаны назад, прямой нос и широкие брови выделялись на фоне бледного лица, тронутого усталостью. Пальцы непроизвольно постукивали по подлокотнику — ритм, который знал только он.

Марго расположилась напротив, с ноутбуком на столе. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, глаза не отрывались от экрана. Она работала сосредоточенно, без суеты, с абсолютной концентрацией.

— Три завода в Усть‑Каменогорске ждут нас завтра, первая встреча в десять. - отчиталась она, не поднимая головы.

— Три? — Глеб усмехнулся, глядя в иллюминатор - посмотрим на инфраструктуру и мощность, справятся ли они с нашими объёмами?

- Завод «Восток‑Металл» перерабатывает 10 триллионов руды в год - прокомментировала Марго, щёлкая пальцами по клавиатуре.

— Впечатляющие объёмы, не думал что достигну такого уровня, когда мы начинали. - хмыкнул Глеб не поворачиваясь.

— Когда вы начинали, — поправила Марго с лёгкой улыбкой, наконец оторвав взгляд от экрана. — Вы мыли золото в тазу.

Он не ответил. Облака внизу напоминали снежные поля — чистые, нетронутые. Такими же казались магаданские сопки в 92‑м, когда он впервые спустился в шахту с ломом и верой в себя. В тот момент он был нищим, но инициативным.Теперь он богат и осторожен, и та жизнь, кажется далёкой, почти призрачной.

После смерти Коли, он не спал три ночи. Он лежал в вагончике, смотрел в ржавый потолок и ждал — стука в дверь, голосов, наручников. Ничего не произошло. Артель списала пропажу на обвал в старой штольне. Тело нашли через месяц — разложившееся, страшное, неузнаваемое.

Глеб пришёл на опознание. Он стоял перед останками друга, и слёзы текли по его щекам — искренние, горькие, солёные. Никто не видел в них фальши. Это были слёзы человека, который потерял часть себя.

— Ты как, Глеб? — спросил бригадир, хлопая его по плечу. Прикосновение было тяжёлым, почти давящим.

— Держусь, — ответил Верховский, вытирая глаза. — Коля был он был мне как брат.

В тот вечер он продал найденное золото — почти два килограмма, припрятанных в тайнике в лесу. Получил двенадцать тысяч долларов и на его удачу вышел закон о том, что любой гражданин страны может заниматься добычей драгоценных металлов.

Через месяц он нашёл партнёра.

Геннадий «Гена» Смолин был старше на десять лет, с медвежьей фигурой и хитрыми глазами. Сидел в 80‑м за спекуляцию, вышел с чётким пониманием: в этой стране деньги не зарабатывают — их берут.

— Ты пацан, но башковитый, — сказал Гена, глядя на Глеба через стол в прокуренной чайной. Дым висел в воздухе, как туман, скрывая истинные намерения. — Давай так: я даю бабло и связи, ты — мозги и руки. Всё поровну.

— Поровну? — Глеб усмехнулся. — Я приношу жилу. Ты — продаёшь. Это не поровну, Гена.

— А что? - удивился тот с ухмылкой, потирая ладони.

— Семьдесят на тридцать. Мне семьдесят. - заявил Глеб твёрдым голосом.

Гена засмеялся — густо, с хрипом, по‑медвежьи. Потом посмотрел в глаза Глебу и замолчал. В его взгляде мелькнуло уважение.

— Сорок на шестьдесят. Иначе разбегаемся. - поставил он условие

— Сорок пять на пятьдесят пять, — Глеб не отвёл взгляда. — И я решаю, кому продаём.