Софи Грассо – Диктуя правила (страница 12)

Дверь кабинета открылась, и на пороге появилась секретарша – образцовая, как фарфоровая статуэтка, и такая же холодная.

– Проводите госпожу Тимофееву в комнату отдыха, – распорядился Кир, уже вернувшись к своим мониторам. – Иди Марьяна, стилист тебя ждёт – отчеканил он, ожидая безропотного исполнения приказа.

Марьяна почувствовала, как её мир рушится, осыпаясь осколками несбывшихся надежд. Она сделала шаг к двери, словно во сне, не понимая, как всё это могло произойти с ней – обычной девушкой, которая просто хотела покататься на велосипеде в солнечный майский день.

Глава 6. Обёртка.

Марьяна шла на ватных ногах, как будто в страшном сне, где ты пытаешься бежать, но тело не слушается. Мысли хаотично путались в голове, отрицая неизбежное, словно тонущий, который отказывается верить, что вода уже заполнила его лёгкие.

Длинный коридор казался бесконечным. Секретарша впереди отстукивала каблуками ритм, похожий на погребальный марш. Эхо разносилось по мрачным стенам, усиливая ощущение нереальности происходящего. Каждый шаг приближал её к новой жизни, с которой придётся смириться.

– Проходите, – секретарь открыла дверь с таким равнодушным видом, словно ничего необычного не происходило. Она даже не взглянула на Марьяну, которая в этот момент ощущала себя ягнёнком на закланье – беспомощным, обречённым, без права выбора.

В просторной комнате, оформленной в тех же холодных тонах, что и весь офис, находились две девушки. При виде Марьяны они сразу же подскочили с кожаного дивана, как марионетки, которых дёрнули за нитки.

– У вас есть два часа, – отчеканила слова надменная секретарша, и в её голосе звучало безразличие и отстранённость.

Девушки, как по команде закрутились возле Марьяны, рассматривая её лицо, фигуру, волосы – не как человека, а как холст, который нужно преобразить, или, скорее, как товар, который нужно упаковать в красивую обёртку.

– Подождите, – наконец вынырнула из вакуума Марьяна, ощущая, как реальность ускользает сквозь пальцы. – Я хочу в туалет.

– Конечно, – остановились они, обменявшись понимающими взглядами. – Дверь слева, – кивнула головой симпатичная рыжеволосая девушка, с идеальными бровями, словно нарисованными искусным художником.

Марьяна залетела в спасительную комнату, как раненная птица, искавшая укрытие. Лихорадочно достав телефон из сумки, она взглянула на своё бледное лицо в зеркало и застыла. В отражении она увидела не себя, а испуганную незнакомку с расширенными от ужаса глазами и дрожащими губами.

В этот момент она поняла, что другого пути у неё нет. Теперь оставалось только смириться со своей участью и как-то объяснить это подругам, которые ждали её внизу, наивно полагая, что речь идёт, всего лишь о деньгах.

Ей казалось, что с их расставания прошли уже часы, но нет – всего двадцать минут, которые перевернули её жизнь, как песочные часы, высыпав все её мечты, планы и надежды в бездонную пропасть.

"Ладно," – подумала Марьяна, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. – "Я обязательно что-нибудь придумаю, безвыходных ситуаций не существует». – уговаривала она сама себя, умываясь прохладной водой, пытаясь прийти в норму – я справлюсь!"

Она набрала номер Зои, стремясь собрать осколки своего самообладания. Каждый гудок отдавался в висках пульсирующей болью.

– Марьяна! – голос подруги звучал встревоженно. – Что происходит? Мы уже начали волноваться!

– Всё… всё в порядке, – солгала Марьяна, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Просто… это займёт больше времени, чем я думала.

– Что значит "больше времени"? – не поняла Зоя. – Марьян, ты какая-то странная. Что он тебе сказал?

– Ничего особенного, – Марьяна старалась, чтобы голос звучал ровно, но предательская дрожь всё равно прорывалась. – Просто… мне нужно подписать какие-то бумаги, договориться о выплатах… Бюрократия, ты же знаешь.

– И сколько это займёт? – в голосе Зои слышалось недоверие.

– Я.… я не знаю точно, – Марьяна закусила губу до боли, чтобы не расплакаться. – Слушайте, вы езжайте на дачу без меня. Я приеду завтра, обещаю.

– Что? – возмутилась Зоя. – Мы не оставим тебя одну с этим… этим…деспотом.

– Зоя, пожалуйста, – в голосе Марьяны появились умоляющие нотки. – Так будет лучше. Правда. Я.… я справлюсь.

Последовала пауза, во время которой Марьяна слышала приглушенные голоса – Зоя, видимо, совещалась с Галей.

– Ты уверена? – наконец спросила Зоя. – Мы можем подождать.

– Нет, – твёрдо сказала Марьяна, хотя внутри всё кричало: "Не уходите! Спасите меня!". – Езжайте. Софья Николаевна расстроится, если вы не приедете. И.… и передайте ей, что у меня… что мне нужно срочно доделать проект для работы. Скажите, что я извиняюсь.

– Марьяна, – голос Гали, которая, видимо, взяла телефон у Зои, звучал серьёзно. – Если что-то не так, скажи прямо. Мы никуда не уедем.

Марьяна закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза. Как объяснить им, что произошло? Как рассказать об ультиматуме и космической сумме, которую ей придётся выплачивать? Да и чем могут помочь подруги в этой ситуации, только посочувствовать.

– Всё в порядке, Галь, – произнесла она с фальшивой уверенностью. – Просто бумажная волокита. Я разберусь и приеду завтра. Обещаю.

– Точно? – в голосе подруги всё ещё слышалось сомнение.

– Точно, – подтвердила Марьяна, чувствуя, как каждое слово ложью жжёт язык. – Езжайте. Я позвоню вечером.

После ещё нескольких минут уговоров подруги наконец согласились уехать, хотя и неохотно. Марьяна закончила звонок и прислонилась к холодной стене туалета, чувствуя, как силы покидают её. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на пол.

Она медленно сползла по стене, обхватив колени руками. Внутри всё сжалось в тугой узел боли и отчаяния. Как она могла оказаться в такой ситуации? Как обычная поездка на велосипеде привела к тому, что теперь она должна… должна…

Мысль не желала оформляться до конца, словно сознание защищало её от полного осознания ужаса положения.

Тихий стук в дверь вернул её к реальности.

– Всё в порядке? – спросил женский голос с другой стороны. – Вам помочь?

Марьяна вытерла слезы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнула, пытаясь собраться.

– Нет, – ответила она, поднимаясь на ноги. – Я сейчас выйду.

Она посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Глаза покраснели от сдерживаемых слез, но в них появилось что-то новое – решимость. Если это её судьба, если это цена, которую она должна заплатить за свою беспечность, то она встретит её только с поднятой головой.

"Я справлюсь," – сказала она своему отражению. – "Я всё преодолею."

С этой мыслью она открыла дверь, готовая к своему преображению – не только внешнему, но и внутреннему. Готовая стать той, кем ей придётся быть следующие два года. Любовницей человека, которого она боялась и кажется уже ненавидела.

Точка невозврата была пройдена. Теперь оставалось только идти вперёд, в неизвестность, которая пугала больше, чем любой кошмар.

Буквально через полтора часа Марьяна застыла перед зеркалом, не узнавая отражение. Перед ней стояла незнакомка – изысканная, элегантная, словно сошедшая со страниц глянцевого журнала.

Платье цвета шампань облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб с деликатной нежностью. Лёгкая ткань струилась вдоль тела, словно жидкое золото, лодочки в тон, на тонкой шпильке, делали её ноги визуально длиннее, придавая походке грациозность лесной нимфы.

Её распущенные черные волосы, с ровным срезом, каскадом спадали вдоль спины, напоминая полночный водопад в лунном свете. Каждая прядь блестела, словно была соткана из тончайших шёлковых нитей, отражая свет мягким мерцанием.

Большие зелёные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, смотрели из зеркала с какой-то затаённой грустью, которую не смог скрыть даже искусный макияж. Нюдовые тени, придавали взгляду глубину и таинственность, а лёгкий хайлайтер на скулах, создавал эффект внутреннего сияния, словно кожа была освещена изнутри мягким светом. Губы, подчёркнутые персиковым блеском, казались нежными лепестками только что распустившегося цветка.

Это была она – и одновременно другая девушка, смотрящая на неё из зеркала. Словно бабочка, вылупившаяся из кокона, прекрасная, таинственная и чужая.

Дверь неожиданно открылась, разбивая хрупкий момент самосозерцания, и на пороге появилась знакомая секретарша. Она окинула Марьяну оценивающим взглядом, не выказав никаких эмоций, словно перед ней стоял не человек, а манекен, успешно подготовленный к показу.

– Следуйте за мной, – произнесла она тоном, не предполагающим возражений.

Марьяне ничего не оставалось, как подчиниться, теребя в руках свою поношенную сумку, куда она с трудом запихнула свои вещи, которая выглядела нелепым диссонансом рядом с её новым обликом.

Каждый шаг, по коридору, отдавался в сердце глухим ударом. Она шла как приговорённый к казни, считающий последние метры до эшафота. Звук её каблуков по мраморному полу звучал как финальный аккорд, отсчитывающий секунды до неизбежного.

Открыв перед ней дверь уже знакомого кабинета, секретарша чуть поморщилась, глянув на её ношу, но промолчала, словно не желая тратить слова на что-то настолько незначительное.

Сделав несколько робких шагов, Марьяна предстала перед Киром

Алексеевичем, который стоял у окна, разговаривая по телефону. Его силуэт, очерченный закатным солнцем, казался вырезанным из черной бумаги – чёткий, резкий, непроницаемый. Он говорил короткими, властными фразами, не тратя лишних слов, как человек, привыкший, что каждое его слово имеет вес и последствия.