Софи Грассо – Диктуя правила (страница 11)

– Ничего не бойся, – Галя приобняла подругу. – Мы справимся. Вместе.

Но даже в её голосе Марьяна уловила нотку неуверенности. Они обе понимали, что это опасная зона, где правила устанавливает не закон, а человек с холодными глазами и властным голосом, который привык получать то, что хочет, любой ценой.

Все планы подруг рассыпались, как карточный домик, когда они вошли в офисное здание – монументальный колосс из металла и стекла, вознёсшийся над городом. У входа их встретила охрана – два человека в идеально сидящих черных костюмах, с каменными лицами и глазами, лишёнными всякого выражения. Они напоминали роботов, запрограммированных на одну функцию – не пускать лишних.

– Марьяна Тимофеева? – спросил один из них, сверяясь с планшетом. – Проходите. Остальным вход запрещён.

– Что? – возмутилась Галя. – Мы вместе!

– Указания только на одно лицо, – отрезал охранник тоном, не предполагающим возражений.

Устраивать скандал подруги не стали – это могло только усугубить ситуацию. Они обменялись быстрыми взглядами, полными тревоги.

– Если что – звони, – шепнула Зоя, сжимая руку Марьяны. – Мы будем ждать в холле.

Марьяна кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Она осталась одна перед лицом неизвестности, а подруги в холле, где было безлюдно, а серые пафосные стены навевали тоску и мрачное настроение.

Охранник, проводив Марьяну до лифта, молча нажал на кнопку 21, и тот послушно понёс их вверх. Кабина двигалась бесшумно, словно капсула, перемещающаяся между измерениями. Цифры на табло сменялись с неумолимой последовательностью, отсчитывая секунды до неизбежной встречи.

Когда двери лифта разъехались, перед Марьяной открылся широкий холл с высокими белыми потолками, серой глянцевой плиткой и стенами, облицованными панелями из полированного гранита. Пространство казалось бесконечным и одновременно давящим – архитектурное воплощение власти и контроля. Минималистичные светильники, напоминающие хирургические инструменты, бросали холодный свет на безупречно чистые поверхности. Ни одной живой детали – ни растений, ни картин, только геометрическая строгость линий и форм, словно кто-то вырезал этот интерьер из цельного куска льда.

Массивные кресла из черной кожи, расставленные с математической точностью, выглядели как троны для невидимых властителей. Стеклянные столы, настолько прозрачные, что казались миражом, отражали потолочные светильники, создавая иллюзию бесконечных световых колодцев. Всё здесь дышало мрачностью и серьёзностью его владельца – человека, для которого комфорт и уют были пустыми словами, а единственной ценностью являлась демонстрация силы и статуса.

Подходя к дверям кабинета, Марьяна чувствовала, как дрожат её колени. Каждый шаг давался с трудом, словно она шла не по полированному полу, а по зыбучим пескам. Но, глубоко вздохнув, она взяла себя в руки.

"Не на каторгу же иду?" – подбадривала она себя мысленно. – "Я смогу с ним договориться, что бы ни случилось".

К сожалению, она не знала, с кем имеет дело и какие планы были у этого человека. Наивность – роскошь, которую она не могла себе позволить, но пока не осознавала этого.

Охранник кивнул секретарше – холеной блондинке с идеальным макияжем и взглядом, которым можно было заморозить океан. Та проводила Марьяну недоумевающим взглядом, словно не могла понять, как это существо в джинсах и простой блузке оказалось в их стерильном мире стекла и бетона.

Дверь в кабинет открылась бесшумно, словно портал в другое измерение. За массивным столом из тёмного дерева восседал Кир Алексеевич Архаров, просматривая последние котировки биржи на трех мониторах одновременно. Он даже не поднял глаз, когда дверь за охранником закрылась с тихим щелчком, словно захлопнулась крышка гроба.

Марьяна стояла как маленькая провинившаяся девочка, которую вот-вот начнут ругать взрослые. Она переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя абсолютно лишней в этом царстве власти и денег. Время растянулось, как резина – секунды превратились в минуты, минуты казались часами. Её, очевидно, не замечали целую вечность.

Наконец, не выдержав этой пытки молчанием, она решила, что так продолжаться не может.

– Вы мне звонили и хотели обсудить… – начала она, голос предательски дрогнул на последнем слове.

– Я разве разрешал тебе говорить? – не отрываясь от дела, грубым тоном оборвал её Кир. Его голос, низкий и властный, заполнил пространство кабинета, как дым. – Я, кажется, уже объяснял: правила диктую я.

Он поднял на неё глаза – холодные, серые, как зимнее небо перед снегопадом. Взгляд буквально пригвоздил её к полу, лишив возможности двигаться.

– Ты ещё этого не поняла? – вопросительно уставился он на неё, словно действительно ожидал ответа на этот риторический вопрос.

– Ну знаете ли! – возмутилась Марьяна, внезапно ощутив прилив адреналина. – Я не раба, а вы не мой господин. Ближе к делу! – вдруг выпалила она, набираясь смелости, которой на самом деле не чувствовала.

– Ты действительно так думаешь? – усмехнулся Кир, вальяжно откидываясь в кресле. В его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес – как у хищника, заметившего необычное поведение потенциальной жертвы. – Может, проверим?

Он приподнял бровь, как змей-искуситель, предлагающий запретный плод.

– Твой долг, сладкая, – протянул он ей лист бумаги с таким видом, словно вручал смертный приговор.

Марьяна, не растеряв самообладания (по крайней мере, внешне), подошла к его столу и взяла лист. Там было чётко всё расписано, вплоть до мельчайших деталей, и даже имелось заключение экспертизы. От суммы она чуть не потеряла сознание – 4 миллиона триста двадцать семь тысяч рублей с указанием всех работ и материалов.

Марьяна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она отрицательно качала головой, пробегая глазами по строкам снова и снова, словно надеясь, что цифры магическим образом изменятся.

– Как платить думаешь? – скучающим тоном поинтересовался Кир, словно речь шла о покупке чашки кофе. – Наличными или переводом? – он уставился на неё, сверля взглядом, как бур, пробивающий бетонную стену.

– Я не знаю, – прошептала Марьяна, чувствуя, как пересыхает во рту. – Может, мне дадут кредит, но такую сумму вряд ли, – опустив глаза, ответила она. – Я буду выплачивать частями, – промямлила, понимая, насколько жалко это звучит.

– Сколько, пятьдесят лет? – усмехнулся Кир с таким видом, словно услышал особенно неудачную шутку. – По мне, это слишком долго. Взять с тебя нечего, я проверил, – он произнёс это с леденящей душу обыденностью. – Марьяна Игоревна Тимофеева, уроженка Ярославля, зарплата у тебя сто тридцать тысяч без вычета налогов. Так, когда ты сможешь мне вернуть долг? А? – повысил он голос, и этот звук ударил по нервам, как хлыст.

– Чего вы хотите? – пробубнила Марьяна, не поднимая глаз, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и унижения.

– Вижу я в тебе не ошибся – довольно кивнул, каким-то своим мыслям. – Глупых я не люблю, – добавил жёстким тоном, от которого мороз пробежал по коже. – Слушай и запоминай, сладкая: я не перевариваю вранья, жёстко караю предателей и тех, кто не исполняет мои приказы.

– К чему мне эта информация? – выпучила глаза на него Марьяна, чувствуя, как страх сменяется недоумением.

– А как ты думаешь отрабатывать долг, сладкая? – в его голосе появились интонации, от которых внутри всё похолодело. – С недавних пор, место моей любовницы вакантно. Искать мне кого-то нет времени, а ты мне должна, скажем так и моем вкусе.

Он произнёс это таким тоном, словно предлагал деловое соглашение, на равных условиях.

– Отработка займёт у тебя два года. Обычно столько времени мне хватает, чтобы не утратить интерес, – сказал он равнодушным тоном, словно обсуждал срок аренды оборудования. – К обязанностям ты приступишь сейчас, – добавил с нажимом. – У меня встреча через два часа, со мной поедешь. Тебе помогут привести себя в порядок.

– Но, но… – начала возражать Марьяна, чувствуя, как паника поднимается внутри, грозя захлестнуть с головой. – Я не… – она взглянула на мужчину, который посмотрел на неё таким взглядом, что все слова застыли в горле, словно вмёрзли в лёд.

– У тебя, Марьяша, нет выбора, если ты ещё не поняла, – его голос звучал как приговор, не подлежащий обжалованию. – Будет только так, как я сказал.

Нажав на кнопку на столе, он кивнул на дверь:

– Иди.

В этот момент Марьяна поняла, что стоит на краю пропасти. Один шаг – и она упадёт в бездну, из которой нет возврата. Она чувствовала, как сердце колотится о ребра, словно птица, пытающаяся вырваться из клетки. Воздух стал густым и тяжёлым, каждый вдох давался с трудом.

Перед глазами промелькнула вся её жизнь – родители в Ярославле, которые так гордились ею, когда она поступила в московский вуз; подруги, ждущие внизу; мечты о карьере, о собственной студии, о путешествиях… Всё это могло исчезнуть в одно мгновение, раствориться, как дым.

Но что-то внутри неё – то ли страх, то ли отчаяние, то ли просто инстинкт самосохранения – не позволяло ей, просто плюнуть на всё и уйти. Она стояла, парализованная перед выбором, не в силах сделать шаг ни вперёд, ни назад.

А Кир Алексеевич Архаров смотрел на неё с холодным интересом человека, привыкшего получать всё, что пожелает. Для него она была просто очередной игрушкой, которую можно купить, использовать и выбросить, когда надоест. И это осознание было страшнее любых угроз.