Софи Баунт – Душа без признаков жизни (страница 33)
Оказалось, оно должно тебе еще подойти. Как брюки. Только речь не о размере, а об энергетике. Андриан отбился от треплющихся знакомых — они вроде увлеченно обсуждали работу каких-то судей Трибунала — и проник в одну из таких комнат. Там увидел, как темноволосая девушка попыталась наладить связь с телом младенца. Ей это не удавалось. А когда она проявила настойчивость — плод в животе женщины чуть не погиб.
Расстроенную девушку отругал наставник.
— Не хочу другое тело! Я так ждала, когда у моей сестры появится ребенок, — рыдала она.
— Это тебе не подходит. Придется выбрать другое, — успокаивали её.
Рука Гламентила за шиворот трещащего камзола потянула Андриана обратно в зал. Правая голова гидры цапнула за щеку. Наставник строго шикнул на питомца. Место укуса, правда, от этого меньше болеть не стало.
Острое желание связать головы ящерицы узлом весь день не оставляло мысли Андриана, сильнее он вожделел только пообщаться с местными. Хотел разузнать, как они живут. Где обитали до этого? Почему у одних есть крылья, у других нет? Кто такие херувимы? Пьют ли здесь кофе? Если пьют, то с сахаром или без? А кто изготавливает сахар? А кофе? Здесь есть деньги? Заводы?
Бурю вопросов в голове прервал хриплый голос:
— Вы подавали прошение на аудиенцию с серафимом? Теперь пускаем только по разрешению Трибунала. Документ!
— Какой еще документ? — прорычал наставник в лицо стража. — Развели здесь бюрократию.
Пока Глэм ругался со стражниками, Феликс взял Андриана за плечо и отвел в сторону. От хмурого взгляда карих глаз зароился холодок в желудке. Настрой этого человека меняется так часто, что Андриан не успевает реагировать. Судья то шутит, то кидается с кулаками, то улыбается, то мрачнеет — и всё за минут пятнадцать. Побочный эффект смерти? По рассказам подруги, Феликс необычайно уравновешен. Но, видимо, не со своим убийцей.
— Что у вас с Марлин? — выпалил он. — У тебя, видимо, как у талов, совсем нет совести. Спать с женой человека, которого ты убил!
— Я не спал с Марлин, — ответил Андриан, недоумевая, кто такие талы, и сбросил с плеча напряженную руку Феликса.
— Пока что… Не спал.
— Ты реально сейчас вот об этом думаешь? — Андриан выставил руки и прокрутился, напоминая Феликсу, где они находятся. — Серьезно?
При этом сам Андриан и час не мог проходить, не вспомнив о Марлин. При взгляде на очередную блондинку. Целующуюся парочку…
Даже розы с серебристыми лепестками и сладким ароматом — в садах дворца — всколыхнули мысли о любимых радужках. Он не помнил, чтобы когда-то так много думал об одной девушке, чтобы вообще чувствовал нечто подобное. И это безумно напрягало. К Марлин возникает такая страсть, которую он не в состоянии контролировать, она затягивает ретивей сверхмассивной черной дыры, и самое страшное — Андриан не знает, что с этим делать.
Каждый раз, закрывая глаза, он ощущает ее запах. Жасмин и сирень… Каждый раз закапывает в подсознание, закидывая листьями и землей, чувства, которые эти ароматы вызывают. Глупо отрицать, что они есть. Чувства… И они даже взаимны. Андриан знает это. Видит в блеске плавленого серебра. Это нечто мимолетное, мягкое, обжигающее — то, что нельзя поймать или воссоздать по желанию… Это можно только обрести.
Однажды, когда Андриану было восемь лет, он пришел домой и сказал маме, будто влюбился сразу в трех девочек в классе. Она искренне рассмеялась. А ему стало обидно. Тогда мама объяснила:
«Любовь — это другое, милый. Они нравятся тебе. Нравиться могут сотни людей».
Андриан пораздумал и сказал, что любит ее, свою маму, но если любовь бывает только такая, он не сможет полюбить кого-то так же.
«Сможешь, — ответила она. — Ты не человек, если не способен любить. Когда-нибудь ты встретишь девочку, рядом с которой мир нальется красками. И ты не захочешь расставаться с этим чувством. Не при каких обстоятельствах. Это и будет любовью».
Много лет утекло. Андриан влюблялся (как ему казалось), но не «так».
— Слушай, я всё понимаю, — продолжил Феликс, — но даже если отбросить тот факт, что я тебя терпеть не могу, и если она действительно тебе нравится, то оставь ее. С твоими-то проблемами с криминалом… Чтобы не видел тебя рядом с моим домом!
Андриан прищурился и сжал кулаки, осознавая, что Феликс прав. Но как же мерзко признавать это вслух…
И он промолчал.
— Почему ты вообще так долго проходил целехонький? Я знал Дана. Не верю, что он просто спустил всё тебе с рук.
— Спустил c рук? Они всё мое добро отобрали! До сих пор не пытаюсь что-то заработать, ибо опять появятся Вильфанды и обчистят до костей.
— Но ты ведь не на улице остался. Или Дан работает по принципу судебных приставов? — Феликс рассмеялся. — Забирает всё, кроме единственного жилья?
— Это старая квартира матери. И Дан меня не трогал. Спасибо моей бывшей девушке Кире, его дочери, а вот Стас привязался, как колючка репейника.
Лицезря добродушную улыбку судьи, Андриан повеселел, хотя, видит бог, в этой ситуации нет ни черта смешного!
Их редкую идиллию вдруг прервал Гламентил.
— Так… Представляешься Августином Мрит Талуд и говоришь, что Трибунал послал тебя со срочным поручением к серафимам, понял? Тут многие слышали о тебе. Может прокатить. Если нет, то я немедленно возвращаю вас на Землю.
Андриан хотел пойти следом, но посчитал, что опять всё испортит. Как наказание — не узнает правды. Да и мозговать долго не пришлось…
Мужчина в сером капюшоне толкнул его за пьедестал, затем придавил к колонне, вцепившись ногтями в плечи.
— Это... это Августин с тобой? — зашипел незнакомец, точно королевская кобра.
Горячий пар из его ноздрей ударил в лицо. Запах пота и аммиака проник в легкие. Андриана чуть не вывернуло.
— Эм... да... наверное... вроде да.
— Что ты делаешь рядом с ним?! — ненависть асура к Феликсу, казалось, захлебнет сейчас и самого Андриана, в такой уж он был ярости. — Когда он вернулся?! Во имя Прародителей, да как такое возможно?
Андриан прикусил язык. Он успел создать уйму неприятностей Гламентилу за один день. Один! Всего парой слов! Еще несколько звуков и наставник ему голову с корнем вырвет.
— Отвали! — в гневе Андриан забрызгал незнакомца слюной и отпихнул в сторону.
Раздался треск ткани. Асур оторвал ему рукав и указал на татуировку с иероглифами. И как Андриан раньше ее не заметил?
— Ты один из нас! Такой же, как я! Августин не друг тебе. Ты...
Мужчина не закончил фразу — отпрянул и онемел.
Их окружили стражники. Незнакомца схватили под руки, сдернули капюшон. В зале поднялся гул.
— Вольгант! — проговорил шатен в черном одеянии и с разными глазами.
Глубокими, почти бездонными, режущими, будто бритва, если в них окунуться, они слепят и пугают других проницательностью, как собственное лицо в зеркале — ведь человек в отражении знает о тебе всё. Так и с этим странным незнакомцем. Завораживает.
Шатен медленно приблизился и продолжил:
— Глупо было появляться здесь.
Стражники опустили преступника на колени и вонзили несколько клинков под горло. Хруст костей. Алая кровь выплеснулась из артерий и раскрасила белый пол. Вольгант взвыл захлебываясь. Упал и разлетелся в пыль, точно пепел в ураган.
— Кто он такой?
— Преступник, — ответил разноглазый. — Проводил опыты над слиянием душ животных и манров.
Андриан хотел снова открыть рот с вопросом, но в мгновение ока Феликс с Глэмом возникли перед носом.
Стражники разошлись, возбужденно обсуждая поимку преступника, но мужчина в черном одеянии продолжал стоять и пронзать наставника взглядом разноцветных глаз, от которого становилось зябко, словно в его присутствии температура падает на несколько градусов. В остальном — облик незнакомца казался непримечательным. Солидный мужчина. Один из тех, кого можно встретить за круглым столом на собрании бизнесменов. И держится подобающе. Благородно. Гордо. Подол мантии откинут назад, и ползает следом за хозяином.
Вокруг бродили и перешептывались еще два человека, сопровождая шаги разноглазого, словно личная свита. Один с безумными черными глазами, которые безостановочно рыщут по округе, и красными растрепанными волосами — до самых бедер. Он потирал кольца на двенадцати пальцах и осматривал каждого, будто маньяк. Андриан подумал, что так ведут себя пациенты психиатрических больниц.
Второй — с белыми кудрями, зачесанными назад, но до того чернокожий, что, кажется, сама тьма космоса упала с неба и всосалась в его тело. И глаза у него — угольные.
На обоих струились красные мантии.
— Намасте́, Владарис, я всё объясню, — сказал Гламентил, соединяя ладони между собой и кланяясь. Он громко сглотнул, покрываясь потом. Андриан присмотрелся к ярко-синей ауре незнакомца и окончательно запутался. Такую энергетику он видел лишь у херувимов, а этот человек — асур. — Понимаешь, я…
— Ты приволок в Обитель живых, — перебил Владарис. — Я знаю. Кастивиль осведомил. Ведь ты привел и моего подопечного.
Феликс разинул рот.
— Они нуждались в помощи, я хотел…
Свита рассмеялась, заглушив поток объяснений, но их лидер поднял руку, заставляя всех замолчать. И покачал головой.
— Знаешь, — снова продолжил Владарис с улыбкой, — когда я услышал, что тебя хотят сделать асуром, то подумал: у Трибунала судей маразм. Асур Гламентил Ашвас Блайт, который не сдал почти ни одного предмета, кроме материализации энергии, который до сих пор не может отличить одного духа от другого и совершенно не разбирается во временных парадоксах, зато приводит сюда живых.