Славич Мороз – Ах, эта проказница Лили. Калейдоскоп (страница 2)
Лили затрясло от возмущения. Она не просто закипела, а ее именно затрясло, как мощный электродвигатель. Ведь этот коварный тип так долго, так искусно притворялся милым, немного нелепым влюблённым! Она мысленно пролистала их общую историю, как дневник, и каждый нежный поступок Марка теперь виделся ей гениально продуманной многоходовочкой.
И тут же в мозгу, словно разряд молнии в этой хмурой февральской мгле, мелькнуло другое воспоминание: вчера вечером он не отрывал взгляда от телевизора, где какая-то длинноногая красотка с неестественно белыми зубами рекламировала йогурт. «Для пищеварения! – мысленно прошипела Лили. – Ага, конечно! Я знаю, что у него на уме!»
Пазлы в её изящной, но бурно работающей голове сложились в единую, безрадостную картину под названием «Крах брака длиною в три года». «Коварный предатель! – мысленно выдохнула она. – А я-то, дура, верила! Верила, когда он по утрам жарил свой дурацкий бекон, воняющий на всю квартиру. Верила, когда мы бегали по этой самой квартире в козлиных масках. Идиотизм! Боже, почему меня раньше радовали такие глупости?!»
Она резко вскочила с кресла, сбросив на пол подушку, и зашагала по комнате из угла в угол, как раненная тигрица в клетке. Дорогой хрусталь на журнальном столике зазвенел от её яростных шагов, вторил её настроению.
Лили тут же, с лёгкостью нейросети, вспомнила, что на недавнем дне рождения у подруги была одна смазливая, юркая девчонка из кордебалета. Нет, Марк там ни в чём конкретном замечен не был. Он скромно сидел в углу, обсуждая с кем-то новые шины. Но разве его показное равнодушие не говорит лишь об одном – о его феноменальной скрытности и изощрённом коварстве? Конечно, говорит!
«Развод!» – воскликнула милая Лили, остановившись посреди комнаты. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и звенящее, как те самые сосульки за окном. Она прислушалась к его звучанию. Потом подумала и повторила, но уже с другой, вопросительно-нерешительной интонацией: «Раз…вод?» Мысленно она уже прикидывала, кому из подруг будет жаловаться первой, и в каком новом платье появится в суде, чтобы произвести неизгладимое впечатление на судью.
Мысль о разводе возникла в её голове как вспышка молнии за окном – ослепительная и кратковременная. И теперь казалось странным, как она не понимала этого раньше. Любви нет. Всё кончено. Точка! Она подошла к большому зеркалу в позолоченной раме, скинула халат на паркет, и, приняв вычурную позу – один бок выгнут, рука закинута за голову, – оглядела себя с ног до головы. Отражение демонстрировало идеальные формы, ухоженную кожу и лицо, с которого ещё не совсем сошла детская округлость.
– Я – богиня! – провозгласила она своему отражению, и в голосе её звенела сталь. – И кто этого не понимает, – добавила она, уже смягчённо, подбирая халат, – того… с глаз долой. Но сначала пусть объяснится. И принесёт мне кофе. С корицей.
Она поймала свой взгляд в зеркале – обиженный, грозный, но где-то в самой глубине, на дне зрачков, пряталась капля растерянности и надежды, что вот сейчас дверь щёлкнет, и на пороге появится Марк с этим самым кофе, и всё встанет на свои места. Но дверь молчала, а за окном по-прежнему шумела оттепель.
Глава вторая: «Крокодилья кожа»
Утро следующего дня не задалось с самого начала. Всю ночь Лили мучила бессонница. А утром во время завтрака она уронила тарелку с яичницей на пол. Тарелка ударилась звонко о кафель, яйца разлетелись в разные стороны, что, несомненно, было плохим знаком. Тут даже к гадалке не ходи!
По дороге в театр ее обдал струей грязной воды из лужи какой-то хам-автомобилист. «Писец песцу!» – воскликнула Лили, оглядывая свой полушубок, заходя в театр.
После репетиции, уходя за кулисы, она споткнулась о какой-то осветительный прибор, оставленный на дороге работником сцены. Ей было нестерпимо больно и обидно. «Боже мой, что за денек? – думала Лили, – и ведь это еще не конец дня!»
Муж – в очередной командировке. Да была бы от них хоть какая-то польза, от этих командировок! И что это за зарплата у него – паршивые двести тысяч! А ей за что страдать, мучиться одной в холодной постели?
Любовник Абрам тоже невероятно огорчил! Она так ждала этой встречи. На работе Марка, казалось, чувствовали, что она сгорает от желания избавиться от компании мужа и назло ей командировку назначали и откладывали раз за разом. Когда Марк сообщал об очередной отмене, у Лили обрывалось сердце. «Надо же, с такой зарплатой – и такой пакостник! Держит меня в клетке. А мне летать охота». Лили очень мило смеялась вослед собственным незатейливым шуткам.
Поэтому, когда билеты, наконец-то, купили, Лили сама, на радостях, отвезла Марка в аэропорт. А до того была бессонная ночь. Ей отчего-то вдруг захотелось мужа прибить (к тому же он по привычке громко храпел в первой фазе сна), и взлететь в ночное небо на крыльях счастья. Тем более полная луна властно звала к себе.
Но он лежал такой беззащитный, освещённый луной, и рука на него не поднималась. А чтобы лететь на луну, нужна была хоть ободранная метла. А в городских квартирах мётлы, согласитесь, – полный анахронизм.
Под утро позитив взял верх, и Лили уснула сладким сном, который вскоре оборвал звонок будильника. Не современного, с птичками и морским прибоем, а старого, пузатого, доставшегося Марку по наследству. И тарахтел он невыносимо.
– Когда же ты выкинешь эту рухлядь на помойку? У меня сердце выпрыгивает из трусов, когда он начинает звенеть!
– Лили, твоё сердце к утру опускается ниже пояса? О, как мило! Иди ко мне, моя психуша!
Обычно Марк властно, но нежно, не принимая возражений, овладевал вниманием жены. Впрочем, она не очень сопротивлялась этому настойчивому вниманию со стороны мужа, горячего и нежного. Мало того, она еще и громко стонала, изображая бурный оргазм. Причем раньше это было искренним желанием понравиться мужу, теперь же – стеб.… Через десять минут, весьма довольный собой, он убегал в душ, потом жарил на двоих яичницу с беконом, быстро съедал завтрак, допивал кофе в прихожей, неизменно оставляя половину кружки на полу у банки с обувным кремом… И в этот раз всё было так же, только Лили поехала с ним.
Где-то на полосе бетона мужа ждал самолёт. А саму Лили, как она ошибочно полагала, ждало близкое счастье. Впрочем, жизнь, как известно, преподносит сюрпризы. И, к сожалению, не всегда приятные. Но давайте не забегать вперёд. Жизнь – это вода, что сочится из ржавого крана. Медленно, но верно. Правда, у одних она капает да капает, а потом – как прорвёт… И потоп!
И в тот сладостный миг, когда она набрала на телефоне «Абрам», реальность окатила её ушатом ледяной воды. «Абонент недоступен…» Лили чуть не рухнула на пол в зале ожидания, но в последний момент ловко скорректировала траекторию и плюхнулась в стоявшее рядом кресло. По дороге домой она еще пару раз набрала номер Абрама. Безрезультатно.
Когда Лили вошла в квартиру, ей позвонил Абрам.
«Лили, привет, звонила?» – прозвучал сипловатый и чуть приторный голос Абрама.
«А почему – не любимая? Куда ты запропастился, негодник. Ты же в курсе, я тебе говорила, что останусь одна!»
«Полегче на поворотах, любимая», – вполголоса пробормотал мужчина. В его голосе слышалась неприкрытая издевка. «Я у мамы, и мне сейчас не до тебя».
Последняя фраза довела Лили до белого каления. Она вскочила с дивана и прошипела в трубку:
«Ты любишь свою мать больше меня!» – в голосе Лили было столько сарказма, что его могло хватить на три сериала, а еще его можно было намазать на тысячи бутербродов и накормить всех голодных Москвы и Подмосковья —
«Ой, маменькин сынок, должен отпроситься у мамуси! Мамочка, а можно я схожу в гости к любимой женщине?! Нельзя? Ох, опять все вручную? Ха… как тебе такая перспектива?.. У тебя много работы? Это твои проблемы. Абраша, все миллионеры такие инфантильные или мне такой достался? Что? Ты еще не миллионер, а только учишься им быть? Даже и не пробуй меня разочаровывать своим дешевым лузерским юмором!.. Да, и не забудь что-нить прихватить, а то в прошлый раз приперся с пустыми руками.»
Однако – долгожданная встреча все-таки была назначена. Лили умела добиваться своего! Ну, или ей так казалось.
«Если хочешь быть любимой – люби себя, а другие подтянутся!» – таков был девиз Лили. Марк зубоскалил и дразнил её: «Лили – золотая ручка, по прозвищу Аффирмация… Кстати, как правильно пишется? Через «о» или «а»?» Он смотрел на неё с явной насмешкой.
– Котенок, конечно же, через «А»!
Абрам появился в жизни Лили как призрак из другого, денежного и скучающего мира. Он не был завсегдатаем театров; его стихией были деловые встречи, гламурные презентации и рестораны, где счёт за ужин мог потянуть на её месячную зарплату. В «Театр на Заре» он попал случайно. Его босс, директор какой-то большой компании, получил два «позолоченных» билета на сенсационную постановку «Чайки» – ту самую, где режиссёр-провокатор вывалял актёров в краске и оставил на них лишь иллюзию одежды.
У босса внезапно поменялись планы, и пара билетов перекочевала в руки Абрама, его расторопного адъютанта-заместителя. «Забирай, разберись, что такое культур-мультур, – бросил шеф. – А мне надо разобраться со своими женщинами, которые знали-знали друг о дружке и вдруг решили выяснить со мной отношения.»