Слава Лошадка – Седьмая реальность (страница 5)

Глава 2

И вот все та же комната, но нет ни Вано, ни инструментов, ни фонаря, а по углам факелы, горящие спокойным голубоватым светом, и вся обстановка будто новей, моложе, четче линии, и на дверях нет никаких рисунков. Я присмотрелся к факелам — нет там живого огня, из бронзового основания торчит толстая овальная трубка, от нее и свет. «Как это возможно?» Чувствую чье-то присутствие.

— Вано? — лопочу еле слышно. — Это ты, друг?

— Это друг, но не тот, кого ты ищешь… — ответили мне из темноты.

Огромная фигура отделилась от стены, и по мере ее приближения ко мне свет становится ярче. Я стою, выпучив глаза, открыв рот от страха, словно парализованный, потому как озарено уже лицо незнакомца, и оно… не человеческое! Так же, как и его рост. На меня смотрит существо с огромными блеклыми, будто подведенными глазами, без бровей, ресниц и волос на вытянутом, продолговатом черепе. Носа и рта почти нет, а тонкая кожа, то ли от света, то ли от виднеющихся вен, отдает синевой. Фигура длинная, тощая, сутулая, возвышается надо мной на полметра. «Не убегай! — сказало существо, не открывая рта. — Я не причиню тебе зла!» И я вдруг понял, что оно говорит со мной телепатически, в моем подсознании — информация приходит в мозг, и все!

От страха я втянул голову в плечи и ищу глазами выход. Вращающаяся дверь открыта, пячусь к ней и выскакиваю в коридор, чтобы убежать как можно скорее. Диск все еще за щекой, я бегу и попутно пытаюсь достать его. Ничего не выходит — он сросся со мной, я ковыряю его пальцем, языком, вдавливаю в щеку и грызу зубами, бесполезно, диск не хочет покидать меня. Я бегу в смутной надежде, что, когда закончится тоннель и я покину это место, там, наверху, увижу спящий лагерь, своих друзей, вздумавших разыграть меня, напугать, чтобы мне неповадно было больше соваться сюда без разрешения.

И вот поверхность. Но ни палаток, ни огонька, ни деревянных заграждений, только пустыня, звезды, полная луна, и по всей округе темнота кромешная. Я замешкался. Назад пути нет, там чудовище, впереди неизвестность. И передо мной нет пирамид! Дошло наконец. То, что стояло здесь тысячелетиями, попросту отсутствует! От страха, бега, переживаний и сжимающей сердце тоски перехватывает дыхание, и кружится голова. Позади слышу женский смех. Последняя капля. Теряю сознание.

— Эй, вставай! — слышу я сквозь обморочный туман. — Поднимайся, надо идти!

С трудом разлепляя веки, вижу темные блестящие глаза, с усмешкой смотрящие на меня. Я шарахнулся было в сторону, но быстро понял, что передо мной человек. Точнее, юная женщина, с гладкими черными волосами, черными изогнутыми бровями и улыбкой, открывающей взору белые, хищные зубки.

— Кто вы? Где я? — шепчу я непослушными губами.

— Неважно, пока неважно. Бежать надо отсюда! — Вдалеке, за горизонтом, розоватым сиянием рассвет освещает пески, открывая взору гряду строений незнакомого города.

— Откуда здесь все это? И где пирамиды? Где стоянка ученых? — бормочу я, все еще не веря своим глазам.

Девушка вперила в меня нетерпеливый взгляд:

— Потом объясню, нам надо вернуться под землю, здесь твоя жизнь в опасности… — и тут же схватила мою руку, чтобы с силой, не свойственной хрупкой особе, дернуть и поставить меня на ноги.

— Но там чудовище!

А незнакомка наступает уже на плиту входа.

— Давай, ты первый…

Я замешкался, но лишь на мгновение, прежде чем послушно шагнуть в темноту.

Знакомый уже коридор, сверху слышится скрип засова — вход закрыт.

— Ну, пошли, Лёша!

Идем.

— Откуда вы знаете мое имя? Почему моя жизнь в опасности? Какой сейчас год? И вообще, что здесь происходит? — Вопросы сыплются как из рога изобилия.

Девушка приостановилась, с улыбкой зыркнула на меня, затем подала маленькую ладошку для рукопожатия:

— Азанет! Вот и познакомились!

И пошла вперед, грациозно, как кошка, прекрасная, в хлопковом покрывале, подпоясанная веревкой и босая, но от этого еще более прекрасная. И ощущение, что знаю я ее давно и близко, и говорила она на русском, и вся ее стать, и рукопожатие — на современный манер. «А может, я сплю? Или в бреду?» — Я ущипнул себя, и боль, и диск за щекой, и теплая женская ладонь, влекущая меня по коридору, говорили об обратном. И вот мы на месте, Азанет пропустила меня вперед, и дверь плавно повернулась, закрываясь. У стены снова зашуршало.

— Азанет, иди пока, тебя позовут…

Существо не вышло на свет, видимо, чтобы больше не испугать меня. Девушка тут же скрылась. Из мрака слышится мне будто вздох. «Я ждал тебя… — пронеслось в голове. — Теперь ты в прошлом и должен помочь нам… Не случайно твое появление…»

Я пытаюсь объяснить:

— Я не знаю, как здесь оказался, в общем, я нашел диск... там! — киваю на площадку за центральной дверью. — И… нечаянно он оказался у меня во рту... а теперь — во! — Я поводил языком по внутренней стороне щеки. — Прилип!

Существо кивает, телепатически отвечает мне:

— Я знаю, так и должно быть…

— А вы кто? Марсианин? Пришелец?

— Если тебе будет так удобно — да. Впрочем, далее иначе чем «Пришелец» ты меня называть не будешь. Как и устройство у тебя за щекой не иначе как «диск», а это, — он поднял палку со стеклянным набалдашником и потряс ею, — «скипетр», на том и остановимся.

Я не верю своим глазам: «Это же из моего сна! И существо, и палка с кругляшом!» — Но удивляться теперь буду я часто.

А пришелец продолжает:

— Этот диск, что ты нашел, — устройство, помогающее переместиться во времени. Неконтролируемо и только назад, но это не чудеса… Во всем, что ты увидишь далее, только физика. Необычная, конечно, но все же… Чудо здесь лишь момент времени, в который ты перемещаешься. Ведь только Бог решает, где тебе быть... И ты не можешь охватить своим сознанием этого чуда, понять его замысел, а можешь только тыкаться, как слепой котенок, в поисках подсказки…

Помолчал, задумавшись.

— Диск. Попав на слизистую или в кровь и войдя с человеком в симбиоз, он меняет структуру крови, делая ее отдельным, живым организмом. Тебе остаются лишь душа и мысли. Ты так же живешь — думаешь, чувствуешь, но внутри происходят другие процессы, независимые от твоих желаний. Кровь — как готовый к бою солдат: борется с вирусами, раком, старением и любого рода травмами. Ты почти бессмертен. Тебя нельзя ранить, но убить можно. Отрубив голову или испепелив дотла…

Я в шоке, все услышанное кажется мне бредом сумасшедшего.

— Теперь никак, пока никак, ты привязан к этому времени особой задачей. Впрочем, об этом позже… Хватит с тебя на сегодня информации…

Азанет тихонько подошла ко мне и взяла за руку, а Пришелец вбрасывает мне в голову: «Она будет сопровождать тебя. В этом времени у вас один путь», — и нотки сожаления слышатся мне в его тоне, хотя и не слышу я голоса, а Азанет увлекает меня уже вниз по ступеням.

Вид сверху теперь мало напоминал тот, что я видел накануне: всюду копошатся люди, телеги без лошадей ездят по узеньким улочкам, сигналя зазевавшимся прохожим резким пищанием клаксонов, все шумит, галдит, смеется, люди группами выходят из храма, а вокруг подземного озера — детвора. Город живет своей привычной жизнью. Но впереди снова ненавистные, опасные ступени, и по памяти я снова сажусь на пятую точку, чтобы сползти. Азанет прыснула со смеху, отпустила мою руку и, то убегая вниз, то с легкостью поднимаясь обратно и вися над пропастью на одной ноге, дразнилась и не знала, что при виде ее манипуляций сердце у меня замирает, ухая, уходит в пятки, и я ругаюсь, кричу, умоляю прекратить, но все через смех, через взгляды исподтишка, через тайный интерес понаблюдать за ней. И вот наконец твердая почва.

Снова моя рука в ее руке, и Азанет влечет меня за собой, попутно объясняя, где тут что.

— Храм. Рынок. Библиотека.

«Хм, библиотека?» — думаю я, любуясь чистым лицом девушки, ее гладкой, смуглой кожей, а вслух:

— Куда мы идем?

— Домой!

— А мы что, живем вместе?

Она не ответила, лишь краска разлилась по ее лицу. Дальше шли молча. Проплутали между одинаковых домов, прошли несколько административных зданий.

— Роддом. Больница...

Одно из них привлекло мое внимание. Из его крыши в небо зигзагообразно выходил монолитный тоннель, подобный тому, через который я попал в подземный город.

— Дом терпимости, — пояснила Азанет, ничуть не смутившись. — Но год назад его закрыли, теперь здесь приют для сирот.

Я помотал головой: «Чудеса! В борделе открыть детский дом, да еще и с выходом наверх…» Но в этот день у меня было столько впечатлений и потрясений, что я быстро забыл о нем.

Мы зашагали дальше, прошли бани, очистные сооружения, несколько каналов, пересекающих улицы. Прохожие и водители телег оглядывались на меня, их смущало, как я одет. Внешность же моя оказалась вполне стандартной для этого места — светлоглазых, высоких блондинов здесь пруд пруди. Впрочем, и арабы есть, и еще кто, не знаю, но все статные, как на подбор, породистые, словно специально подогнанные под шаблон.

Смеркалось. Когда я очнулся наверху, было раннее утро, с тех пор прошло от силы два часа, а здесь уже вечер. Солнца нет, а закат был, по горизонту маячили прощальные лучики света. Рыжеватым своим отблеском, душной, темной окантовкой и воздухом, сонным и безмятежным, он словно говорил: «Пора по домам!» Люди возвращаются в жилища, зажигаются окна, торчащие из них матери зазывают детей домой, и город наполняется запахами еды и звуками вечерней суеты.