Слава Лошадка – Седьмая реальность (страница 3)

Не буду описывать путь, это долго и неинтересно, скажу лишь, что на место мы прибыли вечером, уставшие, голодные, и встретил нас местный гид, прекрасно говоривший по-русски. Он указал места в машине, сам сел за руль, и мы покатили. Я предполагал, что нас повезут сразу на место раскопок, и очень удивился, когда автомобиль остановился возле отеля.

— Надо выспаться!

— Отдохнуть с дороги…

— И поесть, все-таки инклюзив предполагает шведский стол! — Я поражался способности моих коллег договаривать друг за другом.

Отель был среднего звена, немного обшарпанный, с устаревшим интерьером. Номера также не выделялись из общего фона. Кровать застелена не новым, но чистым бельем, шкаф, тумба, телевизор и стол — вот и все нехитрое убранство. Молодой араб принес ужин, на удивление обильный и вкусный, я поел и лег спать. Несмотря на усталость, мне всю ночь не спалось, преследовало предчувствие — плохое предчувствие, — и наутро чувствовал я себя как разбитая телега. Друзья же выглядели свежими и отдохнувшими.

— Что, не спалось? — увидев меня, засмеялся Вано.

— А ты хорошо спал, когда впервые по заданию поехал? — заметил Стас и с высоты своего роста потрепал его по темным волосам.

— Ну, это когда было!

— Девочки, не ссорьтесь! — шутливо оборвал их Семен Андреич. — Поехали!

Мы залезли в желтый микроавтобус, и нас повезли на место работы. Ехали мы довольно долго. Я таращился в окно, пытаясь отыскать местные достопримечательности, но видел только отели разной степени благоустройства, высотные здания из стекла и бетона да ничем не примечательные дома местных жителей.

— Вот и Нил! — пихнул меня в бок Вано.

Я увидел главную реку Африки и пожал плечами:

— Ничего особенного, грязно…

— Дальше пойдут трущобы, там вообще смотреть нечего…

Промелькнули однотипные дома горожан, и вот наконец пустыня. Холмы, голубое небо, желтый песок. Приехали! В автобусе работал кондиционер, но было влажно и душно. Сейчас же, на выходе, меня обдало таким горячим воздухом, что я поперхнулся. Сказать, что было жарко, — не сказать ничего. Встретил нас мужик средних лет с седыми бакенбардами и трехдневной щетиной.

Он широко улыбнулся и по-английски сказал:

— Добро пожаловать! Следуйте за мной, я вас провожу.

Я знал английский, поэтому ответил:

— Здравствуйте, куда идти?

— Сейчас все объясню! — и он повел нас к Сфинксу. Еще издали я заметил возле его левой лапы что-то вроде строительных лесов. Англичанин говорил, а я переводил ребятам.

— Месяц назад один неудачливый турист провалился здесь под плиту. Все подумали, что ему конец, и каково же было удивление, когда из-под земли послышался крик в десяти шагах от места, где он исчез. Мужика с горем пополам достали. Вызвали нас, мы тут неподалеку в пирамиде работали, посмотрели, а там монолитный тоннель, узкий, конечно, но длинный, а в конце дверь цельногранитная. Ни ручек, ни выступов, ухватиться не за что. Ковыряли мы ее долго — ни в какую! Зазоров нет, в щель даже лезвие ножа не входит. Тут бы все и закончилось, но кто-то облокотился на нее — и она сдвинулась! Оказалось, вращающаяся конструкция. Мы поднажали, и нам удалось открыть ее. А за дверью огромная камера и еще три двери, но те не открываются, как мы ни старались. Пришлось вызвать специалистов из других стран, но никто так и не понял, как их открыть. Вспомнили про русских — не в обиду, друзья, вы знаете политическую обстановку. Вы парни смекалистые, на вас теперь вся надежда!

Так, за разговорами, мы подошли вплотную к деревянному ограждению. Все вокруг пестрело спекшимися от жары разного размера палатками, мангалами и разбросанными личными вещами работников археологии. Тут и там они сновали, суетливые, разнообразного вида и национальностей, несмотря на жару, готовили завтрак на костре, перекликаясь между собой на разных языках. Знойный ветер нещадно дул, поднимая вверх мусор.

— Вот где дружба народов! — сострил Вано. — А мы все Союз вспоминаем!

Англичанин посмотрел вопросительно, я перевел, он хихикнул и, выставив руку вперед, имитируя Ленина, пошел. Мы за ним. Подошли к могучей лапе Сфинкса. Огромная плита возле нее была отвернута и стояла вертикально.

— Тоже вращающаяся конструкция! — пояснил англичанин и посветил фонариком в проем. — Находка там, но это потом, сначала обживитесь…

Растянули палатку, установили мангал и сели возле, ожидая. Дышать было нечем, каждое движение сопровождалось волной липкого пота и одышкой. Мы взмокли. Через короткое время я начал ощущать на коже пощипывание, а пот, сбегая по лбу, затекал в глаза.

— Спрячься в палатку, не то сгоришь! — заметил мое состояние Семен Андреич. — Тебе все равно здесь оставаться…

— Как? — опешил я.

— Ты пока тыл прикрываешь, учись, студент, но не переживай, с тобой будет Вано. Если понадобитесь, позовем…

Потом старшие товарищи ушли, оставив нас заниматься хозяйством. Точнее, Вано должен был показать мне, что к чему на импровизированной полевой кухне. До вечера мы промучились от духоты. Нас одолевали мухи и потоки пота, о том, чтобы выйти наружу и заняться своими непосредственными обязанностями, и речи быть не могло, разговаривать также не было желания. Все существование сводилось только к борьбе с жарой. Я то и дело словно в спячку впадал, а когда выныривал — снова раскаленный воздух, снова мухи и пот.

Наконец стало темнеть, солнце, освещая небосвод багряным заревом, уходило, а вместе с солнцем постепенно это место покидал и зной.

— Интересно, что же там? — задумчиво проговорил Вано.

— Вот дождемся их и узнаем…

Вано вздохнул нетерпеливо:

— Ну сколько можно ждать! Эх, ладно, пойдем учиться прислуживать господам нашим, мать их ети…

Мы выползли. От песка исходит жар, как от нагретой сковороды, но в целом стало легче. Мягкий ветерок колышет палатку, воздух уже свежее, и назойливая мухота разлетелась по своим закуткам на ночевку. Развели костер, поставили котелок и наварили полевой бурды. Вскоре из-под лапы Сфинкса стали появляться люди. Они разбредались по своим стоянкам, где такие же, как мы, уже ждали их с ужином. А наших все не было. Вано тревожился и с надеждой вглядывался вдаль — по всему было видно, как ему хочется расспросить ребят. И вот показались знакомые фигуры. От радости Вано вскочил и побежал навстречу, и я вижу, как, поравнявшись с ними, он без умолку, возбужденно жестикулируя, задает вопросы, а они смеются:

— Сначала по расписанию обед!

Наконец все поели, у каждого чай. Совсем стемнело, мы сидим вокруг костра, и дует уже из пустыни прохладой.

Слышны разговоры:

— …заперты они изнутри да прикипели уже от времени, срослись со стеной. А может, это не двери вовсе, а подпорки для потолка, ведь такая тяжесть сверху давит! Целый Сфинкс!

— А просверлить? — предположил я.

На меня посмотрели, как на дикого:

— Ты думай, что говоришь! Кто даст его испортить? Он же памятник! Вообще, конечно, там и без того работы непочатый край, надо все задокументировать, взять анализы... так что мы здесь надолго… Вано завтра с нами, рук не хватает, ты остаешься здесь, в тылу — за главного. А теперь спать!

Мы залезли в палатку и улеглись, закутавшись в спальники. На улице стало холодно, как бывает в ночной пустыне, а внутри палатки от нагретого песка — температура оптимальная. Вскоре послышалось мерное сопение товарищей, а мне совсем не спалось, из головы не шли рассказы друзей. «Что же там за дверями?» Рисунки и письмена совершенно не интересовали меня, что-то неизведанное и загадочное находилось за ними, и тянуло меня туда как магнитом. Я ворочался, иногда присаживаясь на постели, теребил волосы и вздыхал. Неведомая сила подстегивала непременно идти туда, и совладать с собой не было сил. А потому я встал, надел куртку, взял фонарь и направился к заграждению у Сфинкса.

В щель между досками проглядывала отвернутая плита, освещенная полной луной. Она так и манила подойти ближе. Я осторожно перелез через забор, на цыпочках приблизился к отверстию и посветил фонарем. Мне открылся углубленный проем с каменными ступенями. Я уже было шагнул в пустоту, как вдруг почувствовал прикосновение на своем плече. Словно под гипнозом — вижу Вано.

— Туда нельзя! — громким шепотом сказал он. — Узнают, что без старшего заходил, уволят без выходного пособия! И не тебя одного… — Он аккуратно развернул меня в обратную сторону и увлек за собой. Мы пошли, и чем дальше отходим от места раскопок, тем больше спадает с меня оцепенение и проясняются мозги.

— Что со мной? — спросил я Вано.

— Не знаю, — ответил он, округлив глаза, а затем кивнул наверх: — Сейчас полнолуние, может, ты лунатик?

Я тоже взглянул на небо и пожал плечами. Проем по-прежнему влек меня, только теперь мне страшно — ведь это уже навязчивая идея. Мы вернулись, и до утра я забылся тяжелым сном.

Мне снилась Луна, мерцающая в темном небе маленькой звездочкой, которая затем начала приближаться, словно кто-то рывками тянул ее. Я оглядываюсь, вижу темную, узкую фигуру высоченного роста, одиноко стоящую в пустыне. В руках у существа палка с набалдашником в виде светящегося голубоватого шара, из которого по спирали в пространство выходит прямоугольная плоская проекция. На ней наша Солнечная система, незнакомец водит по ней пальцем правой руки и перемещает что-то. Я пригляделся. Палец его гонит Луну от Марса к Земле, и с каждым движением Луны по проекции я вижу, что она в реальности приближается и диск ее уже огромен. Стало светло как днем, и она вот-вот врежется в Землю. Но Луна останавливается, как и палец незнакомца, и он повернулся ко мне, лица под капюшоном не разглядеть, но чудится мне в его взгляде торжество.