Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 51)

Татары — очень гостеприимные, внимательные, зоркие люди и отличаются, я бы сказал, южной живостью ума. В дружной семье здешних нефтяников, состоящей из представителей десятков национальностей, населяющих Советский Союз, — русских, украинцев, азербайджанцев, башкир и других, они, естественно, составляют основной костяк.

Для пущей убедительности позволю себе рассказать об одном конкретном человеке. Это инженер Саттаров, работающий на бензинном заводе, подвижный человек, покоривший меня своим красноречием.

Прежде всего он полюбопытствовал, как меня зовут, как величают по отчеству.

— Константинович? Отлично. Стало быть, Василий Константинович. А меня звать — Узбек Газизович. «Товарищ Саттаров» — звучит слишком официально.

Так вот, новый мой друг Узбек Газизович поведал мне по-русски, скороговоркой, которая так очаровательно шла к нему, много интересных вещей о татарских обычаях, искусстве, о поэте Джалиле. И еще о том, как пялили на него глаза жители венской столицы, узнав, что он татарин.

— Жители Вены, — шутливо говорил Узбек Газизович, — представляли себе татар такими, какими они изображены в учебниках древней истории. Вот и делали большие глаза, узнав, кто я.

И еще рассказал он мне, как недавно ездил в Киев и посетил места прежних боев. Как вошел в дом, где квартировался в те дни, и никто не узнал его. И только дочь хозяев вскрикнула: «Это Женя!»

— Много наших людей побывало на войне, — доверительно, спокойно продолжал Саттаров. — Они выполнили до конца свой долг перед Советской отчизной. И Джалиль выполнил свой долг.

Погибшего в Моабите поэта горячо чтут по всей Татарии…

3000-й километр

В таком молодом, открытом недавно нефтеносном районе, как Татария, техника, естественно, самая современная, «одного поколения» с техникой спутников и межзвездных кораблей. Этим и обусловлена особенность, характерная для этих мест, — отсутствие скоплений вышек. Само давление пласта «выдает» нефть на поверхность, а помогает поддерживать это давление на нужном уровне вода, нагнетаемая с поверхности в огромных количествах. Это непрерывное, разумно направляемое извержение. Жидкость сама поднимается на поверхность. Исчезли насосы, доставлявшие столько хлопот промысловикам. Скважины теперь редки, и вышки им не нужны. Из земли торчит труба, рядом — измерительные приборы — и все. Едешь километр за километром и не видишь обычного для таких районов стального леса из вышек.

Новейшие достижения техники — автоматика, управление на расстоянии по проводам либо по радио — стали здесь привычным будничным явлением. Регулирование колоссального дебита воды — от вывода ее из рек, очистки, передачи по трубопроводам и до включения в нефтяной пласт — полностью автоматизировано. Один диспетчер руководит со своего пульта управления — по проводам или при помощи телекоманд — пятнадцатью скважинами. В случае аварии он тут же направляет к месту бригаду механиков, находящуюся в его ведении.

В дни, когда я объезжал промыслы Татарии, шла доводка системы автоматизации более сложной операции — добычи нефти. Система на удивление проста. Казалось бы, нужна огромная площадка, на которой были бы обозначены все скважины. Но вместо этого я увидел панно величиной с обыкновенный стол, на нем — несколько кнопок да измерительных приборов. С этого пульта один диспетчер (к слову сказать, профессия эта становится теперь одной из наиболее важных в нефтяной промышленности, как и в других отраслях народного хозяйства) контролирует работу ста двадцати скважин. Как? Очень просто. Нажимая определенные кнопки, он «вызывает» любую скважину и с помощью измерительных приборов получает нужные ему данные. Об авариях его немедленно оповещает автоматизированная система.

Нефтяники Татарии овладели сложной техникой в исключительно короткие сроки. Мне рассказали об одном из них — Махмуде Мулукове, простом рабочем, который предложил собственную схему автоматизации промыслов, охватывающую семьдесят скважин. Предложенная им установка действует, а схема так и названа: «схема Мулукова».

Узнав об этом процессе стремительной модернизации техники нефтедобычи, приезжий невольно задается вопросом: как строят свою жизнь нефтепромысловики, труд которых в значительной мере облегчен?

Вот то, что я наблюдал своими глазами. Рабочий день нефтяника сокращен до семи часов. Причем такое сокращение ничуть не сказалось на зарплате. Напротив, она выросла, ибо автоматизация обусловила увеличение производительности труда, выпуск продукции на душу рабочего.

Применение автоматики по добыче нефти позволило, с одной стороны, повысить производительность труда, увеличить количество продукции, а с другой, — сократить рабочее время нефтяников. А это со своей стороны дало возможность рабочим больше внимания уделить их учебе. Большинство молодых нефтяников учится. Одни учатся на курсах по повышению квалификации, другие в вечерних средних школах, третьи — в техникумах и вузах.

Стремление к учебе появляется у рабочих как следствие этого сложного диалектического единства «человек — автоматизация». Рабочий, благодаря тому, что у него больше стало свободного времени, получил возможность больше уделять внимания повышению своего культурного уровня.

Подлинно сенсационной показалась мне инициатива бригады нефтяников, руководимой молодым инженером Юрием Корчагиным. Бригада носит имя Германа Титова. Девиз бригады: «Личный вклад каждого в строительство коммунизма». Этот вклад, согласно программе, утвержденной советом бригады, тесно обусловлен трудом, учебой, поведением в быту каждого члена. («Каждому рабочему — инженерные знания», «Каждый член бригады должен заниматься общественной работой» и т. д.)

Юрий Корчагин, с которым мы познакомились на промысле, пригласил меня домой. Он рассказал мне о жизни своей бригады, о ее трудовых буднях. Из того, что он поведал мне, меня особенно заинтересовало то, как нефтяники заботятся о подрастающем поколении, о своих детях, о будущих рабочих, которые придут им на смену. Школьников они приглашают на промыслы, а сами в свою очередь приезжают в школы, устраивают совместные прогулки в лес, по грибы, проводят вместе всевозможные мероприятия. Помогают старшие товарищи и отстающим ученикам: навещают их, беседуют с родителями.

Не отступают они и перед более сложными случаями. Много пришлось, например, повозиться с юношей, который жил со своей бабушкой. Других родственников у него не было, и парень от рук отбился. Ребята устроили его на работу. Он не явился в назначенный час. Тогда они выслали за ним машину. Со временем ему помогли вернуться в школу, подтянули по русскому языку и математике. Когда он получил первую зарплату, они поинтересовались, на что он истратил деньги. Оказалось — на костюм себе да на подарок бабушке. Что ж, неплохо!..

5200-й километр. Красный Феникс

— В 1947 году возрожденный завод «Запорожсталь» дал первую плавку. В 1949 году была введена в действие последняя мартеновская печь. Реконструкция завода была завершена. Но какой это был исторический гандикап! Двадцать лет спустя после завершения строительства завод давал тот же объем продукции — сказались годы военной разрухи…

Я слушаю рассказ молодого человека, одетого в черный, элегантный костюм, словно он собрался на прием. Это секретарь парткома «Запорожстали». Беседа наша длится уже целый час. За это время я узнал множество интересных подробностей из истории завода и города.

— Оставалось одно — сократить как можно быстрее разрыв, — продолжает он. — Так начался период нового состязания со временем, с техническими пределами агрегатов, в целях увеличения продукции. И наши сталевары оказались в этой битве на высоте. Завод «Запорожсталь» не только преодолел отставание, но сегодня занимает почетное место среди лучших сталелитейных предприятий Советского Союза. Этот стремительный штурм потребовал от рабочих Запорожья упорства, дисциплины, решимости, героизма не меньше, чем в годы первых пятилеток или военное время.

Я записываю эти слова и то и дело поглядываю на секретаря парткома. Неужто он и впрямь так молод, как кажется? Или у него просто вид моложавый?

Едва закончив учебу, он еще успел участвовать в реконструкции последних «Сименсов» в 1949 году. Значит, ему уже было никак не меньше 30 лет.

— В результате рационализации и модернизации производства мы теперь выпускаем стали в три раза больше, чем в 1950 году, слябинга — в четыре раза. Введение автоматизации, новых современных технологических методов неузнаваемо преобразили всю нашу технику. Что и говорить о таких новшествах, как передвижка домны-гиганта, ввод кислорода в расплавленный металл! Они требуют смелости, расчета, совершенного владения законами химии. Ответом на эти возросшие требования жизни было широкое распространение знаний среди всех — буквально всех до последнего человека — сталеваров на основе плана повышения квалификации, разработанного по предложению парткома…

Я слушаю и думаю об этом необыкновенном кипении творческого труда, столь поразившего меня в городе сталеваров. Хотя что тут удивительного? Сталь, как и нефть, одна из основ прогресса современного общества. Развитие общества неразрывно связано с развитием промышленности. Производство стали — решающий фактор в самом захватывающем экономическом соревновании, которое знала когда-либо история. Но в том-то и дело, что в этом соревновании социалистическое общество располагает не только более совершенной системой организации производства, но и явными преимуществами морального порядка. Человек здесь трудится не только ради обеспечения более высокого уровня жизни, но и во имя благородной и великодушной цели — созидания лучшего мира на земле.