Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 49)
…Город Владимир и Владимирская область прославились героическими делами в годы Великой Отечественной войны. В боях против фашистских захватчиков были удостоены звания Героя Советского Союза 146 владимирцев. Герой-космонавт Валерий Кубасов тоже родился здесь, на этой цветущей в наши дни земле, где бережно сохраняют величественные культурные творения и памятники русской истории…
Но вот настает 28 мая, и вместе с другими писателями, журналистами, многочисленными страстными поклонниками пушкинского гения мы едем к Пскову, еще одному древнему культурному центру России, любуясь по пути сосновыми лесами, стройными светло-коричневыми стволами деревьев, приветливо тянущих к нам свои вечнозеленые ветви, березовой ратью в серебристых доспехах.
С нами ехал обаятельный Ираклий Андроников, руководитель и неутомимый организатор этой экспедиции в пушкинские края. Его сопровождала жена, Вивиана — существо очаровательное, скромное и прелестное, словно растущие в тени цветы. Был тут и Сергей Михалков, поэт, чьи басни пользуются большой известностью, и другие советские и зарубежные писатели.
Приехав, мы на скорую руку ознакомились с Псковом, а потом нам предстояло осмотреть окрестности города и отправиться в Михайловское — это была главная цель поездки. Времени почти не было, но и того, что мы увидели, было достаточно, чтобы убедиться в верности слов Белинского, предпосланных в качестве эпиграфа к альбому фотографий этого древнего центра России: «Не говорите, что у нас нет памятников, что знаменитейшие события нашей истории записаны только на сухих страницах летописей, но не переданы памяти потомства в произведениях искусства… Они рассеяны всюду, особенно в старинных городах наших, но не всякий хочет замечать их… По одним этим памятникам можно бы прочесть в главных очерках историю Руси…»
Таким городом-памятником является и Псков, а эта история, не только запечатленная на страницах летописей, но и увековеченная в зданиях, скульптурах, полотнах, ныне изучается, восстанавливается с любовью повсюду, во всех республиках обширного Советского Союза. А рядом возводятся современные культурные центры и промышленные гиганты, причем новое не теснит старину, не зачеркивает ее.
Здесь много веков тому назад жила Ольга, ставшая затем женой Игоря и великой княгиней Киевской Руси. Она посетила Византию, откуда вернулась христианкой. Во второй половине XIV века Псков становится независимым городом. Тогда и начался его расцвет. Вся история русского северо-запада написана кровью на псковской земле и под стенами города, подвергавшегося опустошению и вновь воздвигаемого после тяжких сражений с тевтонцами, татарами, армией Стефана Батория, войсками короля Густава Адольфа, а потом с самыми жестокими грабителями всех веков — гитлеровцами. Псков, эта пограничная крепость, в конечном итоге вышел победителем. В XV и XVI веках это была самая мощная твердыня России — стены достигали девяти километров в длину, из тридцати девяти башен одиннадцать, овеянных легендами, сохранились по сей день.
Как повсюду в СССР, и здесь развернуты восстановительные работы, исследование археологических пластов приводит к открытию все новых и новых памятников, которым реставраторы возвращают прежний, первоначальный вид. В Пскове просто теряешься среди храмов и монастырей, свидетельствующих, как и другие реставрированные памятники, о широкой торговой и ремесленной деятельности, о неповторимой духовной жизни прошлых времен. Особенно живо я почувствовал ее, знакомясь с величественным Спасо-Преображенским собором; по всей вероятности, здесь и хранился псковский список «Слова о полку Игореве», который позднее, в начале 90-х годов XVIII века, купил Мусин-Пушкин; этот список погиб в московском пожаре 1812 года. К счастью, величайший шедевр древней русской литературы еще до пожара был издан; так началась его блистательная жизнь в литературе. Я бы не касался всего этого, если бы сам не был занят в течение пяти лет работой над переводом «Слова о полку Игореве», а это потребовало и изучения русского языка, и ознакомления с историей Русской земли, о которой так часто говорится в поэме. «Слово» связывало меня с Псковом и его окрестностями, со всем, что было и есть в этом краю, еще ближе, теснее.
Чувства советских людей к этой древней земле хорошо выражены в песне отважного партизана Ивана Виноградова, с которым я познакомился здесь же. Песня была написана в декабре 1941 года и называется «Клятва». Так как я убежден, что она печаталась в сборниках партизанских песен, воспроизведу лишь две строки:
В них тот же высокий дух патриотизма, который пронизывает «Слово».
Читая свои стихи на вечере в богатой городской библиотеке Пскова, мы — узбекский поэт Саян, молодая поэтесса Надя Кондакова и автор этих строк — особенно глубоко ощутили, как гармонично сочетаются в душе советского человека патриотизм и любовь к культуре. Вечер, конечно, посвящался годовщине Пушкина, поэта, который, как никто другой, поднял на вершины поэтического творчества русский стих, взращенный в золотой купели «Слова о полку Игореве».
Мы и приехали сюда на Пушкинские торжества. И 31 мая отправились к Пушкинским горам, на родину поэта.
Я ездил по маршрутам Чехова в его родной Таганрог, где стоит дом, в котором он родился, в Гурзуф, в Ялту, где остался его дом, превращенный в музей. В Ялте мы долго беседовали с Марией Павловной, вспоминавшей с горячей любовью своего любимого брата. Я был в Ясной Поляне, где жил великий Толстой, создавший достойную «Слова» новую эпопею о России Кутузова, Андрея Болконского, Пьера Безухова, Наташи Ростовой, России Платона Каратаева. Проезжая по донским землям, я познакомился с родиной Михаила Шолохова и имел счастье близко узнать автора «Тихого Дона», этой эпопеи социалистической революции. Я видел удивительные по красоте памятные для истории места, которым гиганты литературы посвятили бессмертные страницы. И все же нигде я не испытывал такого волнения, как на родине величайшего русского поэта Александра Сергеевича Пушкина, увенчанного славой мирового гения. Как сказано у нашего Эминеску:
Испытываешь чувство, будто ты проник в священную обитель, напоминающую леса древнего мира, куда вход дозволен лишь избранным, да и то не более чем несколько дней в году. Но сюда съезжаются люди со всех концов Советского Союза, чтобы посетить места, где родился и провел часть — возможно, лучшую часть — жизни автор «Евгения Онегина», «Бориса Годунова» и многих других замечательных творений, написанных на прекраснейшем русском языке, волнующих и поныне сердца десятков и миллионов людей. Кабинет поэта, гвоздики на столе, словно дожидающиеся его прихода, рукопись с гусиным пером на ней, книги, свеча в подсвечнике, зажженная невидимой рукой, на стене портрет Байрона, коробка с двумя пистолетами на полке, книги — все говорит сердцу, все сливается с образами столько раз прочитанных пушкинских стихов, которые хранит память. А рядом — домик няни, рассказывавшей ему чудесные русские сказки, и аллея, по которой он прогуливался с Анной Керн:
И на каждом шагу, пока ходишь по памятным местам Михайловского, Тригорского, Петровского, между холмами, через мосты, парки и речки, вспоминаются стихи или строфы пушкинских стихотворений. Только здесь постигаешь всю глубокую связь между чудесными картинами Пушкинских гор и его поэзией, запечатлевшей их в слове, осветившей их своим сиянием.
Конечно, такие места не подходят для торопливых туристских прогулок — они священны. Здесь жил Пушкин, здесь его могила. Эта земля требует сосредоточенности и высокого парения мысли…
Могила Пушкина в Святогорском монастыре. К ней не спускаешься, а поднимаешься по ступенькам, испытывая чувство, что возносишься к вершинам, увенчанным гением поэта. Памятник, окруженный оградой, удивительно прост; светлым пятном выделяется он среди высоких старых деревьев, обрамленных голубым фоном неба. Стоял ясный июньский день. В самой простоте могильной плиты есть что-то возвышающее. Но особенно потрясло выступление детского хора и нескольких солистов во главе со знаменитым тенором Иваном Козловским, чей удивительный талант не подвластен годам.
Мы встречались с ним и раньше. Увидев меня, он крикнул издали по-румынски: «Трэяскэ!» («Да здравствует!»). Я был глубоко растроган.
Но вернемся к празднику. Хор пел под куполом храма, на славянском и латинском языках звучали творения крупнейших композиторов мира. Я человек отнюдь не религиозный и, слушая эту музыку, был полон одной лишь верой — верой в бессмертие пушкинских творений. Не знаю, как поют ангелы, но едва ли их голоса звучат более стройно и чисто, чем этот детский хор, руководимый волшебником Козловским, чем звонкий его тенор, светлый и прекрасный, возносившийся над слушателями, благоговейно внимавшими ему и забывшими обо всем, кроме красоты и искусства. Казалось, сами стены монастыря раздвинулись и воспарили, а Пушкин находится среди нас, в сердце каждого из нас.