Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 40)
— Вы что, свою жену не любите?
— Да нет же у меня никакой жены!
И словно все между ними стало вдруг ясно, оба они замолчали надолго. Ехали долго, часа два, пока не достигли балки. Дамиля туго натянула поводья.
— Смотрите, вон он, ваш хрусталь!
Захан соскочил с коня. На дне балки, среди камней и гальки, нанесенных весенним половодьем, лежал большой камень. Инженер с первого взгляда узнал — это хрусталь! Дымчатый хрусталь. Захан с трудом взял его в руки, повернул его к солнцу. Ярко вспыхнули прозрачные сверкающие грани.
— Дамиля, погляди, это же дымчатый хрусталь, красота-то какая! — Он осмотрелся — конечно, хрусталь принесло вместе с водой с гор, о месторождении тут и говорить было нечего. Он огорчился, но ненадолго, вероятно, судьбе было угодно, чтобы хрусталь стал поводом для свидания с Дамилей.
— Возьми его себе на память! — предложил он.
Немного поколебавшись, девушка взяла камень.
— Ну и тяжеленный же!
— Я отвезу его тебе, — предложил Захан.
Обратный путь показался им еще короче. Дома их встретили приветливо. Предложили Захану поесть, но у него были еще дела в сомоне, и он отказался. Вечером, когда он уезжал, девушка повстречалась ему на краю поселка, вроде бы совсем случайно. Маленькая всадница помахала ему рукой, крикнула: «Счастливого пути!» — «До встречи!» — отозвался он.
Все это мгновенно припомнилось Захану, когда он бережно держал в руке треугольник письма. Еще немного помешкав, чтобы продлить удовольствие, он, наконец, распечатал его. «Здравствуй, Захан! Спасибо за письмо. А все-таки ты человек не да конца искренний. До свиданья. Дамиля».
Странное письмо! Он улыбнулся, представляя ее интонацию, но ему было не до смеха.
Испытание терпения
Захана разбудили крики. Он быстро вскочил и выбежал из юрты.
— Посмотрите, инженер: этот соня, которому поручено двух коз караулить, уснул, а козами волки закусили. Что мы будем теперь есть?
— Ничего не поделаешь, волки добычу не возвращают, — постарался успокоить рабочих Захан. — Придется мне съездить в Булган и добыть мяса.
— Я этих волков убью, — горячился незадачливый сторож, совсем молодой парень.
— Так они и станут дожидаться, — зашумели его товарищи, — если уж ты рядом с козами был, да не уберег, и волков-то, по твоим словам, не видел, так что уж теперь говорить…
Захан спать больше не хотел, умылся и пошел на работу. Около семидесяти процентов запланированных работ было выполнено, а рабочие еще только дошли до основного пласта. Надо бы съездить в город, поговорить о продлении работ.
Хрусталь… Его знали еще древние греки. Считали замерзшей водой. Один мудрец и дал ему имя «кристаллос», что означает «лед». В четырнадцатом веке хрусталь продолжали называть затвердевшим снегом. И лишь в семнадцатом, сравнивая удельный вес воды и хрусталя, определили природу последнего — камень! Его сверкающие грани переливались в женских украшениях, из хрусталя делали потолочные украшения во дворцах королей и царей, им украшали королевские жезлы. Все самое чистое, самое святое человек привык сравнивать с хрусталем.
В начале века хрусталь все еще служил для украшений, но по мере своего развития наука отняла хрусталь у ювелиров. Началась эпоха содружества хрусталя с техникой. Для чего Захан и его товарищи живут в степи, жарятся на нестерпимой жаре? Ищут хрусталь для украшения царских покоев? Отнюдь нет! Отряд геологов ведет разведку хрусталя по заданию народа, хрусталь нужен народному хозяйству Монгольской Народной Республики. Тот хрусталь, что уже разведан и добыча которого уже началась, будет использован для производства средств связи. В мире из-за недостатка горного хрусталя уже началось производство искусственного. А в Монголии, на родине Захана, его огромные запасы, надо только наладить добычу. «Моя страна сияет, как хрусталь!» — вспомнились Захану стихи одного монгольского поэта. И хрусталь бывает разный, как бывают разными люди. У одних душа чистая, как белый хрусталь, у других темная, как дымчатые кристаллы. Но если дымчатый хрусталь очистить от примесей невозможно, то душу человеческую высветлить можно. Вот в его отряде многие за это время окрепли, стали лучше, чище, и отношения между людьми улучшились. Ну, съели волки коз, все огорчились, но ведь крупной ссоры не вспыхнуло. Захан радовался своему выводу и напевал песню:
Однако на работе Захана ждало разочарование: несколько скважин бездействовало — рабочие разъехались по домам: пора, мол, детей развозить по интернатам.
— Кто разрешил? — с упавшим сердцем расспрашивал Захан.
— Рабочие у нас все вольнонаемные, вот и решили, что вольны уйти в любое время.
Захан немедленно разыскал Долдоя.
— Заправляй машину, в сомон поедем.
В Булгане Захан заказал разговор с управлением.
— Возьмите трубку, — сказала телефонистка буквально через несколько минут, — управление на проводе.
— Алло, алло! Это начальник управления? Говорит Захан. Какой Захан, спрашиваете? 26-й Цагантолгойтский отряд знаете? Я говорю от его имени. Приезжайте срочно к нам. Ойдов? Нет, он не вышел на работу, до сих пор болен. У нас здесь трудности.
— Понимаю, понимаю, — зарокотала трубка, — а вы сами не могли бы приехать?
— Нет, — отрезал Захан, — требуется ваше присутствие. Положение отряда сложное. До свидания.
— Ты не спятил, Захан? — поинтересовался Долдой, присутствовавший при разговоре. — Самого начальника управления вызвал приехать!
— Пусть приедет и на месте познакомится с отрядом. А то будем ждать, пока Кобдо о нас позаботится, так и зима наступит, — возразил инженер.
После их отъезда минут через тридцать в Булганском отделении связи раздался междугородный звонок. Говорили из Улан-Батора.
— Девушка, недавно я говорил с Заханом, подзовите-ка его к телефону!
— К сожалению, это невозможно, он уже уехал…
Столичный гость
Через несколько суток над степью появился вертолет. В поисках удобного для посадки места он долго кружил над поселком и, наконец, приземлился. Дверца вертолета отворилась, и первый, кого увидел Захан, был Геннадий Петрович. Вслед за ним появилось еще двое.
— Знакомься, Захан, — сказал Алмазов, — это начальник управления.
— Ну, рассказывайте, что у вас тут происходит, — решительно потребовал начальник, сразу приступая к делу.
— Плохо с рабочими, их в отряде осталось совсем мало. Кобдо помощи не оказывает.
— Созовите совещание и пригласите главного инженера, старшего инженера, горных мастеров и механика.
— Извините, но у нас только один инженер — это я.
— Огромный отряд, с трехмиллионным бюджетом, а штатов не хватает? — начальник покосился на своего спутника. «Наверное, начальник отдела кадров», — подумал Захан. Так и есть, ведь он уже имел с ним дело, когда ходил за назначением.
— Штаты, конечно, есть. Да вот людей нет, — вздохнул начальник отдела кадров.
— Почему не назначили выпускников этого года?
— Они в городе остались. Во-первых, уезжать далеко охотников мало, а во-вторых, в Улан-Баторе на специалистов тоже спрос большой.
— В известность меня почему не поставили?
— Думал, достаточно, что ваш заместитель в курсе дела.
Очевидно, разговор этот был кадровику неприятен — лицо его пошло красными пятнами.
— Как же вы один справляетесь? — спросил Захана начальник управления.
— С самого начала, то есть со дня приезда я выполняю функции инженеров различных статей. Трудно было с самого начала, а теперь и вовсе.
— Ладно, пойдемте на объект.
— Почему молчите, что у вас нет рельсовой дороги? Без узкоколейки какие разработки могут вестись!
— Мы непосредственно подчиняемся Кобдо. Вот копии моих рапортов.
Начальник читал, и по мере чтения на лбу сбегались глубокие морщины.
— Ладно, — сказал он, — с безответственностью пора кончать. С Кобдо мы разберемся. Сейчас наш кадровик поедет в сомон и обеспечит набор рабочей силы. Соберете мне рабочих. Я ознакомлю их с мерами, которые мы примем для улучшения их труда и быта.
Когда пришли немногие из оставшихся в отряде рабочих, начальник управления долго с ними беседовал. Рассказал о важности работы, которую они делают, о роли добычи хрусталя в пятилетнем плане, обещал обеспечить карьер рабочей силой, непременно прислать врача. Захану он сказал:
— А вам, товарищ инженер, в этом году на помощь рассчитывать не придется — инженеров у нас в запасе нет, будете работать, как работали до сих пор. С вами останется Геннадий Петрович.
Захан просиял:
— Коли так, мне больше никого и не надо, сами справимся.