Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 38)
Словом, беседа с председателем объединения результатов не дала. Опечаленный гибелью рабочего, да еще такой бессмысленной, Захан вернулся в отряд. Наутро он проснулся от сильных ударов в самодельный гонг. Захан выскочил из юрты — в старый котелок колотил Ломбо. И, послушные сигналу, из юрт дружно потянулись рабочие.
— Завтракать ступайте! — закричала повариха.
— Некогда сегодня, до жары надо успеть побольше сделать, — отвечали рабочие, — начнет припекать, вернемся и позавтракаем.
С тех пор Захану не пришлось больше беспокоиться о соблюдении нового распорядка дня. Несчастный случай с Дамдином подействовал сильнее всех его призывов, и это омрачало чувство удовлетворения.
Разве это любовь?
Однажды рабочее утро Захана началось со спора с водовозом. Сэрэтэр-гуай подошел к инженеру и потребовал, чтобы ему была выписана премия.
— За экономию бензина! — заявил он.
— И сколько же вы сэкономили? — уточнил Захан.
— Шестьсот литров. Вот у меня и справки есть о пробеге машины.
— Как же вам удалось? — удивился Захан. — Дорога здесь идет напрямик, расход бензина на один километр должен быть стабильным.
— Может, вы еще скажете, что я бензин водой разбавляю ради экономии? На то я вам отвечу, товарищ инженер: бензин — не молоко, воды не терпит.
— Сколько же отсюда до источника? Кажется, километров тридцать?
— Как! Тридцать! Все сорок пять.
— По-моему, вы ошибаетесь, Сэрэтэр-гуай.
— Ничего подобного, сорок пять! — настаивал водовоз.
— В таком случае поехали. Проверим сами.
Как старался водитель набрать в пути лишние километры! Старательно объезжал малейшее возвышение, не пропустил нижайшего бугорка, и все-таки, когда машина, обогнув низкую сопку, выехала к ручью, откуда брали воду, оказалось, что прошла она всего тридцать два километра.
— Будем считать тридцать три, — великодушно предложил Захан и тут же рассердился: — И не стыдно вам, дядюшка Сэрэтэр? Вы хотели меня обмануть, государство обмануть.
— В первую поездку мне так показалось, — смущенно ответил водитель, — я так запомнил и больше внимания не обращал.
— Разве механик не проверяет?
— Он с моих слов записи делает.
— Действительно, каждый километр, может, и не учтешь, вы лишний раз за водой съездите, но только механику говорите правду, иначе закон окажется не на вашей стороне!
Сэрэтэр на это ничего не ответил, а на предложение набрать воды, раз уж они приехали, только хмуро кивнул. Пока они качали воду, к источнику подъехал грузовик. Шофер открыл капот, чтобы остудить радиатор.
— Еще до полудня далеко, а вода закипает, — посетовал он огорченно. В кузове грузовика сидели пассажиры. Захан не обратил бы на них внимания, если бы вдруг слуха его не коснулась знакомая казахская речь.
— Дамиля! Ты же напиться хотела. Слезь и напейся!
— Сейчас, — с готовностью отозвался высокий девичий голос, и Захан увидел, как девушка лет семнадцати-восемнадцати в шелковой пестрой жилетке поверх платья поставила ногу на колесо, не решаясь спрыгнуть на землю.
— Разрешите, я помогу вам! — предложил Захан, подавая ей руку.
— Спасибо, — прошептала девушка.
— Это я должен благодарить судьбу за эту встречу, — по-казахски ответил Захан.
— Так вы казах? А я приняла вас было за халхасца[12].
— Похож на монгола?
— Не отличить!
— А где вы живете?
— В Булгане, сомонном центре.
— Наш геологический лагерь вон в той стороне. Мы ведем разведку горного хрусталя.
Старая казашка с машины нетерпеливо окликнула девушку:
— Дамиля! Что ты там заболталась! Пей да возвращайся в машину, сейчас поедем.
Девушка поспешно наклонилась к источнику. Жилет натянулся, подчеркивая высокую красивую грудь. Легкий ветерок шевелил полы шелкового платья. Почувствовав на себе взгляд Захана, девушка обернулась, и глаза их встретились. И оба они сощурились, словно при взгляде на яркое солнце. Она пила из руки, капли воды падали на подол, прокладывая узкую дорожку. Захан следил за девушкой, стараясь не пропустить ни одного ее движения. Он вдруг почувствовал вокруг тишину. Сигнал машины показался ему чужим, враждебным звуком. Девушка вскочила при этом сигнале. И точно от сна, очнулся Захан.
Дамиля поднялась на цыпочки, чтобы забраться в кузов. Он бережно подсадил ее.
Водитель включил зажигание. Девушка неожиданно сказала:
— До свиданья, Захан!
Откуда она узнала, как его зовут? Он замахал руками, крикнул:
— До свиданья, Дамиля, до встречи!
Грузовик развернулся и двинулся в сторону лагеря геологов. Захан бросился в кабину своей машины.
— Сэрэтэр, давай возвращаться, да поскорее!
— Куда спешить? Еще цистерна не наполнилась до краев, — резонно возразил водитель.
— Все равно расплещем по дороге, поехали же!
И покуда Сэрэтэр заводил машину, губы Захана невольно прошептали знаменитые пушкинские строфы:
— Что вы там говорите? — спросил Сэрэтэр.
— Это я вслух задумался, — ответил Захан, — а теперь Сэрэтэр-гуай, гоните что есть мочи за грузовиком.
Какой же водитель откажется проехаться лихо, с ветерком! Сэрэтэр нажал на акселератор.
— Интересно, откуда ей стало известно мое имя? — вслух произнес Захан.
— Кому это «ей»?
— Девушке, что воду пила.
— Она живет в Булгане, я ее раз видел. Так в сомоне знают, что в лагере появился новый человек по имени Захан, видно, она слышала и запомнила.
Машина с цистерной мчалась вовсю, грузовик возле самого лагеря круто взял в сторону. У Захана сжалось сердце. Напрасны были и надежды увидеть еще раз Дамилю. Соскочив с машины, он пошел к скважинам. Молодые бурильщики пели:
Захану показалось, что это о нем.
«Вошла в мой сон и сна лишила…»
Наступили особенно жаркие дни. Зной стоял одуряющий. Прошлой ночью водитель Долдой совсем не спал — Захан это определил безошибочно по изможденному лицу и вялой походке.
— Что с тобой, Долдой?
— Да ничего.