Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 34)

— Первое, что мы построили, когда сформировали рабочую бригаду, была «лежневая дорога» до «старого поселка». Мы прибыли в апреле, но к началу зимы у нас уже были готовы жилые дома…

Автобус останавливается. Перед нами маленький памятник, похожий на миниатюрную нефтяную вышку.

— Это памятник первой буровой скважине. Она как раз находилась здесь. Сейчас сюда приходит много народу. Сложилась даже традиция, когда женится нефтяник, то приезжает сюда с невестой разбить бутылку шампанского об этот памятник. Ну, поскольку мы люди скромные, то бутылку сначала выпиваем…

Перед нами расстилается озеро Самотлор — более сорока километров водной глади. Мы стоим на берегу и думаем о капризах природы; порой она скупа и скрывает от людского взора свои богатства. Вот и сейчас нефтяные залежи находятся на дне озера. Анатолий поясняет:

— Семьдесят пять процентов территории, где мы добываем нефть, лежит под водой.

По насыпным эстакадам, ведущим к платформам, на которых бурят новые скважины и работает бесконечное число уже введенных в эксплуатацию, мы пересекаем озеро. Анатолий рассказывает нам о трудностях, с которыми столкнулись при их постройке; попробовали применять самую разную технику, но в конце концов остановились на созданной здесь — смешивать землю с молотым льдом.

Мы подъезжаем к одной из платформ и проходим туда, где заканчивается бурение нескольких скважин. Буры подвешены на специальном каркасе; как только заканчивается бурение, он передвигается на несколько метров, и люди начинают бурить новые скважины. Протяженность системы позволяет бурить целую цепь из восьми скважин сразу.

Все окружающее нас пространство покрыто нефтяными скважинами, но мы их не видим. Наша переводчица Тамара Саркисова, а она из семьи бакинских нефтяников, тоже удивлена, не видя ручных помп, похожих на те, какими достают воду из колодцев.

— Да ведь Баку — нефтяной дедушка, — шутит Анатолий. — Мы уже давно не пользуемся тамошним методом.

И действительно, единственное, что заставляет подозревать о существовании скважин, — небольшая насосная подстанция, по узкому нефтепроводу гонящая добытую здесь нефть до центрального распределительного пункта.

Молодой геолог с Кавказа, недавно закончивший институт, говорит:

— Поверьте, мы приехали сюда не для того, чтобы зарабатывать деньги. Мы счастливы принять участие в преобразовании этой земли.

Мне кажется, невозможно проще и искреннее выразить высокий уровень политического сознания. Но геолог уже показывает нам насосы, вводящие воду в скважины.

— Озеро для нас не так-то уж плохо. Чтобы получить нефть, нужно ввести в скважины воду для поддержания внутреннего давления. Но, с другой стороны, здесь есть и риск, что нефть уйдет…

Затем он и Анатолий дают нам научные объяснения об утечке нефти, о том, как бурят окружающие центральное месторождение скважины, почему они не вертикальны, а наклонны, и еще тысячу и тысячу вещей, приводящих нас в восторг. Под конец спрашивают:

— Понятно?

Против воли признаемся, что не поняли ни слова, но что после их объяснений мы совсем скоро поймем, почему в СССР никогда не разразится энергетический кризис…

Возвращаемся в город.

Проезжаем по «старому поселку», лежащему на берегу реки, по окружающим его современным кварталам. Заходим в большой универмаг, осматриваем прекрасный книжный магазин, магазин электротоваров. И под конец довольно много времени проводим в теплицах. Здесь нас встречает молодая женщина — директор, с гордостью сообщая, что они полностью снабжают город огурцами, и называет количество тонн. В теплицах выращивают и помидоры. Хотя мы уже пообедали, но нельзя не попробовать овощей, взращенных женскими руками. И вот мы съедаем огромный огурец и два помидора, они не только огромны — они и вкусны.

— Если бы вы приехали зимой, то лучше бы оценили красоту нашего труда…

Мы спешим. Нам еще предстоит посетить отдел планирования и строительства города, работающий в том же здании, где расположен и горком партии. Здесь мы можем встретиться с заведующим отделом, недавно закончившим институт архитектором. Нам демонстрируют планы и макеты, нам сообщают цифры: 69 000 жителей, 110 000 квадратных метров жилой площади в 1974 году. Но китайская пословица гласит: «Один наглядный образ лучше двадцати тысяч слов», и я, рассматривая план развития Нижневартовска, сравниваю маленькое пространство, покрытое зеленой краской — площадь «старого поселка» — с зонами новых застроек, закрашенными разными цветами (каждый цвет — это постройки одного года), и с другими, гораздо более обширными — это постройки в недалеком будущем.

Архитектор слегка ударяет палочкой по зеленому пятну:

— Следующий шаг — перепланировка и перестройка этого района. Когда вы снова вернетесь в наш город, не найдете и следа старого поселка.

В конечном счете планировка и перестройка Нижневартовска зависит не только от этого отдела. Здесь готовят общий доклад и основной проект, затем их направляют в Центральный институт планирования, где уже принимается окончательное решение. Но рождаются эти планы здесь. Отсюда они исходят.

— Вы верите в фей?

Архитектор в удивлении смотрит на меня.

— Да ведь вам выпало на долю осуществить мечту любого архитектора мира: вам дана возможность построить целый огромный город, как Корбюзье, Нимейеру, Алвару, Аалто…

Архитектор улыбается этому совпадению и говорит мне:

— Я верю в социализм, который, как видите, тоже может творить чудеса…

Затем мы говорим на общие темы, и он особо останавливается на том, какое внимание здесь уделяется детям, ведь они, как это хорошо известно, единственные «капиталисты» в Советском Союзе.

— Здесь они наши «хозяева». Мы сейчас строим трехэтажные детские сады. Весь третий этаж отводится под теплицы для растений, цветов, птиц. Так что у детей будет вечная весна…

Мы прощаемся с архитектором. К нашей группе присоединяется еще один Анатолий — из горкома партии, с ним мы продолжаем разговор про детей:

— Жаль, что вы не можете посетить школу. Ученики распущены на каникулы, а то бы вы посмотрели аудиовизуальные средства для обучения чтению и письму. Результаты хорошие. Изо дня в день мы расширяем использование вспомогательных средств при обучении.

Я говорю ему, что мы только что из теплицы.

— Они для нас очень важны. Но, кроме огурцов, мы сами снабжаем себя молоком. У нас более тысячи двухсот коров. А вот остальные продукты нужно везти с Большой земли. У нас тут лишь вода и нефть…

На следующее утро мы едем на центральную насосную станцию, расположенную не очень далеко от Самотлора. Это конечный пункт, куда стекается нефть, добытая в самых различных местах, и здесь же начинается нефтепровод. Все это обширное предприятие включает как саму станцию, так и подстанцию и огромную площадь, занятую нефтяными резервуарами.

Здесь нас ждут Евгений Васильевич Пивиненко — начальник предприятия, Владимир Николаевич Калиниченко — начальник насосной станции и инженер Федор Михайлович Шарипов. Вместе с ними мы начинаем осмотр станции.

Поскольку весь процесс полностью автоматизирован, мы прежде всего идем на контрольный пункт, где встречаем двоих: юношу и девушку. Они обслуживают все это бесконечное количество аппаратов и пультов управления. И здесь, как и в Сургуте, приходится говорить о вкладе молодежи в процесс развития района.

— Средний возраст работающих на предприятии — 25 лет. Ну, разумеется, у нас есть и ветераны библейского возраста, например заместитель по транспорту, у него уже тридцать шесть зим за спиной…

И мы, и сам заместитель, тоже сопровождающий нас, смеемся над шуткой.

В насосном зале установлены четыре огромных турбины, но они работают по две каждую смену. В настоящее время эти две турбины перекачивают тысячи тонн в час. Как нам объясняет Калиниченко, из этого зала автоматически контролируется даже давление в разных коленах нефтепровода, равно как и возможные поломки.

— Если случается какая-нибудь поломка, на панели управления отмечается пораженный участок.

Потом он показывает нам на трубы, тянущиеся по потолку и направленные к турбинам:

— Если случится пожар, огнетушители тоже сработают автоматически.

В этом огромном зале работает лишь один техник. То же самое и в генераторном зале, питающем перекачивающие нефть турбины, расположенные в соседнем помещении. Лишь один техник обслуживает весь сложнейший процесс генерации электроэнергии и его регулирование. Просто поражаешься, насколько научные достижения увеличивают производительность труда человека. Я говорю это Пивиненко.

— Скоро, и тоже благодаря науке, производительность труда увеличится на сто процентов…

Он показывает нам через окна на ящики, сложенные во дворе. В них оборудование для промышленного телевидения. Его должны установить к сентябрю этого года.

— Уже все прибыло. Осталось только смонтировать.

В настоящее время на предприятии работают всего сто техников, но когда вступит в строй промышленное телевидение, их число сократят на 50 процентов.

Я спрашиваю у Пивиненко, хватит ли им двух месяцев для установки телевидения. Он отвечает мне, что на установку первой насосной станции потребовался год, а для этой, полностью автоматизированной, — всего лишь четыре месяца.

— Да нет, времени хватит, но устанавливать надо будет не только телевидение, но и счетчики для контроля поступающей нефти.