Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 32)
Весь берег похож на огромный склад. Многотонные горы песка, земли, щебня, металлические трубы, контейнеры, бетонные балки, бревна, доски, машины, инструменты, железо. Берег похож на муравейник: так и кишат люди и грузовики, причаливают к берегу и отчаливают от него баржи, катера, буксиры. На нижнем конце города тянутся вверх строения нового порта с современными причалами, забитыми разгружающимися и грузящимися кораблями. Я насчитываю более двадцати подъемных кранов, поднимающих по 25 тонн и один мостовой — на 100 тонн.
И совсем не случайно XXIV съезд партии уделил внимание этому строительству. Сургут — центральный транспортный узел зоны, и прогресс транспорта в ней находится в прямой зависимости от темпов развития города. И хотя здесь есть и воздушные пути, и железнодорожные, и шоссейные, все же ясно, что важнее всего пути речные, речной транспорт. В этих условиях логично, что порт — центральный нерв всей перевозки товаров.
Я спрашиваю у Анатолия об объеме перевозок.
— В прошлом году три с половиной миллиона тонн. В этом мы должны превзойти эту цифру.
И меня совершенно не удивляет то, что он мне сказал. За последние десять лет преобразования были столь огромны, что число промышленных предприятий увеличилось почти в пятнадцать раз.
В городе работают десять строительных учреждений, их общий бюджет — тридцать миллионов рублей, в их распоряжении — свои заводы по производству блоков. В городе работают предприятия по исследованию и эксплуатации месторождений нефти.
И хотя добыча нефти в районе Сургута немалая, все же справедливо будет сказать, что по важности она уступает добыче природного газа. А это потому, что в районе Уренгоя — небольшого местечка в южной части Сургутского района — расположены залежи природного газа.
Так жаль, что, находясь близ Уренгоя, мы не можем посетить его. Я говорю Анатолию:
— Это прямо катастрофа, что мы не можем поехать на это месторождение газа.
Анатолий, как обычно, улыбается:
— Ничего, вместо этого вы поедете в Нижневартовск, где находятся месторождения нефти…
Ну что же, наша жажда монументального удовлетворена. «Безупречный» причаливает. Мы прощаемся с командой.
Сейчас должен быть уже вечер. На моих часах — восемь тридцать, но небо светится, как в три часа дня. Мы — в разгаре белых ночей. И вот, не зажигая света, в нашем маленьком автобусе, мы направляемся в гостиницу — прекрасное двухэтажное, бревенчатое здание, построенное в стиле старых изб. Гостиница удобно расположена, и вид из нее чудесный.
…В том самом здании, где нынче расположена редакция газеты «К победе коммунизма», 8 декабря 1917 года была провозглашена в Сургуте Советская власть. Дом бревенчатый — типичная старая сургутская постройка, она-то старая, да работают в ней сегодня молодые юноши и девушки. И наш друг Анатолий Федорович — ему на вид не больше 35 лет — нечто вроде патриарха среди них, где женщины занимают достойное место не только количественно, но и по должностям. За те два часа, что длится встреча, они забрасывают нас бесконечными вопросами о роли кубинской женщины в строительстве социализма. И что поразительно — порой в самой формулировке вопроса уже содержится ответ. У меня складывается впечатление, что спрашивающие нас девушки не столько хотят получить информацию, сколько подтверждение в нашем ответе тому, о чем сами хорошо знают. И вот это знание специфических черт жизни Кубы, нашей истории и экономики для меня — живое и волнующее доказательство жаркой симпатии, которая существует во всем Советском Союзе к острову Свободы.
Из редакции газеты мы едем на рыбоконсервный комбинат. Характерно для этого завода, что большинство рабочих на нем — женщины. Одна из них — Раиса Уланова, директор рыбокомбината, встречает нас у входа и ведет в управление.
— Наш завод производит 10 миллионов банок в год, — рассказывает Уланова, — 39 видов консервов. Кроме того, мы еще производим 16 видов полуфабрикатов. Комбинат работает 24 часа в сутки, хотя производственные смены работают с двенадцати ночи до двух дня. С двух дня до двенадцати ночи мы рассылаем готовую продукцию, в основном полуфабрикаты.
После оживленной беседы Раиса приглашает нас осмотреть комбинат. Мы надеваем халаты и идем вслед за молодым директором. К своему большому удивлению, видим, что в первом цехе разделывают рыбу, похожую на морскую. Раиса с улыбкой подтверждает:
— Мы хотя и далеко от моря, но рыбу для консервов привозим оттуда. Речная идет только для полуфабрикатов.
И вот, одетые в халаты, шапочки и сапоги, мы прослеживаем, как разделывают макрель, подаваемую на транспортере, от первой промывки до сушки, кипячения и приправки, пока, наконец, не укладывают ее в банки. Обход окончен, и в дирекции нам предоставляется возможность попробовать консервы, и даже настоящую сибирскую копченую рыбу, которую знающий все и вся Анатолий мгновенно чистит. Я не знаток, но ее вкус напоминает семгу, а это — высшая похвала.
Мы приканчиваем гостеприимно предложенные нам порции и одновременно узнаем, что комбинат предназначает значительную часть своей продукции на экспорт — на Кипр, в Монголию, Польшу, Чехословакию и так далее.
Автобус ждет нас. Мы прощаемся и едем на электростанцию.
В девятой пятилетке было предусмотрено построить три первые секции ТЭЦ мощностью в 200 000 киловатт в год каждая. Это известие очень обрадовало Сургут, но результат оказался еще более впечатляющим, хотя после того, как побываешь здесь и ощутишь человеческий энтузиазм, ничто уже не кажется странным. Сургут перевыполнил план на сто процентов: итак, они построили шесть секций с общей мощностью 1 200 000 киловатт.
Обо всем этом мы говорим, пока едем к теплоэлектростанции. Владимир Георгиевич Губачев — секретарь партийной организации электростанции ждет нас вместе с председателем месткома.
— Вы впервые на тепловой электростанции?
На такой большой — да, и уж раз нам нельзя (из-за нехватки времени) обойти всю станцию, и уж раз такой обход дал бы многое лишь специалистам, мы решаем ограничиться центральным узлом ТЭЦ.
Мы выходим из управления и идем вслед за Губачевым, который рассказывает:
— Мы лишь часть энергетической системы Сибири, и с каждым днем будем давать ей все больше электроэнергии; в недалеком будущем закончится последовательно строительство двух очередей — каждая по шесть блоков мощностью в 210 мегаватт. В 1979 году завершим вторую очередь. И тогда общая мощность достигнет 2 400 000 киловатт…
Мы беседуем, поднимаясь по лестницам, проходя по коридорам, пересекая залы, где установлены генераторы. Губачев продолжает:
— После 1979 года построим ТЭЦ такой же мощности, как и эта. Тогда общая мощность станет четыре миллиона восемьсот тысяч киловатт. На сегодняшний день мы не только обеспечиваем энергией наш район — а он очень важен с точки зрения эксплуатации нефти и газа, — но мы также подключены к Единой европейской системе; нас соединяет с ней сеть в 500 киловольт.
Губачев особенно подчеркивает особый аспект этой системы — это первый в мире опыт использования попутных нефтяных газов. Электрическая энергия здесь производится от побочных продуктов нефтяной промышленности. Сегодня электростанция потребляет 150 000 кубических метров газа в час.
Затем Губачев говорит нам о трудностях, с которыми сталкивается строительство подобной электростанции в Сибири. Он говорит о стали.
Для ТЭЦ нужно было использовать специальные марки холодоустойчивой стали. В этом районе Сибири средняя годовая температура — 3 градуса ниже нуля. Самая низкая в Сургуте прошлой зимой была — 50 градусов ниже нуля; использовали сталь, с которой можно работать при температуре 60 градусов ниже нуля. Но дело было не только в холоде, дело было еще и в расстояниях. Даже ныне этот район еще недостаточно соединен с остальной страной. Тем не менее именно Большая земля поставляет необходимую технику для этой тепловой электростанции. Сто двадцать заводов СССР работают на нее, и все оборудование, машины, аппаратуру нужно переправлять по Оби.
— Турбины, например, — говорит Губачев, — идут к нам из Ленинграда. Кстати, прекрасные турбины.
Но вклад советских республик не ограничивается лишь техникой. В строительстве и эксплуатации ТЭЦ принимают участие люди сорока национальностей.
— Здесь сейчас работают на производстве 1300 человек. То есть в это число не входят рабочие, занятые на расширении строительства. Из 1300 70 процентов — инженеры и техники. Уровень технической оснащенности станции очень высок. Почти весь производственный процесс полностью автоматизирован.
Мы проходим по огромному залу. Я оборачиваюсь к Губачеву и спрашиваю:
— Каковы размеры этого зала?
Он тотчас же отвечает:
— В длину 240 метров, в ширину — 36, в высоту — 47.
И во всей этой «сибирской» огромности я вижу лишь одного рабочего. Губачев продолжает:
— Из 1300 работающих здесь — 215 члены партии и 200 — комсомольцы.
Сопровождающий нас председатель месткома добавляет:
— Все 1300 — члены профсоюза, а кроме того, 500 присвоено звание ударников коммунистического труда. Это гордость ТЭЦ.
Губачев высок ростом, у него приятное, благородное лицо, а главное, он кажется абсолютно беспристрастным человеком. Думаю, что быть секретарем партийной организации на предприятии, имеющем такое огромное значение для местной экономики, да еще организации, насчитывающей 215 членов, — нелегкое дело. Я спрашиваю Губачева, сколько ему лет.