Слав Караславов – На меридианах дружбы (страница 30)

Подлетаем к Оби и пересекаем ее в низовьях; не видно берегов, которые ограничили бы водное пространство; широкое и величавое, оно разливается до самого горизонта. Порой все вокруг кажется лишь огромным световым пятном, покрывающим землю, будто наш самолет пересекает арктические моря и мы летим над их прибоями.

Когда перед глазами развертывается подобная перспектива, легко понимаешь темпы развития воздушных путей сообщения в области и причину, почему многие из ее жителей раньше познакомились с удобствами самолета, чем с железной или шоссейной дорогой. И становится понятным, почему в Тюмени выстроили такой большой аэропорт.

Разговаривавший с нами минутами раньше пилот медленно разворачивает самолет и заставляет его сделать круг, чтобы мы увидели железнодорожную ветку, которая скоро соединит Тюмень с Сургутом. Эта железная дорога — настоящий гимн инженерному искусству и творческому труду: она вся проходит по совершенно заболоченной почве. В ее строительстве, по словам летчика, решающую роль сыграли комсомольские молодежные бригады.

Окидывая взглядом теряющуюся за горизонтом железную дорогу, я мысленно возношу благодарность авиаконструктору Антонову за создание нашего самолета, который уже начинает медленно снижаться и скоро совершит посадку в Сургутском аэропорту.

У трапа нас ожидает Анатолий Федорович Тубарев, главный редактор газеты «К победе коммунизма», издающейся в Сургуте. Молодой, худой, высокий, он в нашем понимании этого слова не красноречив, но все же разговорчивее Валентина. А кроме того, он может дать нам информацию в лучших журналистских традициях. Так, во время обеда, когда я подношу ко рту огурец, Анатолий на минуту останавливает меня, ему хочется объяснить, что эти огурцы вырастили здесь в Сургуте. Я тут же думаю о климате и отвечаю, что, наверное, очень дорого обходится выращивать их в парниках. Анатолий улыбается: еще дороже обходилось бы привозить их с Большой земли. И вот снова я должен определить себя в пространстве, моем новом сибирском пространстве. Приходит мысль о том, сколько же должен был бы претерпеть этот бедный огурец, чтобы из Украины попасть на стол, за которым я сейчас сижу. Наверняка я глядел бы на него с таким же почтением, как на самого Марко Поло, и уж, конечно, не осмелился бы вонзить в него зубы.

Голос Анатолия выводит меня из моих смутных размышлений и сообщает мне, что сейчас в Сургуте 30 квадратных сантиметров парников на душу населения. А чтобы удовлетворить потребность населения в свежих овощах, зелени и фруктах, они надеются в скором времени иметь по квадратному метру. В городе 68 тысяч населения — немалые усилия придется приложить.

Я пытаюсь поправить его:

— Нет, Анатолий, вас только 67 тысяч 999 человек — поэт Алексей Смольников уже окончательно поселился в Москве.

— Ничего подобного, — отвечает Анатолий, — вот уже десять лет, как я занимаю здесь место Смольникова, так что нас по-прежнему 68 тысяч…

Мне кажется, я уже познакомился с Сургутом по рассказам моего собрата по перу Алексея Смольникова. Сургут — его родной город. Отсюда, едва достигнув пятнадцатилетнего возраста, он ушел добровольцем сражаться в рядах Красной Армии на фронтах Великой Отечественной войны. Алексей мне рассказывал о Сургуте его детства. Небольшой тихий поселок, застроенный деревянными домами. Самой любимой игрушкой его и ребят из квартала, где он жил, был маленький ослик, выросший вместе с ними и принимавший участие в их детских шалостях.

Мы прибыли в Сургут 17 июня, а 25 июня Сургуту будет 350 лет со дня основания, но как город он существует всего лишь 10 лет. Десять лет назад его население составляло лишь 12 500 жителей, но в 1961 году в этом районе были открыты залежи нефти и газа, через три года началась их широкая эксплуатация. Для того чтобы вы получили хоть приблизительное представление о тех гигантских усилиях, которые пришлось приложить в районах Тюменской области и о том развитии, по которому она пошла, удержите в памяти следующие цифры: за весь 1974 год в области было добыто 202 000 тонн нефти, то есть меньше сегодняшней ежедневной добычи…

И вот опять, как всегда улыбаясь, Анатолий говорит нам:

— Это дело рук не только сибиряков, но всего Советского Союза. У нас работают представители 41 национальности. У нас десять тысяч комсомольцев. А чтобы ты понял, насколько большую роль играет в нашем развитии молодежь, я тебе скажу, что средний возраст населения здесь 27—28 лет.

Вот так начинает разъясняться загадка, которую мне задал Миша в Тюмени: отныне и впредь я всегда буду слышать о молодежи; невозможно посетить завод или какое-нибудь предприятие, чтобы тебе тотчас же не сообщили средний возраст трудящихся. Он редко превышает тридцать лет.

На маленьком автобусе мы начинаем объезжать город. Первое впечатление — какая-то путаная пестрота. Мы сталкиваемся с бурлящим, беспорядочным миром. Вспоминаю слова Людмилы: действительно, все здесь растет как грибы после дождя. Повсюду, словно весной, раскрывается земля, творчество вырастает из нее. Мне на память приходит один из персонажей нашего замечательного писателя Феликса Питы Родригеса — Фиореллы; она любила удобно улечься на земле и подсматривать, как растет трава. Здесь, хотя и не лежа удобно на земле, а подскакивая на сиденье нашего автобуса, мы видим, как растет на глазах город. В отличие от столицы области — Тюмени, в Сургуте сосуществует старое с новым: все переворошено, все смешано. Похоже, ничто еще не определено, ничто не закончено. Царит общая атмосфера какой-то временности. Рядом с современнейшим зданием — старый почерневший деревянный домик. За древними кварталами идут новые, за новыми — старые, разумеется, все подчинено строгому планированию, но это как-то ускользает от взгляда простого наблюдателя. И меня это по-особенному радует, ибо общая картина преобразований становится от этого лишь убедительнее, живее. Позднее я выясняю, что быстрота роста населения не позволила сразу отказаться от старых жилищ. Сейчас наступает период «относительного покоя» и в скором времени число старых домов будет все уменьшаться, пока, наконец, они не исчезнут совсем. Суть дела заключается значительно больше в притоке рабочей силы, чем в самом ритме строительства.

Анатолий просит снизить скорость автобуса, чтобы показать нам недавно выстроенный квартал:

— Мы закончили его в этом году. Прежде здесь было…

Есть два слова — «прежде» и «теперь» — которые вы постоянно слышите в Сургуте; два всеопределяющих слова, совершенно четко указывают на 1961 год как на границу, разделяющую прошлое и будущее. Эти два слова соответствуют самому главному, тому, что порой называют по-другому: «город и деревня» или «старый и новый Сургут». Эта параллель между прошлым и будущим, между тем, что было и что будет в городе. Больше того, эти слова запечатлены не только в человеческих умах, вы ощущаете и в самих улицах, и в том, что вас окружает. Вот только в смысле физического пространства «прежде» решительно отстает. И каждый приезжающий в Сургут видит уже не то, что видел его предшественник.

А наш автобус все бежит и бежит дальше; мы останавливаемся у выкрашенного в красный цвет деревянного дома. Анатолий Прохорович высовывает голову в окно и показывает нам его:

— Это первая школа в Сургуте. Скоро исполнится сто лет со дня ее основания. Тогда было всего лишь четырехклассное обучение.

И проводя параллель между настоящим и, в данном случае, далеким прошлым, добавляет:

— Сейчас у нас десять школ-десятилеток и в каждой занимается 960 учеников. У нас есть и техникумы, но в высшем образовании мы еще пока зависим от Тюмени.

Проезжая по Сургуту с Анатолием и Валентином, я начинаю понимать, какое огромное значение имеет сам город для развития всей этой зоны. Я узнаю, например, что на XXIV съезде партии были приняты решения, в которых говорилось о том, что необходимо построить на Оби новый порт, закончить железнодорожную ветку Тюмень — Сургут, в городе же выстроить тепловую электростанцию.

Прежде чем я успеваю обратиться с просьбой, Анатолий уже говорит:

— После обеда мы съездим взглянуть на мост, который строится через Обь.

Этот мост — последнее звено, которое соединит Сургут с Большой землей, — так называют тут западную территорию Советского Союза, не входящую в район.

Два часа спустя мы уже в дороге.

Наш маленький автобус быстро катит по шоссе из бетонных плит. Это шоссе Сургут — Нефтеюганск закончено в 1972 году. Оно строилось четыре года, хотя его протяженность всего девяносто километров.

Это еще раз наглядно показывает, в каких трудных условиях работают люди в этом районе Сибири. Чтобы добраться до твердой почвы, пришлось выкопать огромный ров глубиною от 9 до 12 метров, перевернув, таким образом, миллионы тонн торфа. И благоприятным временем для этих работ была именно зима, когда земля замерзает, прекращается фильтрация грунтовых вод и можно вынимать застывший торф. Затем для создания твердого фундамента предстояло засыпать этот огромный ров землей, песком, щебнем. Но откуда же взяли строительный материал, если все, что мы видели вокруг еще с самолета, — сплошные болота? Слегка наморщив лоб, Анатолий объясняет:

— Землю нужно привозить издалека, из Омска или Новосибирска…