Сладкая Арман – Новогодний соблазн для босса (страница 3)

- Я не буду смотреть на нее вообще,- буркнул я.

- Будь проще, Григорий. Всего одинтанец. Улыбнись. Это всего лишь игра.

Игра. Пока она произносила этислова, мой взгляд упал на маленькую фарфоровую балерину на каминной полке. Ееподарила Ирина. «Чтобы ты помнил, что в жизни есть место не только работе, но илегкости». Я резко отвернулся, но образ хрупкой танцовщицы, застывшей в вечномпируэте, пронзил меня насквозь, вызвав такую острую боль, что я на мгновениезадержал дыхание. Легкость. Она умела ее дарить, как умела дышать. А я так и ненаучился принимать.

- Ладно, - сдался я, чувствуя, какнакатывает знакомая усталость от этого разговора. - Снегурочка так Снегурочка.Буду сидеть и делать вид, что мне интересно.

- Вот и славно. До вечера.

Я положил трубку. Тишина сновасгустилась вокруг, давящая и безмолвная. Я подошел к окну. Москва лежала внизу,подернутая зимней дымкой. Где-то там были люди, которые сегодня вечером будутпраздновать, радоваться, целоваться под бой курантов. А я буду сидеть среди нихс каменным лицом, терпя присутствие какой-то девушки в костюме Снегурочки. Этотгород, сияющий миллионами огней, казался мне гигантской сценой, где каждыйиграл свою роль, а я забыл не только текст, но и смысл пьесы.

И вдруг, совершенно неожиданно длясебя, я поймал себя на мысли: а кто она? Эта самая Снегурочка? Почему она этимзанимается? Неужели ей это нравится? Или… или ее, как и меня, что-то загоняет вэту роль? Может, за ее улыбкой тоже скрывается своя боль? Может, она так же,как и я, стоит за кулисами чужого праздника, чувствуя себя живым призраком,обязанным изображать веселье, пока внутри все замирает от одиночества и тоскипо чему-то настоящему, что было безвозвратно утрачено?

Мысль была странной, несвойственноймне. Я давно перестал интересоваться внутренним миром людей. Они былифункциями, ресурсами, партнерами, конкурентами. Но не живыми душами. Я повторилпро себя ее слова, слова Ирины, которые она говорила, когда я слишком уходил вработу: «Смотри глубже, Гриша. В каждом человеке есть история». Возможно, этаСнегурочка - просто еще одна история. Еще одна загубленная жизнь. Как моя. И,возможно, вглядевшись в ее лицо, я увижу не навязчивый атрибут корпоратива, атакого же потерянного человека, и это странным образом поможет мне вынести этотвечер. Не как начальник, обязанный присутствовать, а как наблюдатель, что хотьна йоту, но роднит его с остальным человечеством.

Я медленно подошел к гардеробной.Мой взгляд скользнул по ряду белых сорочек, но рука потянулась к темно-бордовойкашемировой водолазке. Не такая уж большая уступка. Потом к пиджаку - не черному,а темно-серому, почти графитовому. Еще одна маленькая уступка. Каждое из этихрешений казалось микроскопическим бунтом против того образа, в который язаключил себя добровольно, - образа монолита, не подверженного слабостям. Носегодня монолит дал трещину, и сквозь нее сочился тусклый, но упрямый светлюбопытства.

Я одевался медленно, будто готовясьне к празднику, а к ритуалу. К экзамену на прочность. Сорок минут. Я выдержу. Япредставлял, как буду сидеть в углу, отгороженный от всеобщего весельяневидимой стеной, а она будет порхать между столиками, разбрасывая направо иналево свои улыбки и колкости, и наши взгляды будут встречаться, два одинокихострова в бурлящем океане притворного ликования.

Выходя из дома, я на секундузадержался у зеркала в прихожей. Высокий, строгий мужчина с усталыми глазами.Ничего общего с тем человеком, каким я был раньше. Ни намека на ожидание чуда.Но где-то глубоко внутри, под толщей льда, шевельнулось что-то… любопытство. Непошлое, не плотское. А человеческое. Простое человеческое любопытство к другойодинокой душе, которую судьба, как и меня, заставила надеть сегодня маску.Маска Снегурочки против маски успешного бизнесмена. Грустный карнавал, гдекаждый скрывает свое истинное лицо.

«Хорошо, - мысленно сказал я самсебе, выходя на морозный воздух. - Посмотрим. Посмотрим на эту Снегурочку.Глубже».

Глава 4

Галина

Я не помнила, как добралась до домаКати. Вернее, не до дома, а до ее «апартаментов» - так она называла своюоднушку в новостройке на окраине. В ушах стоял оглушительный звон, сквозькоторый пробивались его слова. «Жирная версия Ватсона». «Складки, целлюлит,обвисшая грудь». «Ты думала, мужчина может хотеть ЭТО?»

Я билась в истерике в лифте,зажимая ладонью рот, чтобы не выть на весь подъезд. Когда дверь открылась, япочти выпала на площадку и, шатаясь, постучала в знакомую дверь.

Катя открыла почти сразу, будтождала. На ней был короткий шелковый халат, из-под которого виднелись кружевныетрусики. В руке она держала бокал с шампанским. Ее лицо, уставшее, но красивое,сначала озарилось удивлением, а потом мгновенно потемнело.

- Боже мой, Галя! Что случилось?

Она втянула меня внутрь. Я, не всилах вымолвить ни слова, просто рухнула на пол в прихожей, обхватив головуруками. Рыдания снова вырвались наружу, судорожные, разрывающие.

- Он… Он… - я захлебывалась слезамии словами. - С ней! В кабинете! На диване!

Катя не стала ничего спрашивать.Она помогла мне подняться, довела до дивана в гостиной, налила в стакан воды исунула мне в руки. Ее пальцы были холодными.

- Пей. Мелкими глотками. И дыши.Говори, когда сможешь.

Я пила воду, давилась ею, нопостепенно дыхание выравнивалось. И я рассказала. Все. Каждое унизительноеслово, каждый брезгливый взгляд. Про Алену с ее гимнастическим телом. Про то,как он назвал меня старухой. Про развод. Про «отступные» в виде нашей жеквартиры.

Катя слушала молча, ее лицостановилось все жестче, а в глазах загорались знакомые мне холодные огоньки.Катя была из тех, кого жизнь била не раз, и она научилась бить в ответ. Бывшаятанцовщица, а теперь… она называла себя «менеджером по особым поручениям». Язнала, что она организует девушек для богатых клиентов. Знакомила,договаривалась, брала свой процент. Для меня она всегда была просто Катей -подругой, которая в трудную минуту могла приютить, накормить и сказать горькуюправу в лицо.

Когда я закончила, она медленноподнялась, подошла к мини-бару и налила мне в стакан коньяку вместо воды.

-Выпей. Трясти перестанет.

Я послушно сделала глоток. Алкогольобжег, и стало чуть легче.

- Ну что, Галочка, - Катя селанапротив, запахнув халат. - Поздравляю. Ты только что избавилась от говна вчеловеческом обличье. Хороший подарок себе на Новый год сделала.

- Какой подарок? - я смотрела нанее мокрыми, опухшими глазами. - У меня ничего нет! Ни жилья, ни работынормальной, ни денег. Кредиты за этидурацкие ЭКО! Куда я денусь? Что мнеделать?

Голос снова сорвался на истерику.Паника, холодная и липкая, сжимала горло.

- Делать? - Катя улыбнулась своейколючей, безрадостной улыбкой. - Жить, дура. Начинать с начала. А для начала -заработать денег. Быстро и много.

- Как?! - выдохнула я. -Копирайтинг? Я с него через месяц с голоду помру!

- Я тебе про копирайтинг и непредлагаю, - Катя отхлебнула шампанского. - У меня есть для тебя вариант. Одинзаказ. Щедрый. Очень.

Я смотрела на нее, не понимая.

- Сегодня вечером, - продолжилаона, глядя на меня пристально, - в одном очень дорогом месте нужна Снегурочка.Не аниматор для детей. Стриптиз. Корпоратив для больших шишек.

Слово «стриптиз» повисло в воздухе,как пощечина. Я отшатнулась.

- Ты с ума сошла? Я? Стриптиз? - язамахала руками, будто отгоняя саму эту мысль. - Катя, ты же видишь, на кого япохожа? Я не Алена! Меня там осмеют! Мне же… мне же будет стыдно!

- Стыдно? - Катя фыркнула. - Акогда твой муженек трахал ту куклу на своем диване, ему было стыдно? Когда онтебя, свою жену, унижал последними словами, ему было стыдно? Нет, детка. В этоммире стыд - роскошь для тех, у кого все есть. У тебя ничего нет. Значит, истыдиться нечего. Только выживать.

Ее слова били точно в цель. Ячувствовала себя оголенным нервом.

- Но я не могу… Я не умею…

- Никто не рождается с этимумением. Надень костюм, улыбайся и двигайся. Сними лифчик - сбрось сарафан -останешься в трусах и лифе. Все. Танец на пять минут. А заплатят тебе, как замесяц твоего сидения за компьютером.

Она назвала сумму. У меняперехватило дыхание. Этого хватило бы, чтобы выплатить несколько платежей покредиту. Чтобы взять паузу и не думать о завтрашнем дне.

- Кто… кто эти люди? - прошепталая.

- Бизнесмены. Топ-менеджеры. Всепри деньгах, все приличные. Никто тебя пальцем не тронет. Это не подворотня.Это высокооплачиваемое шоу. И образ Снегурочки - он немного… снимаетнапряжение. Все же как бы понарошку.

Я сидела, сжимая в руках стакан, исмотрела в стену. Перед глазами стояло лицо Артема. Его брезгливая усмешка.«Сделай одолжение - начни, наконец, следить за собой». А потом - его же слова:«Жирная версия Ватсона».

Ненависть поднялась во мневнезапной, едкой волной. Ненависть к нему. К себе. Ко всей этой жизни, котораязавела меня в тупик.

- А если… если я не понравлюсь?Если, будут смеяться? - спросила я, и в голосе моем слышалась детская обида.

Катя внимательно посмотрела наменя. Ее взгляд стал чуть мягче.

- Галя, послушай меня. Мужикам,особенно уставшим от этих тощих моделей, иногда нужно что-то… настоящее.Теплое. Ты не тощая. Ты - женщина. С формами. С грудью, за которую не стыдно, сбедрами, за которые приятно подержаться. Не все это ценят, но те, кто ценят -платят дорого. Поверь мне.