Скотт Коутон – Серебряные глаза (страница 25)
Чарли почти не помнила, что же случилось потом: все тонуло во тьме, сливалось в калейдоскоп образов и фактов, в которых она никак не могла разобраться. Какие из этих воспоминаний настоящие, а какие – просто плод ее воображения? С тех пор она больше ни разу не была в закусочной. Она знала, что родители тогда сразу же закрыли заведение.
Они переехали в другой дом, а вскоре мать Чарли ушла. Чарли не помнила, чтобы мама прощалась, но знала, что прощание наверняка состоялось. Мама ни за что не ушла бы, не сказав ни слова, однако момент их расставания полностью растворился в глубине ее памяти – сказалось прошедшее с тех пор время и пережитое горе. Чарли помнила, как впервые стояла в дверях отцовской мастерской, после того, как они остались только вдвоем. В тот день отец начал делать для нее механическую игрушку, собачку, умевшую мотать головой из стороны в сторону. При виде готовой игрушки Чарли улыбнулась, а отец посмотрел на нее так, как смотрел потом всегда: словно любил ее больше жизни, и словно эта любовь несказанно его печалила. Чарли знала, что в душе отца сломалось нечто важное, нечто такое, что нельзя починить. Из-за этого отец смотрел сквозь Чарли, как будто не видел, даже когда она стояла прямо перед ним.
Отец больше никогда не упоминал имени ее брата, поэтому Чарли тоже научилась не произносить его имя, словно одно только его упоминание могло бы перенести их с отцом в прошлое, в тот страшный день, после чего сломались бы уже они оба. По утрам она просыпалась и первым делом искала взглядом маленького мальчика, потому что во сне забывала, что его больше нет. Повернувшись к брату, она видела лишь свои мягкие игрушки и начинала плакать, но не звала брата по имени. Она боялась даже произносить его, и постепенно заставила себя его забыть, хотя в глубине души имя все же осталось: Сэмми.
Где-то вдали послышался грохот, он все нарастал и нарастал, словно приближался поезд, и Чарли вздрогнула.
– Поезд? – Она посмотрела вокруг широко открытыми глазами, не до конца придя в себя, не понимая, где находится – в прошлом или в настоящем.
– Все в порядке, думаю, он где-то далеко отсюда. А может, это просто большой грузовик. – Джон взял Чарли за руку и помог подняться. – Ты что-то вспомнила? – прошептал он.
Юноша пытался поймать ее взгляд, но девушка упорно отводила глаза.
– Много чего.
Чарли закрыла рот ладонью и все смотрела, смотрела в темноту, не в силах прогнать всплывающий в памяти образ. Джон держал ее за другую руку, и девушка цеплялась за его ладонь, точно за якорь, удерживающий ее в реальности. «Это происходит по-настоящему. Я сейчас здесь», – подумала она и повернулась к юноше. Какое счастье, что он сегодня вместе с ней. Чарли уткнулась носом ему в грудь, как будто Джон мог заслонить ее от того, что она только что вспомнила, и разрыдалась. Юноша крепко ее обнял и осторожно погладил по голове. Какое-то время они стояли так, не говоря ни слова, потом Чарли немного успокоилась, и ее дыхание выровнялось. Джон чуть ослабил хватку, и девушка поспешно сделала шаг назад, внезапно осознав, как близко они стоят друг к другу.
Руки Джона замерли в воздухе на том месте, где за миг до этого стояла Чарли. Потом юноша справился с собой и, опустив одну руку, другой пригладил волосы.
– Итак… – проговорил он, надеясь услышать ответ и тем самым заполнить неловкую паузу.
– Кролик, – тихо сказала Чарли, глядя на дверь. – Желтый кролик. – Голос у нее дрожал: та жуткая сцена до сих пор стояла перед глазами.
– Уверен, что медведь, которого я видел в ночь исчезновения Майкла, тоже был желтым.
– Ты вроде бы говорил, что он был как остальные? – нахмурилась Чарли.
– Мне показалось… Позавчера, когда мы впервые встретились, все стали говорить, что Фредди был коричневый, и я тогда подумал, что все перепутал. Я хочу сказать, в детстве у меня была плохая память, верно? Я даже не помню, какого цвета был мой старый дом. Но потом ты тоже сказала, что Фредди был желтый.
– Ага, они были желтые, – кивнула Чарли.
Именно этого ответа Джон и ждал.
– Думаю, все это как-то связано: животные из этой закусочной и тот зверь, которого я видел у Фредди.
«И тот, что забрал моего брата», – подумала Чарли. Она в последний раз огляделась.
– Пойдем обратно, – сказала она. – Я хочу уйти отсюда.
– Ладно, – кивнул Джон.
Они направились к двери, и тут на глаза девушке попался лежащий на полу небольшой предмет. Чарли наклонилась и подобрала его: это была какая-то гнутая металлическая штуковина. Джон наклонился рассмотреть вещицу, а Чарли растянула железку, и та с громким щелчком сложилась обратно, так что Джон подпрыгнул от неожиданности.
– Что это? – спросил он.
– Точно не знаю, – ответила девушка, однако убрала находку в карман. Джон задумчиво посмотрел на нее, словно хотел задать вопрос. – Идем, – сказала Чарли.
Они побрели обратно к машине.
«Сначала Сэмми, через несколько лет – Майкл и другие дети… Конечно же все эти исчезновения связаны, – думала Чарли. – Говорят, что молния не бьет дважды в одно и то же место, а уж убийства и подавно случайно не происходят».
– Можешь снова сесть за руль? – попросила она, нарушая долгое молчание. До сих пор единственными звуками были шорохи травы под их кроссовками.
– Да, конечно, – кивнул Джон.
Юноша сумел-таки развернуть машину на узкой дороге, и Чарли, полуприкрыв глаза, снова уставилась в окно. Она смотрела на пролетающие за окном деревья, чувствуя, что задремывает. Лежащий в кармане металлический предмет впивался ей в ногу, не давая окончательно провалиться в сон, и Чарли передвинула его, сонно подумав о том, как впервые увидела одну из этих вещиц.
Как-то раз они с Сэмми сидели в закусочной – она в тот час еще не открылась для посетителей; из окна струился слабый свет, и они играли в какую-то придуманную игру, правил которой Чарли уже и не помнила. Потом вошел улыбающийся отец.
В руках он держал какую-то изогнутую металлическую штуковину. Он показал ее детям, растянул, а потом отпустил, так что та сложилась обратно с громким щелчком. Чарли и ее брат удивленно ахнули, а потом захихикали и захлопали в ладоши.
Отец снова щелкнул металлическим предметом.
– Этой штукой можно откусить нос! – сказал он, и дети опять засмеялись, но отец посерьезнел. – Это пружинный фиксатор, и я хочу, чтобы вы знали, как он работает, потому что это очень опасно. Я хочу, чтобы вы никогда не трогали эту вещь. Именно поэтому мы никогда не суем руки в костюмы животных; если не знаешь, что именно делаешь, можно случайно привести в действие такую штуку и пораниться. Это как с печкой: можно нам трогать печку?
Они с серьезным видом покачали головами.
– Хорошо. Потому что я хочу, чтобы вы выросли вместе с вашими носиками! – воскликнул отец. Он подхватил детей – по одному в каждую руку – и закружился на месте, а малыши весело смеялись. И вдруг что-то громко щелкнуло.
Чарли вздрогнула и разом проснулась.
– Что это было?
– Что это было? – повторил Джон.
Машина не двигалась; Чарли огляделась и поняла, что они уже вернулись на парковку перед мотелем.
Несколько мгновений девушка приходила в себя, осознавая, где находится, потом принужденно улыбнулась.
– Спасибо, что довез.
– Что тебе снилось? – спросил Джон. – Ты выглядела счастливой.
Чарли покачала головой.
– Не помню.
Глава шестая
Вторая машина исчезла с парковки; войдя в комнату, они обнаружили на подушке Чарли записку, написанную крупным, петляющим почерком Марлы:
Ниже была нарисована улыбающаяся рожица и сердечко. Чарли улыбнулась, сложила записку и спрятала в карман, не показывая Джону.
– Что пишут? – спросил он.
– Мы должны встретиться с остальными в кафе… – она посмотрела на часы – через час. – Джон кивнул. Он стоял в дверном проеме, словно чего-то ожидая. – Что? – спросила Чарли.
– Мне надо съездить переодеться. – Юноша указал на свою мятую одежду. – Можно взять твою машину? – Он позвенел ключами.
– О, конечно, только смотри, вернись за мной, – усмехнулась Чарли.
Джон улыбнулся в ответ и подмигнул.
– Конечно.
Когда дверь за ним закрылась, Чарли вздохнула. «Наконец-то я одна». Девушка не привыкла так подолгу находиться в компании; они с тетей Джен жили каждая своей жизнью, пересекаясь только пару раз за день, но с условием: Чарли сама заботится о себе и обязательно говорит, если ей что-то нужно. Чарли никогда ничего не говорила. Она вполне могла поесть самостоятельно, дойти до школы и обратно, учиться на «пятерки» и время от времени встречаться с друзьями. Разве тетя Джен помогла бы Чарли справиться с кошмарами? Стала бы отвечать на нежелательные вопросы? Могла ли она добавить что-то к и без того страшным воспоминаниям Чарли? Поэтому девушка не привыкла к постоянному присутствию посторонних, и поездка в обществе Джона ее слегка утомила.
Чарли быстро приняла душ и переоделась в чистые джинсы и черную футболку, потом легла на кровать и уставилась в потолок. Наверное, после сегодняшнего открытия ей следовало бы прыгать от радости или страха, снова и снова прокручивать в памяти вновь обретенные воспоминания, в надежде выявить что-то новое. Однако Чарли охватило равнодушие; ей хотелось остаться одной, задвинуть эти воспоминания обратно в глубины памяти и больше никогда к ним не возвращаться.