Скотт Коутон – Подойди ближе (страница 15)
Её сумочка висела на левой руке. Она наклонилась, чтобы поднять дочь.
– Давай! – крикнул Джек в ухо Кейси.
Кейси нацепила на лицо лыжную маску и выскочила из укрытия. Пробегая мимо мамы, она быстрым, уверенным движением схватила её сумочку.
– Эй! – вскрикнула женщина.
Девочка заплакала, но Кейси побежала дальше, не останавливаясь.
– Я поймаю злодея, мамочка! – сказал маленький мальчик у неё за спиной.
– Нет, – твёрдо ответила мама. – Стой тут.
Если они что-то ещё друг другу и сказали, Кейси уже этого не услышала. Кейси бегала быстро, и она точно знала, что эта мамочка за ней не угонится – особенно с двумя маленькими детьми на руках.
Отбежав подальше от места преступления, Кейси сняла лыжную маску и убрала её в карман куртки. Потом она замедлила шаг и повесила сумочку себе на руку, словно она принадлежала ей. Хотя, собственно, теперь-то так и есть.
Она встретила ребят дома – по крайней мере, они называли это домом. Кейси, Джек и Эй Джей жили на заброшенном складе. Электричества там не было – приходилось обходиться карманными фонариками и туристическими светильниками. Но крыша там была прочная, да и теплоизоляция ещё работала, так что внутри было теплее, чем снаружи. Они спали в спальных мешках и разогревали еду на маленькой двухконфорочной плитке вроде тех, что обычно берут с собой в поход. Собственно говоря, жить на складе – это как раз что-то вроде похода, только в помещении. По крайней мере, Кейси считала, что так вполне можно сказать.
Она села на один из деревянных ящиков, которые служили им креслами, и положила украденную сумочку на колени.
– Сколько мы добыли? – спросил Джек, заглядывая ей через плечо. Он был остроносым и беспокойным, как крыса.
– Мне нравится, как ты говоришь «мы», хотя всё сделала я, – ответила Кейси, расстёгивая сумочку.
– Это кодекс Воровского Логова, – сказал Эй Джей, сидевший на соседнем ящике. Здоровенный, мускулистый, он отвечал в банде за силовую поддержку. – Мы делим всё поровну.
– Ага, – сказал Джек. – Знаешь, как тренеры говорят: в слове «команда» нет буквы «я»?
Кейси убрала с лица длинные волосы и заглянула в сумочку. Сначала она достала оттуда пакетик маленькой девочки. Неудивительно, что она так кричала. Ей не хотелось терять сладости и пластиковую мелочовку, «выигранные» в пиццерии. Кейси сунула пакетик в карман куртки, а потом наконец-то вытащила из сумки то, чего они все ждали: бумажник.
– Сколько там? – спросил Джек, дрожа от нетерпения.
– Придержи коней, – ответила Кейси. Она развернула бумажник, высыпала оттуда все купюры и пересчитала их. – Так… восемьдесят семь долларов.
Не так чтобы очень уж круто, но и не плохо. Люди сейчас вообще редко носят с собой наличку.
– А как насчёт карточек? – спросил Эй Джей?
– Ищу.
Она посмотрела на водительские права, потом отвернулась. Ей всегда было неприятно думать, что у жертв, которых они грабят, есть лица и имена и теперь им придётся стоять в очереди в автоинспекцию за новыми правами. Кейси достала пластиковые карточки.
– Одна кредитка для заправок, одна простая кредитка.
Карта для заправок им не то чтобы была очень нужна – у них не было своей машины. Так или иначе, они смогут хотя бы купить что-нибудь в продуктовом магазине на заправке. И определённо смогут воспользоваться кредиткой, прежде чем её придётся выбросить. Кейси очень нужны были носки и новая пара обуви. Её кроссовки были сильно побиты жизнью и держались только потому, что их перемотали скотчем, так что у неё постоянно болели ноги.
– Карты попробуем завтра, – сказал Джек. – Так, а восемьдесят семь долларов поделить на три будет…
Он притворился, что с огромным трудом решает пример – даже «писал» в воздухе, словно на школьной доске.
– Двадцать девять долларов каждому. Я сейчас возьму двадцатку, мисс Кейси. И узнаю, сколько можно натусить на двадцать баксов. Вы как, со мной?
– Я пойду, – сказал Эй Джей. – Дай мне тоже двадцатку, Кейси. – Он протянул руку.
– Я, пожалуй, останусь тут, – ответила Кейси. Она, в отличие от Джека и Эй Джея, вечеринки не любила. А вот её мама любила, и Кейси выросла, зная, что после того как мама просадит все деньги за одну беспечную ночь, им придётся как-то выживать до следующей зарплаты.
– Почему? – спросил Джек. – Здесь совсем не весело.
– Я устала. – Кейси убрала бумажник обратно в украденную сумочку. – Я вообще-то пробежалась, не забыл?
Когда парни ушли, Кейси улеглась на спальный мешок и открыла пластиковый пакет из «Мира пиццы Цирковой Бэби». Она достала оттуда картонные очки с хлипкими пластиковыми линзами. На оправе был нарисован какой-то странный робот-балерина. Кейси попробовала надеть очки, но от них у неё почему-то закружилась голова. А если она и должна была в них что-то увидеть, то на складе для этого было слишком темно. Она убрала их в карман куртки, чтобы потом попробовать снова.
Кроме очков, в пакете нашлись только сладости. Кейси и её приятели-воры ели, просто чтобы выжить. Они покупали самые дешёвые бургеры в фастфуде, когда у них были деньги, а когда денег не было, довольствовались украденной в магазинах говяжьей тушёнкой или равиоли. Кейси и не помнила, когда в последний раз ела конфеты. Она нашла красный леденец на палочке, развернула его и сунула в рот, наслаждаясь вкусом ароматизатора «Вишня», идентичного натуральному. Она снова почувствовала себя маленьким ребёнком.
Маленьким ребёнком. Она только что ограбила маленькую девочку. Кейси вспомнила поговорку:
Почему Кейси стала такой? Почему она не похожа на ту женщину, которую ограбила? Кейси не планировала стать воровкой, которая спит на складе. Да и вообще сомневалась, что хоть кто-то ставит перед собой такую цель.
Маме Кейси не особенно нравилось быть мамой. Она работала по ночам и спала днём, и часто, когда Кейси приходила домой из школы, мама смотрела на неё со смесью удивления и раздражения, словно думала: «Ой, я и забыла. У меня же есть ребёнок!» На ужин мама давала ей тарелку хлопьев или сэндвич, а потом уходила на работу в клуб. Пока мамы не было, Кейси делала уроки, принимала душ и допоздна смотрела телевизор. На случай если что-нибудь произойдёт, у неё была чёткая инструкция: позвонить в дверь пожилой соседке. Но ничего так и не произошло. Кейси хорошо за собой присматривала.
Когда Кейси была подростком, мама завела себе нового кавалера, который, похоже, всерьёз вознамерился задержаться подольше, чем многочисленные предыдущие поклонники. У него была стабильная работа, и он мог помогать маме деньгами. Впрочем, был у него и недостаток – он не хотел, чтобы дочь-подросток сидела дома и, по его выражению, «нахлебничала». Он сказал, что в возрасте Кейси уже съехал от родителей и нашёл работу, и именно поэтому он настолько успешен. Когда он сказал маме «выбирай: или я, или Кейси», она даже не раздумывала. Кейси выставили на улицу, когда ей ещё и семнадцати не исполнилось.
Учителя Кейси упрашивали её не бросать школу. У неё были хорошие оценки, а ещё она была спортсменкой, так что могла рассчитывать на стипендию в колледже, сказали они. Но она не могла и учиться, и зарабатывать достаточно, чтобы прокормить себя. Она ушла из школы и находила одну безнадёжную работу за другой; трудилась она отчаянно, но зарплаты не хватало даже на съём жилья и еду. Иногда она жила в маленьких замызганных комнатушках, которые снимала понедельно, иногда перекантовывалась у друзей, пока им это не надоедало.
Её первая кража состоялась в «Феймос-Фрайд-Чикен», фастфуд-ресторане, где она тогда работала. Работа была ужасной. Она часами стояла над фритюрницей, истекая по́том, и каждую ночь уходила домой с таким чувством, словно её окунули в чан с жиром. Однажды, подметая пол в обеденном зале, она заметила, что кто-то из посетителей ушёл в туалет, оставив куртку висеть на спинке стула. Из кармана торчал уголок двадцатидолларовой купюры. Он выглядел слишком заманчиво.
Она дошла с веником до стола и, подметая, незаметно схватила купюру и спрятала её в рукаве. Всё оказалось невероятно просто и даже весело. Она знала, что этот человек даже не заподозрит, что его обокрали. Просто подумает, что надо быть внимательнее.
Кейси получала минимальную зарплату. Чтобы заработать двадцать долларов, ей пришлось бы больше двух часов стоять у фритюрниц, а тут она их стащила всего за минуту. Было в этом что-то волнующее – знать, что тебе что-то сошло с рук, что ты обманула систему.
Вскоре она перестала работать и полностью перешла на воровство – таскала сумочки, обчищала карманы, воровала еду и другие предметы первой необходимости. Однажды на уличном фестивале, когда она таскала кошельки и купюры из карманов зевак, к ней подошли двое парней. Поначалу она испугалась, подумала, что это полицейские, но они не были похожи на полицейских. Один – тощий, нервный белый парень, весь покрытый татуировками, другой – широкоплечий, чернокожий, явно игравший в школе в американский футбол.
– Мы за тобой наблюдали. Ты хороша, – сказал тощий. – Ты когда-нибудь думала о том, чтобы работать в команде, а не в одиночку?