Синди Пон – Желание (ЛП) (страница 14)

— Хорошо выглядишь, — кивнул с одобрением Арун.

Я проехал по полу плавным движением, оттолкнулся пятками и взмыл в воздух. Костюм сидел на мне как вторая кожа.

— Как только он соберет достаточно данных из твоего голоса и мозговых волн, уникальные данные, костюм станет твоим полностью. И будет работать только для тебя, когда ты надеваешь шлем, — объяснила Линь И. — С такой способностью их даже не своруешь.

— Линь И добавила усиленную безопасность по моей рекомендации, — сказал Виктор. — Особенно, для езды на воздушном мопеде. Если упадешь, костюм замедлит падение, а еще выпустит подушку. Это все-таки может спасти жизнь.

— У меня есть мопед? — спросил я, снимая шлем. Он отцепился с шипением. Звук напомнил мне о девушке, которую я похищал, когда она снимала свой шлем впервые. Вдруг в штаб-квартире стало слишком жарко.

Виктор улыбнулся.

— Бюджет не позволил воздушную машину, зато так ты будешь казаться плохишом.

— Ага, мопед был нужен, — сказала Линь И. — Но не другие усиления, которые предлагал Виктор.

— Что? — ответил Виктор. — Как Супермен?

— Супермен? — сказали мы с Аруном.

— Спроси у него позже. У нас есть темы важнее, — Линь И с предупреждением посмотрела на Виктора. — Арун, твоя мама ударила только по верхушке коррупции. Мы знаем, что Цзинь набил карманы всем, кто мог помочь людям, чтобы не дать этому случиться. А еще несколько влиятельных политиков, которые не могли позволить себе ю-костюмы, теперь в них, — она заправила прядь лиловых волос за ухо.

— Все больше причин разрушить корпорацию Цзинь, — сказал я. — Взорвать к чертям.

— Обсудим все подробности. Начинай, Арун, — Линь И взглянула на меня и кивнула на красное бархатное кресло.

Я опустился лицом к экрану на стене. Основная часть помещения, где мы сидели, ощущалась уютной, жилой, с подушками на сидениях и старыми книгами на длинном столе перед нами. Металлические кулоны геометрических форм висели на разной высоте с потолка, озаряя штаб-квартиру, несмотря на закрытые сталью окна.

Арун щелкнул на своей Ладони, в комнате стало мрачнее.

— Линь И работала над внедрением твоей новой личности онлайн за эти месяцы, Чжоу. Ты учился, как мы тебя просили?

— Я читал больше книг на английском…

— Кто твой любимый американский автор? — перебил Виктор.

— По, — ответил я.

— По! Он странный, — сказал Виктор.

— Мне нравится такое.

— Китайский?

— Цао Сюэцинь, — сказал я.

— Романтик, — Виктор устроился на диване рядом со мной и ухмыльнулся.

Я игнорировал его.

Арун повернулся ко мне.

— Чжоу, согласно плану, ты пошел в университет в пятнадцать, ты — гений, — он произнес последнее слово на английском.

— Так что веди себя гениально, — добавил Виктор на английском.

— Шутите? Я с тринадцати лет не ходил в американскую школу, — ответил я на китайском. — Я исключен.

Арун отвернулся от экрана и взглянул на меня серьезными карими глазами.

— Ты самый начитанный из всех, кого я знаю. Ты будешь легко обманывать тех испорченных детей.

— Твоя новая личность будет не сильной, — сказал Виктор. — Люди Цзинь ищут рискованного, богатого и глупого преступника. Не образованного ю-парня из США. И я едва узнал тебя, когда ты вошел.

— Что? — сказал я.

— Точно, — ответила Линь И. — Ты будто набрал пятнадцать пудов мышц с нашей прошлой встречи пару месяцев назад, — она сжала мой бицепс, и мое лицо вспыхнуло. — Что ты делал в своем убежище?

Спал до обеда. Оставался взаперти день и ночь, читал романы и комиксы, лазал по андернету. Читал там дневники нескольких ю-парней и ю-девушек, разрываясь между отвращением и поражением из-за стиля их жизней. А потом в два часа ночи покидал комнату и шел в круглосуточный спортзал, поднимал грузы и лазал по стенам.

— Я стал больше есть, — сказал я после паузы. — И ходить в спортзал глубокой ночью.

— Это заметно, — сказал Виктор. — Ты больше. И бледный, как белый иностранец. Никто не будет искать в тебе светловолосого тонкого парня с той фотографии.

Айрис, похоже, не зря говорила мне набрать мышц. Но я ходил в спортзал, потому что мне нужно было покидать темную комнату, изгонять потом нетерпение ожидания и вымещать гнев на всем.

— Продолжим, — сказал Арун. — Чжоу, ты только закончил обучение как бакалавр по мировой литературе в Беркли по ускоренной программе. Линь И сделала так, что проверяющие убедятся в правдивости этого.

На стене появилась моя фотография. Мои волосы были чистыми и черными. Вместо поношенной черной футболки я был в белой рубашке и серой безрукавке.

— Я так не выгляжу, — сказал я, глядя на юношу на экране — клона Виктора.

— Сейчас так и выглядишь, — Арун направил на меня Ладонь. На миг меня озарил зеленый свет, прибор сканировал мое лицо, как Виктор три месяца назад в «Рокарок». Его пальцы заплясали по Ладони. Мое смуглое лицо с острыми скулами и подбородком менялось на наших глазах на экране. Цвет кожи стал бледнее, карие глаза — почти черными, а лицо стало круглее, сглаживая острые углы. Делая меня взрослее.

Они были правы. Я едва узнавал себя.

— Ты сейчас напоминаешь чем-то ю-парня, — сказал Арун. — Если не решишь добавить себе загар.

Вик фыркнул и вытащил платок с монограммой из потайного кармана, чтобы вытереть лоб. В штаб-квартире было достаточно прохладно, чтобы не потеть. Он просто хотел похвастаться аксессуаром.

— Мы-то знаем твои возможности, Виктор, — насмешливо сказала Линь И.

Виктор подмигнул с привычным очарованием, но я не упустил румянец, проступивший на его щеках.

— Мы решили использовать твое английское имя как вымышленное, — продолжил Арун. — Твоя фамилия достаточно распространена, ее можно оставить. Мы сменили день твоего рождения на первое мая вместо двадцать третьего. Лучше далеко не уходить в создании фальшивой личности, — Арун провел пальцем по Ладони. — Так ты будешь убедительнее.

ДЖЕЙСОН ЧЖОУ высветилось на экране рядом с моей фотографией.

Я отпрянул и врезался в плечо Линь И.

Арун вскинул брови.

— Мы правильно поняли, что тебя этим именем называла только мама? У тебя нигде не отмечено английское имя.

— Да, — я сглотнул ком в горле. — Только мама меня так называла.

Она дала мне имя после смерти моего отца. Она никогда не говорила на английском и звала меня Джейсоном только наедине, словно это был наш секрет, пока она читала мне Роальда Даля и Беверли Клири в детстве. Она перевела меня в американскую школу в Тайпее, когда мне исполнилось шесть, дорогую частную школу, которую она могла позволить, только благодаря ежегодным платежам от бабушки с дедушкой из Калифорнии. Они порвали все связи с мамой, когда она забеременела мной в двадцать три и вышла за моего отца, они признавали ее существование только переводом на ее банковский счет раз в год. Мама никогда не говорила со мной о своих родителях, но даже в юном возрасте я слышал обрывки разговоров, что обрели больше смысла, когда я потерял родителей.

Я ел холодный рис с побегами бамбука и бобовым пюре, потому что было слишком жарко, чтобы разогревать печь. Но я все равно обожал это блюдо. Мы втроем сидели на обшарпанной кухне за круглым деревянным столом, мои ноги висели над землей, и я раскачивал ими.

— Напиши им, проведай их, — сказал отец. Я помнил в отце строгость, а еще как высоко он поднимал меня на руках, как я помещался в его объятия. С папой я был в безопасности. — Они будут рады встретить внука.

Мама отложила палочки и вытерла рот салфеткой.

— Если они отказались видеть тебя, то я отказываюсь видеть их, — тихо сказала она.

Папа обхватил большой ладонью тонкие пальцы моей мамы. Склонился, чтобы поцеловать ее в уголок рта.

В пять лет я был счастлив.

Мы не переезжали из маленькой скромной квартиры, что обеспечивала работа отца на стройке, но он погиб от несчастного случая на работе, и мама все деньги бабушки и дедушки тратила на мое образование. Я учился у лучших учителей английского и мандаринского в Тайпее, у лучших в искусстве и науках. Пока она не умерла. И только тогда бабушка и дедушка из Калифорнии попытались связаться со мной.

Я отказался. Я ничего не знал о них, но подозревал, что они богаты. Я знал точно, что они отбросили маму, и рядом с ней был только я, когда она умирала.

Линь И коснулась моей руки, возвращая меня в реальность.

— Ты в порядке?

Сердце колотилось. Я кашлянул, приподнял уголок рта в своей фирменной беспечной усмешке.