Син Мета – Безумен не мечт'атель, а… (страница 1)
Син Мета
Безумен не мечт'атель, а…
Часть I
Глава 1
И
У окончании переходной тропы, преграждая дорогу грузовику, о чём мог бы думать человек?
Об убегании? Об освобождении миром?
О ничего?
«О чёрт! – пауза, тишина в голове на одинокой улице; даже мысли остановились. – Дай мне силы закончить…»
Точно не о колесах, которые неестественно подпрыгивали, обращенные в брюкву.
Точно не о человеке за рулем.
Точно не о себе?
– О боги! – пауза, хор чувств на безлюдной улице; холодный жар поднялся изнутри. – Претрясно… Нас теперь трое…
В голове, но не мысль, родилось восклицание у человека.
А грузовик не думал останавливаться. Но брюквенные колёса раскололи дорогу надвое, и машина в шаге от человека съехала с тропы. Неожиданно для никого врезалась в столб. Разлетелась хрусталем.
И человек, не рискуя более стоять как столб, развернул с городской тропы и спотыкаясь пошел прочь.
Это был ‘Идиом Хатен’’’-Рид, кто крутил головой, не думая о том, что произошло. Единственная прядь на поле ночных волос, цвета молодой сирени, спадала к молочным губам и колебалась.
И будто прошлое не произошло, он достал из серых брюк телефон, припоминая тропу к другому магазину продуктов, и проверил баланс на карте: незначительный.
– Что это за светящийся камень?
Родилась немысль и озадачила ‘Идиома, поскольку он старался не думать. Он подумал, что от ударов сердца разум шутит над ним, но немысль отшутилась:
– Коли был бы у тебя разум, ты бы не лез под… Не-знаю-что…
Немысль хоть и рождалась в голове человека, но звучала едва ли ему однородно. Скрип по металлу, отлитому из забытого солнца, наполнял слова.
‘Идиом, стараясь не думать больше, подумал: «Может, стоит есть меньше?»
– Эй, кусок глины, ты в своем уме?
«Не в моем ж?» – подумал с разочарованием ‘Идиом.
– А что, в моем что ли? В моем не так пусто. Я даже сначала подумал, что тут людей забыли душой наделить.
– Тут это где? Во мне?
– Нет, пустая голова, в мире вашем. Ты вообще от мира сего?
– Наверное, а ты откуда? – на безлюдной улице прохожий, титан без лица, втоптал взглядом ‘Идиома и прошел мимо.
– Из-за тропа. Можешь не говорить вслух со мной, похоже, у вас это диковинно.
Опомнившись, ‘Идиом посмотрел за плечо: улица, очень широкая и одинокая, но рябь на луже напоминала о людях. Он ударил себя по лбу и вжался в пустую грудь.
«И как ты оказался во мне? И что тебе надо от меня?»
– Как? Это глупый вопрос, а вот что… Помоги освободиться.
«Как?»
– Очень просто: вырасти брюкву.
«Брюкву? Ты голодный что ли?»
– Не я… И брюква не для еды. Даже если бы я хотел тебе рассказать, то ты всё равно не понял бы.
«Едрена вошь, у меня денег почти не осталось, чтоб брюкву не для еды покупать.»
– Нет, кусок глины, ты должен вырастить брюкву! – немысль казалась разочарованной. – Просто забери у кого-нибудь, зачем покупать?
Хатен’’’-Рид нервно посмеялся, закусил губу и стал в телефоне искать ближайший садовый магазин. Пальцы, уставшие, грубые (работа осталась с уходом на отпечатках), – пальцы с третьей попытки попали на надпись «проложить путь»; парню пришлось свернуть с тропы немного правее.
Начинался дождь.
«Я не могу просто взять и украсть брюкву.»
– Не украсть – забрать. Можешь и сказать хозяевам, что тебе нужнее. Или нам, – скрип по металлу прерывался на смех, наверное.
«Так нельзя. Так неправильно.»
– Неправильно… Если такой правильный, то тогда и расторговывайся! Посмотрим, куда тебя заведет это, – разочарованно-заинтересованным звучал теперь металл (?). – Главное. Достань. Брюкву. Я не хочу вечно торчать в тебе. Вернее, всего лишь всю твою жизнь.
Впереди горел торговый центр. Вывеска «Гном» неуютно повисла между двумя домами. И в целом казалось, что соседние здания поедают ТЦ, а не наоборот. Дождь к тому времени усилился, смачивая серую футболку ‘Идиома.
Он перешел улицу, избегая фонарей, и забежал в ТЦ в поисках магазинчика «Садовый».
«Сможет ли он помочь мне?»– подумал парень и увернулся от огромной фигуры, попивавшей бессонный кофе.
– С чем?
«Ой, ты услышал. Ты все мысли читаешь?»
– Их в твоей голове и не густо, – точно, немысль точно была разочарованной. – Нет, я не читаю мысли. Я скорее ощущаю молитвы, идеи. То, что люди хотят отпустить на волю.
Парень прошел несколько открытых дверей и заглянул в ту, которая была грязнее всех. Матовые стены сдавливала зеленая полоса. Резкий запах свежей земли мутил ‘Идиома. А подвешенные лампы напоминали лианы и заливали ярким светом стеллажи в центре.
От сияния разболелась голова – юноша прикрыл ладонью глаза и пытался найти в упорядоченном хаосе что-то.
«Как же ж выглядит эта брюква?»
– Ты смеешься? В вас совсем ничего святого? Дома закрывают луну, землю – серость, а вся зелень в такой конуре?
Но ‘Идиом забыл, что такое смеяться.
– Вам… помочь?.. – сказал сбоку скучающий голос.
Кудрявая студентка переминалась с ноги на ногу. Тонкие руки поправили неудобную форму и спрятались за спиной. Бейджик на салатовом кармане показывал фото совсем не ее и подписался совсем неподходящим именем: «Фелиция».
– Я… Не… В порядке… С-сам найду… – ‘Идиом помотал головой.
Волос пролез в рот, который полнился неприятным ощущением. Он смахнул прядь, достал последнюю конфету и стал жевать, выпуская кислую начинку. Незаметно уголки его молочных глаз сморщились, и парень отвел холодный взгляд от консультанта.
– Хорошо… Если что я буду на кассе, – сказала она и прошептала уходя: – Куда мне деться?
Через десяток минут немысль воскликнула:
– Да вот же! Фиолетовая!
«Это?» – рука потянулась к фото продолговатого овоща.
– Да нет же, олень, это баклажан, вроде. Правее!