Симона Бовуар – Кровь других (страница 34)

«Да, у Марселя есть шахматы. А у меня есть Жан», – подумала Элен. И взглянула на Жана. Только он один. А достаточно ли этого? Ей вдруг снова почудился былой сумрак лавки, пронизанный запахами меда и какао; почудилась та прежняя тоска, готовая опять завладеть ею.

– А вот и гвоздь программы – голубь! – объявил Марсель.

Официант поставил перед ними фаянсовое блюдо и поднял прикрывавший его металлический колпак. Элен с удовольствием вдохнула аппетитный запах горошка. И прошлое вдруг бесследно улетучилось.

– Ешь, – сказал Марсель Денизе. – Твоя беда в том, что ты плохо питаешься.

Дениза бросила на него яростный взгляд, и Элен с Жаном встревоженно посмотрели друг на дружку.

– Я серьезно, – продолжал Марсель. – Еда – наилучший способ постичь смысл бытия.

В ответ Дениза одним взмахом смела тарелку со стола; голубь и зеленый горошек шлепнулись на пол вместе с осколками фаянса.

– Ну хватит с меня! – выкрикнула Дениза. – Хватит! – повторила она и, вскочив, кинулась к двери.

– Я пойду за ней, – сказала Элен.

– Иди, – сказал Жан. – Побудь с ней, сколько понадобится. Я тебя жду дома, сегодня ночью и завтра утром.

Она тоскливо взглянула на него: одна суббота, одна-единственная ночь в неделю!.. Но все же успела догнать Денизу и схватить ее за плечо.

– Давайте я вас провожу, – сказала она. – Хотите?

Дениза молча сделала еще несколько шагов, потом бросила:

– Этот человек… – И остановилась, держась за стену. – Не хочу больше его видеть, никогда… никогда…

Элен заметила, что Дениза едва держится на ногах, и сказала:

– Не нужно стоять здесь, на улице. Давайте пойдем к вам.

Дениза неразборчиво пробормотала что-то.

– Я не поняла, вы не хотите идти домой? – спросила Элен.

– Ни за что! – ответила Дениза.

Она стояла, привалившись к стене и слепо глядя в пространство. Элен смотрела на нее, не зная, что делать; потом решительно сказала:

– Вот что, мы сейчас снимем номер в гостинице. Вас же ноги не держат!

И потащила Денизу через улицу, увидев как раз напротив вывеску «Отель»; холл с глубокими кожаными креслами был оклеен красными обоями, в медном кашпо стояла раскидистая аспидистра.

– У вас есть свободный номер на одного? На одну ночь? – спросила Элен.

– Эмма, покажите дамам номер семь! – сказала хозяйка.

Горничная сняла ключ с доски и поднялась по широкой лестнице, устланной пушистой дорожкой. Она впустила их в номер; Элен не глядя сказала:

– Прекрасно! – и заперла за ней дверь. Потом обратилась к Денизе: – Вам нужно лечь и отдохнуть.

Та развязала вуалетку и бережно положила шляпу на стол.

– Я не больна, – ответила она, присев на край кровати. – Будь я больна, меня можно было бы вылечить. Нет, просто во мне сидит какая-то мерзость, которая отражается на лице, а это неизлечимо. – И она почти с ненавистью взглянула на Элен: – Ну, может, хоть вы скажете, что со мной творится?

– Да ничего особенного, – ответила та.

Дениза презрительно усмехнулась:

– Значит, не хотите говорить?

У Элен заколотилось сердце, ей стало страшно.

– Ну да ладно, я все равно докопаюсь до правды, – зловеще добавила Дениза.

– Послушайте, но это же бессмысленно… – начала было Элен, взяв Денизу за руку, но та резко отдернула ее.

– Вы же знаете… – сказала она. – Вы прекрасно знаете, за что Марсель ненавидит меня! – Она дрожала всем телом. – По ночам он спит на полу, потому что не терпит никаких прикосновений… И он всегда такой вежливый… Лучше бы он меня побил… Скажите наконец, за что Марсель меня так ненавидит?

– Но это вовсе не так, – ответила Элен.

– Не лгите! – яростно выкрикнула Дениза и, оглядевшись, спросила: – Зачем вы привели меня сюда?

– Чтобы вы отдохнули, – ответила Элен, но глаза Денизы опять злобно сверкнули, а лицо исказилось:

– Чтобы я отдохнула? Вы пришли сюда как друг или как враг?

– Вы же знаете, что я ваш друг, – ответила Элен.

– Вы – друг? У меня нет друзей! Я ненавижу себя! – Внезапно она повалилась на кровать и зарыдала, твердя: – Я ничтожество… ничтожество!..

Элен легонько погладила ее по роскошным рыжим волосам.

– Напрасно вы так горюете, – сказала она. – Успех не всегда приходит с первого раза.

– Я знаю, – ответила Дениза. – Просто мне нечего сказать, и я знала это с самого начала. Но тогда что… что же мне делать?! – в отчаянии выкрикнула она. – Скажите: что?

Она рыдала все горше и горше, дрожа всем телом, испуская протяжные стоны. Элен села рядом и прижала ладонь к ее губам.

– Не кричите, – сказала она. – Успокойтесь.

Внезапно Дениза стихла и пробормотала:

– Я так устала…

– Постарайтесь заснуть, – сказала Элен. – А я посижу тут, с вами.

– Спасибо… Простите меня… – ответила Дениза. И закрыла глаза.

Элен потушила люстру и села у ее кровати. В щель между бархатными портьерами пробивался с улицы какой-то неверный, желтый свет. «Так что же будет? – твердила про себя Элен. – Что же будет?»

Она взглянула на Денизу. Ее лицо под спутанными волосами было красным от жара. К чему столько слез и ссор, столько желаний и сожалений? У нее защемило сердце. Жизнь Денизы… Моя жизнь… Крошечные островки, затерявшиеся в черном океане, в пустоте, под бесстрастным небом, обреченные на гибель в равнодушных волнах бытия… «Вот у меня есть Жан». Но ведь и он когда-нибудь умрет, и умрет наша любовь. Останется только эта безлюдная, непостижимая тьма… «Я обманываю себя, – подумала Элен. – Я тоже нарочно обманываю себя». Ей хотелось броситься на кровать и завопить, как Дениза.

А та внезапно открыла глаза и села, резко выпрямившись.

– Что вы здесь делаете? – спросила она.

– Я думала, что вам может понадобиться моя помощь, – сказала Элен.

– Мне никто не нужен! – свирепо отрезала Дениза; потом потерла лоб и сказала: – Я видела сон…

– Вы хотите, чтобы я ушла? – спросила Элен.

– Да, – ответила Дениза, враждебно глядя на Элен. – Вы на меня смотрели, пока я спала.

– Нет, уверяю вас, – ответила Элен.

– Вы на меня смотрели! – повторила Дениза, повысив голос. – Вы мне здесь не нужны!

– Ну хорошо, я уйду, – сказала Элен и встала. – Я приду завтра утром, – добавила она.

Дениза не ответила.

– Завтра утром, – повторила Элен.

Она вышла из номера, постояла с минуту, нерешительно глядя на дверь, но потом все же отвернулась и почти бегом спустилась вниз.

– Такси! Улица Софруа.