Симона Бовуар – Кровь других (страница 33)
– Ты ее убил наповал, – сказала Элен.
– Но ведь она же сама просила меня высказать свое мнение, – сердито ответил Жан. – Вечно одна и та же история…
Они вошли в кафе следом за Денизой. Марсель сидел в дальнем углу зала; при виде друзей его лицо расплылось в улыбке.
– Совсем заждался! – воскликнул он. – Я голоден как волк.
– И мы тоже, – ответил Жан. – Элен безжалостно гоняла нас от обезьян к кайманам, от кайманов к хищным птицам.
– Жаль, что вы не поехали с нами, – добавила Элен.
– Ну а ты хотя бы развлекся тут и выиграл? – спросил Жан.
В ответ Марсель как-то загадочно хихикнул.
– Прогрессирую помаленьку, – сказал он и протянул Элен меню. – Что вы будете заказывать?
Элен растерянно изучала меню: она была готова есть все подряд.
– Я пока спущусь вниз помыть руки, – объявила Дениза.
– Да ты сначала закажи, – сказал Марсель, но она только пожала плечами:
– Закажи сам что хочешь, мне все равно.
– Я возьму паштет, – сказала Элен. – А потом… сама не знаю, что выбрать – говяжье филе или голубя…
– Возьмите и то и другое, – предложил Марсель.
– Ну что вы, – смущенно ответила она.
– Да почему же? Вам ведь так хочется, верно?
– Ладно, уговорили, – ответила Элен.
Потом, прихватив сумку, спустилась в туалет. Открыв дверь, она увидела Денизу: та стояла, застыв, перед зеркалом и, приподняв вуалетку, разглядывала себя с каким-то безнадежным удивлением.
– Я, наверно, похожа на дикарку, – сказала Элен.
Дениза испуганно встрепенулась, вынула помаду и машинально накрасила губы, а Элен начала расчесывать волосы, чувствуя, что не может вымолвить ни слова – каждый звук был бы сейчас оскорблением, при этом каждая секунда молчания становилась все большей пыткой.
Внезапно Элен охватила паника.
– Ну ладно, сойдет и так! – воскликнула она и бегом поднялась по лестнице в зал. Дениза шагала следом, мерной поступью.
– Ужин подан! – объявил Марсель.
Стол был накрыт узорчатой скатертью, в ведерке со льдом стояла бутылка с длинным горлышком. На тарелке Элен красовалась огромная порция розового фуа-гра с трюфелями.
– О боже, фуа-гра! – восторженно воскликнула она.
– А как же – ведь у нас сегодня праздник! – ответил Марсель. – Жан уже сообщил мне радостную новость.
И он наполнил бокалы.
– А ты что скажешь? – спросил он у Денизы. – Как думаешь, из Жана выйдет хороший муж?
Дениза слегка скривилась:
– Возможно… Бывают же счастливые браки…
Она так и не стала поправлять свой макияж, только накрасила губы; ее глаза горели на бледном лице каким-то странным, холодным огнем.
– Пью за ваш семейный очаг! – провозгласил Марсель.
– А я – за твою победу в шахматном турнире, – ответил Жан.
Они подняли бокалы и чокнулись. Элен уткнулась в свою тарелку; ее пугала неподвижность Денизы.
– Ты почему не ешь? – спросил Марсель.
– Это отвратительно, – ответила Дениза. И тоскливо оглядела по очереди Марселя, Жана и Элен. – Вот мы сидим тут и едим фуа-гра…
– Ну и что плохого в этом фуа-гра? – добродушно спросил Жан.
– Отдай свою порцию Элен, – сказал Марсель. – Она с ней справится получше тебя.
– Куда столько? Ей потом плохо будет, – возразил Жан.
– Ничего, у нее желудок покрепче твоего, – сказал Марсель и переложил кусок гусиной печенки на тарелку Элен, объявив: – Обожаю смотреть, как она ест.
– Спасибо, – смущенно отозвалась та.
Смех Марселя составлял горестный контраст с застывшим лицом Денизы. Марсель держался весело и непринужденно.
Элен покосилась на Жана: он тоже с тревогой поглядывал на Денизу.
– Как приятно сидеть в таком месте, – сказала Элен, чтобы нарушить это тягостное молчание.
– Не правда ли? Этот тип так разукрасил стены – сразу видно, что знает свое ремесло, ни одного просвета не оставил! – ответил Марсель.
И в самом деле: стены были сплошь покрыты голубой и желтой мозаикой – рыбки, птички, пальмы.
– Кстати, я давно хотел посмотреть твои работы, – сказал Жан. – Похоже, они очень удачны.
Марсель расхохотался.
– Ну конечно,
– Ах вот как? Ты думаешь, это легко? – спросила Дениза; она наконец вышла из ступора.
– Слишком легко, чтобы представлять интерес, – ответил Марсель.
Дениза едко усмехнулась:
– А твои шахматы – это интересно?
– Захватывающе! – воскликнул Марсель и повернулся к Жану: – Это и впрямь настоящее творчество! – Он постучал себе по лбу: – Вот откуда все берется. Шахматная доска – это ерунда, всего лишь отправная точка. – И добавил с хитрой ухмылкой: – То ли еще будет! Скоро я научусь играть вслепую!
Дениза слушала его, барабаня пальцами по столу.
– Так что же все-таки сказал Шлосберг?
– Сказал, что сразу увидел руку мастера, – ответил Марсель, торжественно воздев свою ручищу.
Дениза злобно усмехнулась.
– Ты такой же художник, как я писатель, – сказала она.
– Ну, главное, чтобы Шлосберг был доволен, – примирительно сказал Жан.
Дениза пристально взглянула на него.
– Да вам-то плевать на это! – громко сказала она. – У вас есть ваши профсоюзы. У Марселя – шахматы. У Элен – вы. А у меня… – И тут она всхлипнула: – У меня ровно ничего нет!
Настало тяжелое молчание. Дениза, опустив глаза, нервно крошила кусок хлеба.
– Гарсон, подавайте дальше! – сказал Марсель.