Симона Бовуар – Кровь других (страница 21)

– Это неправда! – выкрикнула она. – Я никогда вас не забуду. Только вам это безразлично. Если вы больше не услышите обо мне, я буду несчастней всех на свете, а вас даже совесть не будет мучить…

У нее перехватило горло, и она с трудом выговорила:

– Мерзкий притворщик!

– Ну вот что: вам пора уходить, – сказал Бломар.

Но девушка устремила на него призывный взгляд, и ее пальцы еще крепче сжали ручки кресла.

– Я не уйду! – ответила она.

Бломар встал со словами:

– Ну что ж, тогда уйду я.

– Если вы это сделаете, – проговорила Элен, задыхаясь от ярости, – я все тут разобью, я сожгу все ваши бумаги…

– Здесь нет ничего ценного, – ответил он. – Так что развлекайтесь сколько угодно!

Он взял свое пальто и отворил входную дверь, но она кинулась к нему с криком:

– Нет-нет! Вернитесь!

И побежала за ним вниз по лестнице. Однако у Бломара были длинные ноги, и шагал он быстро. Девушка уже задыхалась, а он замешался в толпу прохожих и исчез из виду. Наверно, свернул за угол.

– Ну я ему покажу, я ему покажу!.. – бормотала Элен, яростно кусая свой платок. Нет, ничего она не покажет; она была бессильна наказать его, он был неуловим. Элен привалилась к уличному фонарю. Ей казалось, что она сейчас рухнет в обморок от ярости, прямо на тротуар. «Ненавижу его!»

Она кинулась к автобусу. «Никогда… никогда… Он никогда не полюбит меня!» Боль – сладковатая, тошнотворная – не отпускала ее. Нет, она не хотела сгинуть в этой липкой, тепловатой бездне. Поль вас любит… С чего это они взяли, что я обречена спать с Полем?! Ну нет, я им покажу!..

Вот это она могла – причинить себе зло. Вываляться в грязи… А через год он встретит меня на углу какой-нибудь улицы, и я ему скажу: «Пошли ко мне, милок!», а он воскликнет: «Неужели это вы?» Она призывно посмотрела на мужчину средних лет, сидевшего напротив. Он вперился в нее глазами, и она отвернулась. «Нет, я трусиха! Но ничего, я наберусь храбрости. Вам нужны развлечения… Вот он увидит, как я умею развлекаться! Напьюсь в хлам, кинусь под автобус, и Поль скажет ему: „Элен вчера попала под автобус!“ Представляю, какую он скорчит рожу!»

Элен вышла из автобуса, нашла кафе-табак и направилась к телефонной будке.

– Алло! Можно попросить Петрюса?

В трубке раздался какой-то шум, послышался стук шагов. Если он не подойдет, позвоню Франсису или Турнелю, да любому идиоту, мне все равно!

– Алло!

– Привет, это Элен.

– Ну надо же, а я уж думал, ты померла! Нехорошо бросать друзей. Как поживаешь?

– Мы можем встретиться сегодня вечером?

– Ты хочешь со мной встретиться?

– Да, я что-то заскучала, хочу напиться в дым, – сказала Элен.

Петрюс помолчал, потом предложил:

– Слушай, приходи лучше ко мне, у меня тут неплохой портвешок и пластинки.

– Ладно, – сказала Элен. – Сейчас буду.

Глава V

Любовь моя, единственная моя любовь! Ты ли это? Можно ли сказать, что ты еще здесь? Здесь кто-то есть – кто, как не ты… За прошедший час она изменилась – похоже, ей больно. Дыхание стало прерывистым и коротким, под пергаментной кожей проявилась сеть вен. Ты этого не выбирала – ни хриплого голоса, ни испарины на лбу, ни багровых приливов на твоем лице, ни тленного запаха смерти, уже исходящего от твоего тела… «Это мне надлежит выбирать…» Так кто же из нас выбрал? Сидя напротив меня, растрепанная, бледная, ты наивно полагала, что находишься здесь вся, целиком; но я-то знал, что ты была далеко, в глубинах будущего. И которую же из вас я должен был предпочесть? Каково бы ни было мое решение, я в любом случае предавал тебя…

А ведь мне казалось, что я уже покончил с Элен. Я не виделся с ней целых три месяца; она и впрямь порвала с Полем, и он тоже не знал, что с ней произошло. Я думал, что она смирилась, забыла меня, и утешился: признаться, она слегка меня пугала. Но вот однажды, в субботу утром, когда я брился, в дверь позвонили. Я открыл и увидел смуглое лицо незнакомой женщины.

– Вы Жан Бломар? – спросила она, строго глядя на меня.

Это была маленькая тощая еврейка с лихорадочно блестевшими глазами.

– Да, это я.

– А я подруга Элен Бертран. Меня зовут Ивонна. Мне нужно с вами поговорить.

Я смотрел на нее с некоторой опаской. Элен часто говорила об этой женщине – своей подруге, беззаветно ей преданной. Что еще замыслили эти двое?

– Садитесь, – сказал я. – Так в чем же дело?

Она села возле камина, который я еще не затопил, и сказала:

– Элен беременна.

– Элен? Это еще что за история?

– Никаких историй. Элен не хочет оставлять ребенка. Я нашла человека, который этим займется.

Говоря это, она смотрела не на меня, а на камин, где за решеткой лежали черные, холодные угольные брикеты. Я не знал, что и думать… И спросил:

– Послушайте, а почему вы пришли с этим ко мне? Меня это никак не касается.

Глаза Ивонны гневно блеснули.

– Ну разумеется! – ответила она.

– Элен стоит поговорить с Полем… – сказал я. – Она может на него положиться.

– Ах вот оно что: вы воображаете, что это ребенок Поля?

У меня как-то странно дрогнуло сердце:

– А разве… не от него?

– Да нет же, – ответила Ивонна, пожав плечами. – Просто Элен не хочет оставлять этого ребенка, понятно вам?

– Ну хорошо, а я-то чем могу помочь? Вам нужны деньги?

– Нет, мы не нуждаемся в ваших деньгах.

– Но тогда что же?..

Ивонна смерила меня враждебным взглядом:

– Нужно, чтобы после этого кто-то провел ночь возле нее; сама я не смогу: у меня сумасшедшая мать, которую нельзя оставлять без присмотра. И потом, для этого понадобится комната.

Теперь уже я смотрел на нее с подозрением. Не ловушка ли это? Может, очередная выдумка Элен, чтобы провести ночь рядом со мной? Но разглядеть правду в бегающих черных глазах этой женщины было невозможно.

– Я охотно оказал бы ей такую услугу, будь я уверен в правдивости этой истории, – сказал я.

– Но это чистая правда! – возмущенно вскинулась Ивонна. – Неужели вы думаете, что подобные истории выдумывают шутки ради?!

– Ну, с Элен никогда ничего нельзя знать наверняка…

– Да это просто позор! – отрезала Ивонна. – Теперь я понимаю, почему она не хотела просить вас о помощи.

– Она не хотела просить меня?

– Нет. И была совершенно права! Но мы не знаем, к кому еще можно обратиться.

Тем не менее я колебался.

– Странно – ведь в жизни Элен был один только Поль. Так как же это случилось?

Глаза Ивонны вновь гневно сверкнули.