Симона Бовуар – Кровь других (страница 20)
Элен встала на цыпочки, но все равно плохо видела их стол. Странно было думать, что он ест как обыкновенный человек, смотрит в свою тарелку, чувствует вкус еды, прилежно жует ее. Девушке чудилось, что он ест из чистого сочувствия к остальным, чтобы не слишком отличаться от них; казалось, процесс еды не очень-то его интересует: он ни от кого и ни от чего не зависел, даже от собственного тела.
Элен отодвинулась от окна. «Наверно, нужно уходить». Они, конечно, вернутся к Бломару вместе, и ей не удастся поговорить с ним с глазу на глаз. «Сейчас уйду». Снова исчезнуть… исчезнуть, вместе со своей надеждой и усталостью, со своим разочарованием, – нет, на это она не способна. Сейчас у нее еще была хоть какая-то надежда, и, если она от нее откажется, больше ничего уже не будет – ни отсутствия, ни присутствия, абсолютно ничего. Уже восемь часов. Нужно позвонить родителям. Но их столовая отодвинулась так далеко – вместе с фарфоровыми тарелками и запахом остывшего какао: трудно даже представить, как можно вызвать ее через телефонный провод. Целая пропасть отделяла этот мирок с увядшими растениями в горшках от улиц, сиявших в присутствии Бломара.
Внезапно она вздрогнула: они выходили из ресторана. «Куда они пойдут?»
И снова Элен бесшумно пошла за ними. Видеть его, идти следом – это хоть какая-то связь между Бломаром и ею. Она была готова ходить за ними всю ночь. У нее перехватило горло. Они подошли к метро и пожали друг другу руки. Мадлен спустилась по лестнице, а Бломар пошел прочь. Элен едва успела спрятаться за фонарный столб, чтобы пропустить его мимо; ей не хотелось здесь, сразу же, нарушить его одиночество. Один. Теперь он существовал сам по себе. «Что у него сейчас на уме?» Он шел быстрее, чем недавно, под руку с Мадлен, чуть более тяжелой поступью. Вот сейчас он был самим собой, и как же это было волнующе – чувствовать, что вот он здесь, перед ней, самый что ни на есть настоящий!
– Добрый вечер! – сказала Элен. И тронула его за плечо.
Он резко обернулся.
– Что вы здесь делаете?
– Ходила за вами.
– И давно?
– Весь вечер, – сказала она и улыбнулась.
Ей было трудно говорить, трудно улыбаться, когда она видела его лицо прямо перед собой. Она никогда не помнила точно этот взгляд – одновременно отстраненный и приветливый. Он нерешительно посмотрел на нее:
– Вам нужно меня видеть?
– Да, – сказала она, – я должна с вами поговорить. Пойдемте к вам!
– Ну, если хотите.
И она молча пошла рядом с ним. Не позади – рядом.
Только что, совсем недавно, Элен кралась за ним, зыбкая, как тень; а вот теперь она здесь, вполне реальная, и эти улицы стали частью ее личной жизни. Он сам предложил ей подняться по этой лестнице, куда она совсем недавно пробиралась незваной гостьей.
– Так вот где вы живете, – сказала она.
– Да. Похоже, вас это удивляет? – спросил он с улыбкой.
Когда она думала о нем, он казался ей человеком без возраста, с суровым, решительным лицом; она уже забыла иронический огонек в его глазах, чуткие ноздри и тот скрытый пыл, который иногда придавал ему юношеский вид. Подойдя к камину, он поворошил тлевшие за решеткой угольные брикеты.
– Погрейтесь – вы, я вижу, совсем озябли.
– Нет, все прекрасно! – сказала она.
Значит, вот она какая – его комната. Она разглядывала ковер, диван с красивым цветным покрывалом набивного рисунка, полки с множеством книг и странные картины на стенах. Он выглядел таким уверенным в себе, что казалось, будто ему не грозят никакие случайности; и все же трудно было поверить, что он мог так тщательно подбирать эту обстановку, эту мебель. Уж скорее все это – его одежда, интерьер, блюда, которые он ел, да и сам он – существовало от сотворения мира.
– Ну так что же случилось? – с интересом спросил он.
– Дело вот в чем… – начала Элен и после минутного колебания объявила: – Я рассталась с Полем!
– Расстались? – переспросил Бломар. – Вы хотите сказать, что поссорились?
– Нет. Между нами все кончено! – сказала она.
– Почему?
Он сидел перед ней, и у нее не было никакого желания посвящать его в свои любовные передряги. Главное – он здесь, а все остальное совершенно не важно.
– Я его не люблю, – сказала она.
– Вы уверены?
– Абсолютно!
Он наклонился к очагу; вид у него был слегка озабоченный. Наверно, думал о ней, о себе. А ей теперь вовсе не хотелось думать о чем бы то ни было – никаких забот, никаких угрызений совести; она безмятежно отдыхала рядом с ним.
– И что же он говорит?
– Он недоволен, – ответила Элен.
– Поль вас любит, – сказал Бломар, взглянув на Элен. – Даже если у вас нет к нему любви, это не причина, чтобы разрывать отношения.
– О, я совсем не против видеться с ним! – воскликнула Элен. – Лишь бы он не заводил разговоры о свадьбе… и о чувствах, – договорила она.
Настало молчание.
– Вы хотите, чтобы я с ним поговорил?
– Нет, – ответила Элен, – тут не о чем говорить.
– Но тогда чем же я могу помочь? – спросил Бломар.
– Ничем, – ответила Элен. – Тут уж ничего не поделаешь.
– В таком случае, почему же вы обратились ко мне?
– Я хотела, чтобы вы это знали, – ответила Элен.
Лицо Бломара омрачилось.
– Вы сердитесь, что я к вам пришла? – спросила она.
– Мне кажется, это мало поможет делу.
– Ну конечно. Вы всегда считали, что вам не полезно меня видеть!
Бломар, не ответив, снова начал ворошить кочергой раскаленные угли.
– Знаете, я подсчитала: вы меня видите примерно три часа в месяц. Это составляет одну двести сороковую часть вашей жизни.
– Но я уже двадцать раз объяснял вам…
– Ваши доводы неубедительны, – отрезала Элен. И добавила: – Если вы боитесь, что я к вам привяжусь, то это уже случилось.
Он опять промолчал, с замкнутым лицом глядя на огонь.
– Что вы об этом думаете? – спросила она.
– Думаю, что нам с вами вовсе не следует видеться.
Элен вцепилась в ручки кресла.
– Ну нет, этого не будет! – отрезала она. Девушку объял такой ужас, будто из нее вырывали щипцами все внутренности. – Я каждый день буду поджидать вас возле цеха и ходить за вами по улицам, я…
– Нет, вы такого не сделаете, – сказал он. – Вы же сами понимаете, что ничего не добьетесь от меня таким способом.
Из глаз Элен брызнули слезы ярости.
– Но почему? – крикнула она. – Почему?
– Потому что я вас не люблю, – безжалостно ответил он.
– Я знаю, что не любите, но мне плевать на это! – яростно крикнула она. – Я и не прошу, чтоб вы меня любили!
– А вот Поль вас любит, – сказал он. – Поль мой друг. И, кроме того, есть Мадлен. И это сделало бы ее несчастной. Она нуждается во мне.
– И я тоже, я тоже! – выкрикнула Элен сквозь слезы.
– Нет. Вам нужны развлечения. И вы забудете обо мне гораздо быстрее, чем думаете.
Он выглядел бесстрастным, на его лбу прорезались две суровые вертикальные морщинки, голос был ровным и спокойным. Не человек – скала!