Симон Соловейчик – Педагогика для всех (страница 44)

Не желая добра человеку – человека не почувствуешь. Чувство, любовь есть горячее желание добра человеку – все четыре слова необходимы в этом определении.

Точно так же можно и родителей спросить: у вас дети, но чего мы хотим? Счастья иметь детей, счастья иметь благополучных детей или детского счастья? Эта едва заметная, маловажная на первый взгляд разница и есть та пропасть, в которую мы сваливаемся – и погибаем как воспитатели.

Злое чувство рождается мгновенно, а доброго приходится дожидаться.

Стоим с маленьким Матвеем в длинной скучной очереди у телефона-автомата. К тому же неясно – женщина в круглой шапочке впереди нас или позади?

– А эта тетя? – спрашивает тихонько Матвей, беспокоясь.

– Кажется, она за нами, но давай ее пропустим, ведь она тетя, а мы с тобой мужчины.

Матвей упрямо наклоняет голову и говорит с той интонацией, с какой дети произносят слово «нетушки»:

– А-а, мы же раньше пришли!

Молчу. Что делать? Так – значит, так. Упреком доброе чувство не вызовешь. И все же он почувствовал мою досаду и решил пойти навстречу, рассудил так:

– Но когда мы подходили, эта тетя шла сюда, мы ее обогнали. Значит, она раньше.

Я наклонился и тихонько поцеловал его.

Но как бы не упустить самый надежный способ вызывать добрые чувства – вы знаете его, конечно? Он основан на законе шубы. Но может быть, вы и закона шубы не знаете, одного из главных законов воспитания?

…Известный пример из книги Л.С.Выготского «Психология искусства»: человек входит вечером в свой дом и видит – у вешалки притаился вор. Человек сильно испугался. Но через мгновение он понял, что это не вор, не грабитель, а просто шуба висит на вешалке.

Вора не было. А чувство? А страх – был? Отличалось чувство перепуганного хозяина от того чувства, которое он испытал бы, окажись под вешалкой настоящий вор? Конечно, нет. Вор не настоящий, а чувство – подлинное. Чувство вообще не может быть ложным. Мысль бывает чужой, украденной, заимствованной, вычитанной, а чувство всегда свое, ты его испытываешь или нет.

На этом законе зиждется все искусство: коль скоро подлинное чувство может возникать по ложным, нереальным поводам, то, следовательно, оно может обманывать нас, но и мы можем его обманывать. Человек приходит в театр и там, сидя в зале, в уютном кресле, радуется, горюет, страдает, плачет, смеется, испытывает счастье. Любит людей, которых, собственно говоря, на свете нет. Ничего нет – а чувства есть, и притом подлинные. В театре все не настоящее, кроме чувств. Тогда как в жизни, бывает, все подлинное, а чувства нет.

Для того театр, для того книги, для того кино, для того телевидение, поэзия, сказки, музыка – для воспитания добрых чувств. Не будь закона шубы, не будь принципа «ложный повод – истинное чувство» – воспитание детей было бы невозможно.

Две задачи у нас: не вызывать злого чувства в сердце ребенка и вызвать доброе желание, доброе чувство. Но оглянемся вокруг себя и в себя всмотримся – сколько среди нас таких родителей, чьи умения прямо противоположны необходимым: мы умеем вызывать злые чувства и не умеем вызывать добрые, недоуменно расспрашиваем друг друга: «А как? Как это делается?»

Так ли воспитываем мы драгоценнейшее чувство человека, этак ли, любовью ли, сочувствием, деликатностью в отношениях, терпением, совместным чтением книг, мягкими уговорами – или даже и никак не воспитываем мы душу ребенка, не умеем это делать, и некогда нам, но при всех вариантах одно очевидно: распространенными семейно-педагогическими мерами вроде замечаний и наказаний сердце ребенка не воспитаешь – в нем поселится что угодно, кроме способности горячо желать добра другому человеку. Но именно недостаток этой, а не какой-нибудь другой способности и заставляет нас хвататься за голову и громко жаловаться на детей – мол, они растут «какие-то бесчувственные», холодные, жесткие и жестокие.

Вот этот комплекс мер, широко применяемых в домашней практике: Попрек, Упрек, Замечание, Оскорбление – ПУЗО. Воспитанием от пуза (простите за грубость!) любви не научишь, это невозможно.

Великий источник чувства – первая любовь. Потрясение души! Сколько читали, сколько видели по телевизору и в кино, сколько разговоров было. Сколько расспросов: «А что такое любовь? А с какого возраста можно любить?» – и вдруг на самого как столбняк находит, и впервые смысл жизни перемещается в другого человека.

Влюбленный юноша благодарен любимой именно за то, что она одарила его душу новым, прекрасным чувством: «До тебя я не знал, что такое любовь!» Его собственная любовь кажется ему подарком от любимой – да так оно и есть.

Что делать родителям?

Радоваться, что сын и дочь счастливы, что они способны любить – есть дети, которым это никак не удается. Больше заботиться о детях, потому что они как шальные забывают обо всем на свете. Хотя бы отчасти смириться с тем, что пошли под откос занятия в школе, что все стало неважным для сына, кроме его любви, что часами висят подростки на телефоне, ни о ком в семье не думая. Ни одного упрека, ни одного попрека, никаких, конечно, подшучиваний, расспросов («Кто она? Кто ее родители?»), никаких загадываний («Жених? Не жених?»), никаких подозрений, ни-чего.

Торжественный момент в жизни человека, будем и мы тихими и торжественными: первая любовь… Решается вся судьба человека.

Спросят: а что уж так – ничего не делать, не прикасаться, не вмешиваться? Кто же вмешается, если не родители, кто подскажет, кто оградит?

Да поздно, поздно! Первая любовь – первый результат воспитания. Тут все сказывается в один миг.

Любовь – поиск абсолютной безопасности и абсолютного развития. В зависимости от характера и воспитания один человек больше нуждается в безопасности, другой – в развитии. Так Илья Ильич Обломов любил сначала Ольгу Ильинскую, это воплощение развития, но кончил домом вдовы Пшеницыной – нашел воплощение безопасности.

Что будет искать наш сын? Домашнее воспитание сердца закончено, начинается воспитание жизнью. Сердце сына, сердце дочери больше не принадлежит нам.

Я слышу мальчика, ему лет шестнадцать. Я слышу девочку, ей поменьше. Брат и сестра. Они сидят на лавочке возле дома и спорят. Или не спорят?

– Скажи, ты знаешь, что такое любовь?

– Я читал. Это стремление сердца к сердцу.

– А еще любовь – это когда никого вокруг не видишь, кроме него.

– Нет, любовь – это когда видишь и любишь всех.

– …когда только о нем и думаешь.

– …когда чувствуешь себя всемогущим.

– …когда счастье от одного его взгляда.

– …когда знаешь, что навсегда.

– …когда чувствуешь, что без него умрешь.

– …когда чувствуешь себя человеком.

– …когда чувствуешь, что тебя нет.

– …когда хочется скупить все украшения в мире и ей подарить.

– …когда не видишь, во что он одет и каков он.

– Любовь – это любовь, и больше ничего нельзя сказать.

– Любовь – это… Я не знаю, что это такое. Любовь – это когда очень хочется жить.

Глава 2

Воспитание духа

В декабрьский вечер, под самый Новый год, на лестнице многоэтажного дома нашли убитую семнадцатилетнюю девушку. Студентку техникума, первокурсницу. Убийца заткнул ей рот и нанес восемь ударов ножом. Поиски преступника, описанные в материале Аркадия Ваксберга (журнал «Звезда», № 11 за 1985 год), привели к совершенно неожиданному результату. Девушку убила ее подруга Ира Л., тоже первокурсница техникума, тоже семнадцатилетняя. Кто-то продавал очень красивое французское платье за 170 рублей, Ире очень хотелось купить его, ей казалось, что с покупкой платья у нее начнется новая жизнь, она засыпала и просыпалась с мыслью о платье. Она попросила денег у родителей, те подняли ее на смех, и тогда она сказала подруге, что может достать ей модные сапоги за 170 рублей, завела ее в чужой дом, будто бы за покупкой, покурила и набросилась на подругу с ножом. Денег Ира Л. не нашла – они были не в сумочке. А в заднем кармане брюк убитой подруги.

Преступница обнаружена, мотив преступления обнаружен и осужден, но остается обыкновенный человеческий вопрос: как она могла? Все хотят красиво одеваться, бывает, что человек ради желанной цели пускается и на махинации, довольно неблаговидные. Но наброситься на подругу и убить заранее приготовленным кухонным ножом? Идти с ней по улице, болтать, потом курить на лестничной площадке, зная, что идут последние минуты ее жизни?

Почему вообще некоторые люди способны на такое?

Когда следователь приступает к поиску, он перебирает возможные версии, отбрасывая одну за другой, пока не останется единственная, наиболее достоверная. Переберем и мы наиболее распространенные педагогические и психологические версии, которые обычно приходят в голову в подобных случаях.

У девушки была нарушена психика? Нет, Ира совершенно здорова и совершила преступление, тщательно обдумав его и подготовившись к нему. По медицинскому атласу у знакомых она изучала, куда лучше нанести удары. Никогда прежде за ней не замечали хоть какого-нибудь садизма или жестокости.

Она жила в тяжелой, трудной семье, ей подавали дурной пример? Нет, и отец и мать ее прекрасные работники, мама – преподаватель английского языка, дед – ветеран войны и труда.

Она росла избалованной эгоисткой? Нет, родители воспитывали ее в духе скромности и трудолюбия, она отличалась послушанием, заботливо относилась к родителям, к бабушке, младшей сестренке.