Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 9)

— Ваша экспрессия излишня, доктор, — сухо заметил Крид, провожая взглядом очередной спускающийся контейнер. — Логистика отдела работает без сбоев. В этих ящиках двойная амортизация. Можете не надрывать голосовые связки.

— Да я просто от удовольствия, Витя, — расплылся в широкой улыбке врач, утирая мокрый лоб. — Ты посмотри на это великолепие. Мы прямо сейчас высаживаем десант передовой советской науки в самый центр каменного века.

Альфонсо подошел к ближайшему уже распакованному блоку. Мощный лом в руках местного рабочего с хрустом выломал переднюю стенку из толстых сосновых досок. Змий наклонился, с наслаждением вдыхая ни с чем не сравнимый запах. Пахло густой заводской смазкой, свежей эмалью, деревом и тем самым неуловимым ароматом новой, только что сошедшей с конвейера аппаратуры, от которого у любого нормального советского инженера или медика начинало сладко щемить в груди.

Внутри, заботливо укутанный в промасленную бумагу и плотный пенопласт, стоял массивный автоклав. Рядом громоздились коробки с микроскопами, штативами, запаянными ампулами и теми самыми тяжелыми, пузатыми холодильниками ЗИЛ с хромированными ручками-рычагами, о которых хирург так мечтал. Это была не просто бездушная техника. Это был осязаемый кусочек далекой, прохладной Родины, монументальный и надежный, как чугунный мост.

— Идеально, — пробормотал врач, нежно проводя ладонью по сверкающей белой эмали. — Просто ламповая, уютная сказка. Как только мы всё это соберем, подключим к генераторам и отмоем от пыли, старая база превратится в конфетку. Я уже практически чувствую запах свежего кофе и спирта в ординаторской.

— Для начала вам придется проконтролировать сборку модулей и наладить бесперебойное питание, — прервал его мечтания холодный голос куратора. — Мбаса выделил два батальона инженерных войск. Они расчистили квадрат за северными ангарами и прямо сейчас заливают бетон. К концу недели внешние контуры лаборатории должны быть герметично закрыты. Двадцать восьмой отдел не любит простаивающих инвестиций.

— Не зуди, шеф. Всё будет в лучшем виде, — отмахнулся Альфонсо, доставая из кармана серебряный портсигар. — Наш плутониевый вождь, кстати, свою часть уговора отрабатывает с пугающим рвением. Ты видел, как его армия теперь строем ходит? Полковник навел такую железную дисциплину, что у них тут даже тропические ливни скоро будут по расписанию идти.

Виктор Крид перенес вес на трость. Его взгляд скользнул поверх суетящегося, грязного порта, устремляясь куда-то далеко за линию горизонта, в сторону бескрайнего океана.

— Дисциплина, основанная на первобытном страхе, весьма эффективна, но требует постоянной, систематической подпитки, — философски, без малейшей эмоции произнес бессмертный. — Нашему пациенту скоро потребуется материал для поддержания своего кровавого авторитета. А вам, доктор Змиенко, потребуется свежий биологический материал для запуска исследований.

Змий звонко щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и выпустил плотную струйку дыма в горячий африканский воздух. Фиалковые глаза хирурга хищно, в предвкушении прищурились.

— Об этом даже не беспокойся. Мбаса обещал подогнать первую партию недовольных оппозиционеров прямиком из столичных подвалов, как только мы запустим операционные блоки. У нас будет столько работы, что придется просить Москву прислать мне парочку толковых, не задающих лишних вопросов ассистентов.

Москвич похлопал по толстой деревянной стенке ящика с гордой надписью «Медтехника СССР» и весело подмигнул своему мрачному начальнику. Африканская авантюра стремительно набирала обороты.

Спустя десять дней облик военной базы изменился до неузнаваемости. На месте ржавых складов вырос строгий, геометрически правильный комплекс из быстровозводимых модулей. Тяжелые промышленные кондиционеры серии БК, вмонтированные в стены, гудели ровно и мощно, отсекая беспощадную экваториальную жару.

Внутри комплекса царила совершенно иная реальность. Толстые гермодвери надежно отрезали звуки джунглей. Стены коридоров сияли тем самым успокаивающим зеленым кафелем, а под потолком ровно, без единого мерцания, горели длинные лампы дневного света. Альфонсо шел по коридору своего нового королевства, вслушиваясь в тишину. Воздух здесь был сухим, прохладным и стерильным. Никакой гнили, никакой малярийной сырости. Лишь легкий, едва уловимый медицинский аромат хлорки и кварца.

Хирург толкнул массивную дверь с табличкой «Сектор-П» и вошел в просторную операционную. Яркий свет бестеневых ламп ударил по глазам. В центре помещения блестел новенький, еще ни разу не использованный хирургический стол. Вдоль стен выстроились хромированные стеллажи, заставленные ровными рядами пузатых бутылей с физраствором и стеклянными банками с реактивами. В углу утробно урчал тот самый пузатый холодильник ЗИЛ, доверху забитый плазмой и редкими препаратами, доставленными спецбортом.

Змиенко подошел к раковине из нержавеющей стали, повернул кран. Из крана ударила тугая, чистая струя ледяной воды — роскошь, немыслимая для остального острова. Хирург посмотрел на свое отражение в зеркале над умывальником. Улыбка трикстера медленно расплылась на его лице. Изолированная, превосходно оснащенная песочница была готова. Оставалось лишь дождаться первых игрушек.

Тишину стерильного блока нарушил мелодичный звон ложечки о тонкое стекло. Змиенко сидел в новенькой ординаторской, закинув ноги на дерматиновый диван, и с наслаждением цедил обжигающий, густой кофе из граненого стакана в массивном мельхиоровом подстаканнике. Эту крошечную деталь домашнего уюта хирург ухитрился провезти контрабандой вместе со сложнейшими центрифугами и микроскопами. На столе гордо возвышалась пузатая жестяная банка сгущенки — настоящий дефицит здесь, на экваторе, сокровище с сине-белой этикеткой, навевающей мысли о далеких, заснеженных московских гастрономах.

Змий блаженно зажмурился. Оконный кондиционер монотонно гнал в помещение прохладный, очищенный воздух. Пахло спиртом, кварцем и свежей типографской краской от новеньких журналов учета, сложенных ровной стопкой на столе. Настоящий рай для перфекциониста.

Резкий зуммер внутреннего интеркома разрушил идиллию.

— Доктор, спускайтесь в приемный шлюз, — сухой голос Крида из динамика не терпел возражений. Металлические нотки искажались дешевой мембраной, но холод в них оставался абсолютным. — Поставщик привез обещанные образцы.

Москвич со вздохом поставил стакан на стол. Сказка о тихой лабораторной жизни закончилась, начинались суровые будни Двадцать восьмого отдела. Врач накинул безупречно белый, хрустящий халат, привычным жестом поправил воротник и шагнул в прохладный коридор, выложенный успокаивающим зеленым кафелем.

Приемный шлюз представлял собой просторный бокс с усиленной вентиляцией и мощными лампами дневного света. Когда Альфонсо вошел, тяжелые внешние створки как раз с шипением разъехались в стороны, впуская внутрь влажный, тяжелый дух тропиков и кислый запах немытых тел.

На идеально чистый наливной пол шагнули конвоиры. Солдаты полковника, облаченные в новую, с иголочки форму без опознавательных знаков, действовали пугающе слаженно. Никаких криков или лишней суеты. Они грубо, но эффективно втолкнули в светлое помещение десяток изможденных людей со связанными за спиной руками. Местная оппозиция. Те, кому не повезло спрятаться в джунглях после воскрешения вождя.

Следом за ними в шлюз тяжело ступил сам Мбаса.

Клац-ш-ш. Клац-ш-ш.

Звук советской гидравлики разнесся по бетонной коробке эхом надвигающегося локомотива. Диктатор сменил грязные камуфляжные штаны на строгий темный френч, расстегнутый на груди ровно настолько, чтобы все видели пульсирующий под грубыми швами черный квадрат импланта. Африканец выглядел монументально. Его глаза, окончательно лишенные белков из-за полопавшихся сосудов, излучали абсолютную, машинную уверенность.

— Первая партия, доктор Змиенко, — рокочущий бас полковника заставил пленников испуганно вжать головы в плечи. — Самые крепкие и упрямые. Моя служба безопасности вычистила столичные подвалы. Вы просили материал, не обремененный родственниками и официальными документами. Никто на этом острове не знает, что они здесь.

Альфонсо медленно, заложив руки за спину, прошелся вдоль шеренги трясущихся от ужаса людей. Он не видел в них ни героев сопротивления, ни жертв кровавого режима. В этот момент москвич наглухо перекрыл свой внутренний вентиль эмпатии. Перед ним находились лишь сложные биологические механизмы, необходимые для калибровки и настройки аппаратуры.

Хирург остановился напротив молодого, мускулистого парня с рассеченной бровью. Тот попытался дернуться, сверкнув отчаянным взглядом, но конвоир мгновенно опустил приклад автомата ему между лопаток. Пленник глухо застонал и рухнул на колени, пачкая кровью и грязью безупречный светлый пол шлюза.

— Отличные экземпляры, полковник, — удовлетворенно кивнул Змий, брезгливо обходя красные капли на полиуретановом покрытии. — Молодые, без явных хронических патологий. Кардиосистема, судя по всему, в норме, раз пережили ваши ласковые допросы.

Виктор Крид наблюдал за передачей груза с легкого возвышения операторской будки, стоя за бронированным стеклом. Бессмертный не вмешивался, безмолвной тенью нависая над происходящим и предоставляя врачу самому выстраивать логистику процесса.