Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 66)

«Глава Двадцать восьмого отдела смещен. Права собственности на регион Франция переданы новому администратору. Счета заблокированы. Привязка к Системе Возвышения… разорвана».

Москвич пошатнулся, ощутив внезапную, оглушающую пустоту в голове. Словно из его сознания вырвали кусок живой плоти. Изумрудно-фиолетовый неон на пальцах моргнул и погас, оставив хирурга безоружным перед тремя демонами.

— Вот и всё, Альфонсо Исаевич, — Адельхард неторопливо подошел к рабочему столу врача и взял в руки стетоскоп, брезгливо рассматривая его, прежде чем сжать ладонь. — Теперь это мой рынок. Мои правила. Мои доки в Гавре и мои министры. Ты проделал отличную подготовительную работу. Выстроил идеальную вертикаль власти, собрал активы, приучил местную элиту к порядку… Настоящий советский хозяйственник. Спасибо. Дальше я справлюсь сам.

Валафар и Андреалфус синхронно шагнули вперед, отрезая Альфонсо путь к выходу и к барокамерам, где хранились запасы маны.

— А с тобой что делать? — тиун задумчиво склонил голову набок. — Ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых, и слишком талантлив, чтобы просто стереть. Но, боюсь, твое время вышло. Твой Минздрав здесь больше не властен.

Альфонсо выпрямился, медленно поправляя лацканы своего белого халата. Даже лишившись поддержки Системы, он не выглядел сломленным. В его взгляде не было страха — только холодная, хирургическая злость человека, у которого пытаются отобрать пациента прямо на операционном столе.

— Знаешь, в чем твоя главная ошибка, Аристократ? — голос Змиенко звучал ровно, без единой дрожи. — Ты решил, что всё дело в интерфейсе и золотых буковках перед глазами.

Хирург сделал глубокий вдох, и внутри него, в обход заблокированных каналов Системы, отозвалось нечто древнее и дикое. Мана Цернунноса, впитанная когда-то в подвалах Лубянки, не подчинялась правилам Малика или коду Пустоты. Она была частью его собственной плоти.

— Система была лишь инструментом, — Альфонсо оскалился в жесткой, недоброй улыбке. — А врач — это призвание. И сегодня я буду оперировать без наркоза.

Воздух в подвале внезапно задрожал от первобытной, зеленой мощи, которая хлынула прямо из пор кожи москвича. Трикстер не собирался сдаваться без боя. Если его увольняют — он уйдет, громко хлопнув дверью. Вместе с челюстями своих бывших подчиненных.

Изумрудное сияние затопило подвал, выжигая остатки системной гнили. Змий не стал восстанавливать короткие лезвия. Мана древнего лесного бога, освобожденная от сдерживающих фильтров Системы Возвышения, выплеснулась через ладони москвича двумя ослепительными, ревущими хлыстами чистой жизненной силы.

Валафар с рычанием рванул вперед, занося алебарду. Для хирурга движения неповоротливого гиганта сейчас казались нелепой, замедленной съемкой. Короткий, небрежный взмах правой руки — и неоновая плеть с влажным хрустом обвилась вокруг шеи обсидианового лорда. Змиенко резко дернул на себя, одновременно пуская по хлысту импульс форсированного некроза.

Броня не спасла. Великий герцог рухнул на кафель, захлебываясь черной кровью из разорванной гортани. Андреалфус, попытавшийся ударить со спины, получил удар левым хлыстом наотмашь. Изумрудное лезвие просто рассекло тощего лорда пополам, превратив его в осыпающийся пепел прежде, чем тот успел осознать собственную смерть.

— Отличная реакция для смертного, — равнодушно похвалил Адельхард, переступая через рассыпающиеся останки своих новых слуг. — Но ты тратишь ресурс на мусор.

Тиун сделал шаг вперед. Кафель под его тяжелыми, сотканными из абсолютного вакуума сапогами не трескался — он исчезал.

Змиенко ударил дуплетом. Оба изумрудных хлыста, способных вскрыть танковую броню и перестроить клетки любого живого существа, крест-накрест обрушились на предателя.

Раздался звук, похожий на шипение капли воды на раскаленной плите.

Магия плоти и созидания столкнулась с концепцией абсолютного стирания. Хлысты Альфонсо просто исчезли, не долетев до лица Адельхарда каких-то пару сантиметров. Пустота жадно пожрала концентрированную ману, даже не поперхнувшись.

— «Биогенез» работает только с тем, что существует, Альфонсо Исаевич, — Аристократ вскинул руку. С его пальцев сорвался поток бесцветного, искажающего пространство пламени.

Врач ушел перекатом, демонстрируя чудеса акробатики. Там, где секунду назад стоял столичный светило, теперь зияла идеально круглая дыра. Пламя не расплавило операционный стол и бетонный пол — оно вырезало их из реальности.

Змиенко оказался на ногах мгновенно. Дипломат понял правила новой игры. Оперировать пустоту нельзя, ее можно только обмануть.

Москвич рванул по кругу, используя укрытия: шкафы с медикаментами, тяжелые барокамеры, запасные швейцарские генераторы. Адельхард даже не пытался за ним бегать. Демон медленно поворачивался вокруг своей оси, методично и равнодушно стирая убежища одно за другим.

Здание особняка над ними начало содрогаться. Уничтожение несущих конструкций в подвале запустило цепную реакцию. Элитная парижская недвижимость, купленная бароном де Рошфором за бешеные деньги, с грохотом складывалась внутрь себя, погребая под обломками приемную и роскошную столовую.

— Ты лишь оттягиваешь неизбежное! — голос выходца из Пекла усилился, перекрывая грохот рушащихся перекрытий. — Твоя прагматичность стала твоей слабостью. Ты не умеешь отступать, потому что привык быть самым сильным в палате.

— Я привык доводить операцию до конца! — крикнул Змиенко из-за остатков вентиляционной шахты.

Врач тяжело дышал. Мана Цернунноса сгорала с чудовищной скоростью, поддерживая запредельную скорость реакции и мышечный тонус. Правый рукав халата исчез — Альфонсо едва успел отдернуть руку от скользнувшего мимо вакуумного клинка, но пустота успела стесать кусок ткани и слой кожи. Рана не кровоточила, она была идеально гладкой и пугающе немой.

— Острая форма мании величия, отягощенная синдромом бога, — хрипло диагностировал хирург, формируя в ладонях новые, предельно сжатые скальпели. — Клиническая картина ясна. Требуется шоковая терапия.

Трикстер оттолкнулся от стены и бросился в лобовую атаку. Это было самоубийственно, но оставалось единственным шансом пробить новую защиту бывшего компаньона.

Адельхард поднял обе руки, готовясь стереть наглеца в порошок. Но Змиенко не собирался бить магией напрямую. В последнее мгновение хирург метнул под ноги предателю тяжелый баллон со сжатым кислородом из реанимационного набора, одновременно полоснув по вентилю светящимся лезвием.

Взрыв колоссальной силы сотряс остатки подвала. Огонь, рваный металл и сжатый газ ударили в демона.

Пустота Адельхарда рефлекторно отреагировала на физическую угрозу, поглотив взрыв и создав вокруг хозяина сферу абсолютного вакуума. Именно на это московский врач и рассчитывал. Пока концептуальная защита Аристократа была перегружена перевариванием кинетического удара, Альфонсо проскользнул сквозь оседающее пламя.

Его правая рука, окутанная максимальной, слепящей концентрацией маны, пробила завесу. Змиенко метил светящимся лезвием прямо в висок предателю. Удар, способный переписать нейронные связи и превратить высшее существо в пускающего слюни идиота.

Но он опоздал на какую-то неуловимую долю секунды.

Адельхард перехватил запястье москвича. Хватка латной перчатки, сотканной из небытия, оказалась ледяной и непреодолимой. Изумрудный скальпель зашипел и погас в дюйме от лица демона.

— Хороший ход, командир, — тихо произнес выходец из Пекла, глядя прямо в холодные фиалковые глаза хирурга. — Но я уже говорил. Твои методы устарели.

Адельхард сжал пальцы, и Альфонсо впервые за долгое время почувствовал настоящую, пронзительную боль. Запястье не просто сломалось — кости, мышцы и нервные окончания начали стираться в пыль.

Боль была стерильной, но от этого не менее сводящей с ума. Запястье исчезало, рассыпаясь серой пылью, которая тут же поглощалась вакуумом. Альфонсо Исаевич не закричал. Советский врач лишь крепче стиснул челюсти, до крови прокусив губу. Выражение его лица оставалось пугающе сосредоточенным — так хирург смотрит на внезапно открывшееся артериальное кровотечение.

Дипломат попытался ударить левой рукой, но Адельхард оказался быстрее.

Короткий, небрежный взмах свободной руки демона — и сотканный из абсолютного небытия клинок без малейшего сопротивления вошел в грудь москвича. Он пробил белоснежный халат, грудину, легкое и вышел между лопаток. Но страшнее всего было то, что вакуум разорвал не только плоть. Он прошил насквозь энергетический узел, в котором фокусировалась мана и остатки разорванной системной привязки.

Змиенко глухо выдохнул. В нос ударил запах собственной сгорающей реальности. Колени подогнулись, и столичный светило тяжело осел на искореженный, покрытый строительной пылью кафель разрушенной операционной.

Адельхард шагнул следом, не вынимая клинка, возвышаясь над поверженным командиром. Доспех из мрака клубился вокруг фигуры Аристократа, поглощая скудный свет от чудом уцелевших искрящих проводов.

— Ты был хорошим учителем, Альфонсо, — негромко произнес выходец из Пекла, глядя на истекающего кровью человека. — Ты показал мне, что грубая сила лордов — ничто по сравнению с системным подходом. Ты научил меня монополии. И ты же преподал мне главный урок в ту ночь, когда мы брали Париж. Помнишь, как ты поступил с Архидемоном картеля?