Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 63)

В комнате повисла тяжелая тишина. Змиенко перестал улыбаться, а Соколов нахмурился, переглянувшись с напарником.

— Вы хотите сказать, что это диверсия? — уточнил майор.

— Хуже. Это проверка боем, — академик нервно сцепил худые пальцы. — Кто-то на Западе разработал технологию, способную точечно пробивать наш защитный магический Периметр. Они целились не просто в полигон, они целились конкретно в куратора проекта. Использовали меня как живой контейнер для черной дыры. Если бы я вернулся в Москву и эта дрянь схлопнулась там… Вся наша сеть обороны рухнула бы как карточный домик.

Алфонсо задумчиво выпустил струю дыма. Картина складывалась препаршивая. Инфернальные картели, с которыми врачу доводилось иметь дело, мыслили категориями грубой силы и сбора душ. Здесь же работал кто-то другой — с математическим расчетом и технологиями, опережающими время.

— Значит, мы вовремя вас перехватили, — констатировал хирург. — Центру придется пересмотреть протоколы безопасности Периметра.

— Вы оказали Родине неоценимую услугу, товарищ Змиенко, — Воронов выключил диктофон и уважительно кивнул врачу. — Мы немедленно организуем безопасный коридор для эвакуации академика. Этот инцидент получит высший гриф секретности. Ваш отдел сработал безупречно.

Адельхард наблюдал за этой сценой из темного угла комнаты, прислонившись плечом к дубовому шкафу.

Демон стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и слушал. Еще вчера он воспринимал этих людей как интересных, дерзких и полезных союзников. Змиенко был для него непререкаемым авторитетом, человеком, чья воля и мана заставляли уважать себя.

Но сейчас всё изменилось.

Внутри инфернального Ядра Адельхарда медленно и горячо вращалась поглощенная искра абсолютной пустоты. Эта крошечная частица космоса наделила его новыми, пугающими чувствами. Аристократ больше не просто видел ауры людей — он слышал, как кровь с трудом проталкивается по их хрупким, изношенным венам. Чувствовал, как короткие жизни неумолимо утекают сквозь пальцы.

Тиун смотрел на Воронова, рассуждающего о секретности. На Лебедева, трясущегося за свой Периметр. На самого Альфонсо, который всерьез говорил о долге, Центре и Родине.

«Смешно», — холодная, чужая мысль скользнула в сознании выходца из Пекла.

Люди добровольно заковали себя в цепи. Придумали границы, государства, министерства и клятвы, чтобы придать смысл своему короткому, суетливому существованию. Альфонсо обладал силой, достаточной, чтобы ставить на колени лордов Бездны, но при этом покорно вытягивался в струнку перед двумя серыми клерками из КГБ. Московский светило играл по их правилам, служил их идеалам.

На губах Адельхарда появилась едва заметная, снисходительная усмешка.

Он вспомнил ощущение прогибающегося пространства. Вспомнил, как легко пустота могла стереть этот особняк, этот город, эту планету. Зачем служить Системе Возвышения? Зачем подчиняться приказам московских чиновников или правилам Пятого Круга, если в твоих руках ключ от самого мироздания?

Альфонсо — блестящий хирург, но он мыслит как человек. Трикстер лечит раны на теле реальности, пытается сохранить старый порядок. Адельхард же теперь мог этот порядок уничтожить. До основания. И построить новый, свой собственный.

— Адя, — голос Змиенко вырвал демона из размышлений. Дипломат уже поднялся с кресла. — Проводи товарищей до заднего выхода. Жан подготовил неприметную машину.

— Конечно, командир, — ровно и вежливо отозвался тиун.

Он отлепился от шкафа и подошел к чекистам. Движения компаньона стали еще более плавными, в них появилась текучая, хищная грация. Воронов, прошедший десятки горячих точек, невольно напрягся, почувствовав рядом нечто неправильное, подавляющее. Майор не мог это объяснить, но инстинкты кричали об опасности.

— Прошу за мной, господа, — Адельхард учтиво указал на дверь.

Пропуская людей вперед, демон на долю секунды задержал взгляд на затылке Альфонсо. В янтарных глазах не было ни злобы, ни предательства. Только холодный, расчетливый анализ исследователя, который смотрит на устаревшую модель микроскопа.

Союз между прагматичным советским врачом и наследником Седьмого Круга дал трещину. И эта трещина, подогреваемая пустотой, уже начала разрастаться.

Кабинет на втором этаже погрузился в густые парижские сумерки. Альфонсо не стал включать верхний свет, ограничившись зеленой настольной лампой в стиле сталинского ампира — трофеем, который барон де Рошфор умудрился достать где-то на антикварном аукционе.

Впрочем, дополнительное освещение в комнате не требовалось.

На массивном дубовом столе, прямо поверх разложенных финансовых отчетов, лежало Ядро Архидемона. Сгусток концентрированной инфернальной мощи размером с крупное яблоко ровно и мощно пульсировал, заливая столешницу холодным, мертвенно-белым сиянием. Воздух вокруг артефакта слабо трещал, пах озоном и старой кровью.

Змиенко сидел в кресле, задумчиво вращая в пальцах незажженную папиросу.

— Свинец эту штуку не удержит, — нарушил тишину врач. — Фонить будет так, что на границе любые приборы сойдут с ума. Придется заказывать у барона вольфрамовый контейнер с магическим экранированием. И курьера из Москвы просить с допуском не ниже первого.

Дверь кабинета бесшумно открылась. Адельхард переступил порог, прикрыв за собой створку, и неторопливо подошел к столу. В полумраке его лицо казалось высеченным из мрамора. Тиун опустил взгляд на сияющее Ядро.

— Альфонсо Исаевич, — голос выходца из Пекла звучал мягко, почти вкрадчиво. — Ты действительно собираешься отдать этот ресурс своим генералам из КГБ?

Москвич перевел взгляд на напарника и чуть приподнял бровь.

— Это не ресурс, Адя. Это стратегический актив государственного значения, — ровно ответил хирург. — У нас в Союзе оборонка сейчас как раз бьется над новыми системами защиты Периметра. С такой батарейкой они перекроют небо от Прибалтики до Владивостока на сто лет вперед.

Маг-рыцарь усмехнулся. Он обошел стол и остановился у огромного окна, глядя на зажигающиеся огни вечернего Парижа.

— Альфонсо, ты мыслишь категориями рядового исполнителя. Взгляни шире, — Аристократ указал на светящийся артефакт. — В этой сфере заключена мощь, способная искажать реальность. Если мы поглотим ее сами — или если ты адаптируешь ее под свою энергосистему с помощью «Биогенеза», — нам больше не придется отчитываться. Ни перед твоим Центром, ни перед Владыкой Маликом. Мы перестанем быть просто наместниками. Мы станем правителями.

Змиенко наконец чиркнул спичкой и закурил. Огонек папиросы на мгновение осветил его спокойные, лишенные даже тени сомнения фиалковые глаза.

— Власть ради власти — это тупик, Адельхард, — сухо произнес дипломат, выпуская дым в сторону сияющего ядра. — Это болезнь. Раковая опухоль, которая пожирает организм, пока не погибнет вместе с ним. Я врач. Моя задача — лечить Систему, выстраивать порядок, а не ломать его ради того, чтобы потешить эго. У нас есть монополия, у нас есть средства, у нас есть четкий план. Анархия мне в этом плане не нужна.

— Порядок… — тихо повторил демон, пробуя слово на вкус. — И ты готов вечно служить людям, которые втайне боятся тебя больше, чем монстров из Бездны? Тем же Воронову и Соколову?

— Я служу не им. Я служу идее, — жестко отрезал столичный светило. — Вопрос закрыт. Завтра утром отдай распоряжение Жаку насчет вольфрамового контейнера.

Адельхард медленно повернулся к начальнику. Его лицо оставалось почтительно-невозмутимым. Идеальный заместитель. Верный компаньон.

— Как скажешь, командир. Считай, что контейнер уже заказан, — маг-рыцарь вежливо кивнул. — Доброй ночи.

Тиун вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Змиенко проводил его взглядом, затем снова перевел глаза на Ядро. Врачу показалось, что в комнате стало немного прохладнее. Только когда москвич потянулся к пепельнице, он заметил странность.

Нижняя половина огромного оконного стекла, возле которого только что стоял напарник, беззвучно осыпалась на подоконник. Она не разбилась — она превратилась в мельчайшую, серебристую пыль, словно само пространство в этом месте было стерто ластиком.

Алфонсо нахмурился, разглядывая идеально ровный срез.

Далеко на юге, где Париж сменился пропахшими гниющей рыбой и дешевым вином доками Марселя, шел проливной дождь.

В заброшенном портовом ангаре, освещенном лишь тусклой желтой лампочкой, царила мрачная атмосфера. Валафар, чья обсидиановая броня сейчас была скрыта под безразмерным грязным плащом, держал за горло бледного, хрипящего главаря местной банды контрабандистов. Ноги человека болтались в полуметре от бетонного пола.

— Где остальное? — пророкотал гигант, слегка сжимая пальцы. От его голоса задрожали металлические перекрытия ангара.

— Нету… клянусь Мадонной! Это вся доля! — прохрипел бандит, судорожно цепляясь за каменную руку чудовища.

В паре метров от них Андреалфус, выглядевший как тощий, болезненный бухгалтер в промокшем пальто, брезгливо пересчитывал мутные кристаллы маны, сваленные на ржавую бочку.

— Качество отвратительное. Страх, похоть и дешевая жадность, — прошипел бывший лорд. Без голосовых связок, которые так и не восстановились после встречи с неоновым скальпелем хирурга, ему приходилось общаться с помощью грубой телепатии. — Мы собираем мусор. Мы — аристократы Инферно — работаем вышибалами у смертных бандитов. Это позор.