Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 62)

— Если эта штука схлопнется окончательно, она утащит за собой не только академика, но и половину Парижа, — прагматично заметил выходец из Пекла. — Сможешь вырезать?

— Обычным скальпелем тут не поможешь. Резать придется саму ткань пространства, а не мясо, — Алфонсо подошел к массивной панели управления гибридной аппаратурой. — Будем перегружать систему. Адя, мне нужен абсолютный вакуум вокруг стола. Никаких колебаний эфира.

— Сделаю, — Аристократ развел руки, и вокруг хирургического стола мгновенно выросла призрачная стена из черного пламени, изолируя пациента от остального мира.

Змиенко щелкнул тумблерами. Модернизированные немецкие приборы глухо завыли, набирая мощность. От проводов, напитанных маной, во все стороны брызнули зеленые искры.

— Запускаю принудительную стабилизацию, — произнес москвич, беря в руки два гибких кабеля, заканчивающихся длинными металлическими иглами.

Хирург шагнул к столу и точным, выверенным движением вонзил иглы прямо в ключицы мерцающего академика. Тело Лебедева выгнулось дугой. Приборы заверещали, фиксируя колоссальный скачок напряжения. Пространственная аномалия внутри ученого почувствовала чужеродное вторжение и начала яростно сопротивляться, пытаясь затянуть в себя энергию аппаратуры.

— Держи поле! — крикнул врач, усилием воли вкачивая через кабели чистую ману лесного бога, чтобы перекрыть аппетиты черной дыры. — Я иду внутрь.

Альфонсо закрыл глаза. Его сознание по путеводной нити «Биогенеза» нырнуло прямо в грудную клетку пациента, туда, где вместо сердца пульсировала рваная рана в мироздании. Москвичу предстояло не просто зашить плоть, а стянуть края порванной реальности, пока она не поглотила их всех.

Глава 19

Внутри грудной клетки академика не было ни крови, ни бьющегося сердца. Сознание Альфонсо, скользящее по изумрудным нитям «Биогенеза», оказалось в эпицентре крошечного, но безжалостного урагана. Пространственная аномалия выглядела как рваная, пульсирующая воронка. Она жадно втягивала в себя саму суть человеческой жизни, перемалывая клетки и магические потоки в ничто.

Москвич мысленно выругался. Резать тут было нечего — требовалось шить. Причем сшивать не ткани, а саму изорванную в клочья реальность.

— Даю максимальный ток, — глухо процедил Змиенко в физическом мире.

Врач крепче сжал рукояти кабелей. Модернизированные немецкие приборы, накачанные маной, взвыли на пределе возможностей. Запахло плавящейся изоляцией и раскаленным металлом. Хирург направил плотный, тяжелый поток энергии прямо в края пространственной раны, заставляя их сближаться.

Аномалия яростно сопротивлялась. Воронка внутри ученого задергалась, как пойманный на крючок хищник, и начала стремительно расширяться.

Воздух в операционной стал густым, как кисель. Тяжелый хирургический стол из легированной стали жалобно заскрипел, его ножки начали медленно, миллиметр за миллиметром, отрываться от кафельного пола. Гравитация в комнате сошла с ума.

— Патрон, контур трещит! — крикнул Адельхард сквозь рев аппаратуры.

Барьер из черного инфернального пламени, которым тиун изолировал операционную, пошел крупной рябью. Пространственная дыра пыталась пожрать всё вокруг, включая самого хирурга. Пальцы Змиенко, сжимающие иглы-проводники, начало неумолимо затягивать прямо в грудь пациента.

— Держи барьер, Адя! Ещё десять секунд! — рявкнул столичный светило, бросая в сеть последние резервы маны Цернунноса. Вены на висках дипломата вздулись, кремовый халат потемнел от пота.

Маг-рыцарь шагнул вплотную к столу. Выходец из Пекла вскинул руки, вливая всю свою мощь в истончающийся защитный купол. Черное пламя Разрушения, привыкшее только сжигать, сейчас работало как распорка, не давая реальности окончательно схлопнуться.

И в этот момент аномалия сорвалась.

Вместо того чтобы поддаться «Биогенезу», пространственная дыра резко вывернулась наизнанку, выбросив в изолированное пространство концентрированный сгусток абсолютного вакуума. Этот удар должен был разорвать и академика, и врача на субатомные частицы.

Адельхард инстинктивно выбросил вперед ладонь, принимая удар на себя. Пламя Седьмого Круга столкнулось с первозданной пустотой.

Раздался звук, похожий на треск лопнувшей гигантской струны.

Демон приготовился к невыносимой боли, к тому, что его инфернальная оболочка будет уничтожена. Но вместо этого произошло нечто немыслимое. Резонанс. Пустота не сожгла его огонь — она с ним слилась.

Крошечный, размером с песчинку фрагмент чистого пространственного вакуума скользнул по пальцам компаньона, прошил черное пламя и впитался прямо в его Ядро.

Время в подвале словно остановилось.

Адельхард судорожно вдохнул. Янтарные глаза аристократа, всегда светившиеся высокомерной насмешкой, мгновенно погасли. На долю секунды они превратились в две бездонные, пугающие черные дыры, в которых не было ни Пекла, ни света — только бесконечный, пробирающий до костей абсолют. Черное пламя вокруг стола неуловимо изменило оттенок, став цветом небытия.

Эта новая энергия была настолько колоссальной, чужой и древней, что мощь Высших лордов Бездны показалась демону жалкой возней в песочнице.

Этого краткого мгновения, пока тиун впитывал аномалию, хватило. Сопротивление воронки резко упало. Альфонсо с силой свел руки вместе, наглухо стягивая края разорванной ткани мироздания изумрудной нитью «Биогенеза».

Вспышка ослепительно-белого света залила подвал.

Раздался оглушительный хлопок, от которого заложило уши. Центрифуги и кардиомониторы синхронно вырубились, выстрелив снопами искр. В помещении воцарилась звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием двух людей и мерным гудением остывающего автоклава.

Тяжелый стол с грохотом опустился обратно на кафель. Академик Лебедев больше не мерцал. Его грудная клетка ровно и спокойно вздымалась. Прозрачная кожа вновь обрела нормальный, человеческий оттенок.

Змиенко сбросил напряжение и тяжело оперся ладонями о край стола, жадно глотая пропахший озоном воздух.

— Вытянули, — хрипло выдохнул хирург. Москвич стащил порванную перчатку и вытер мокрый лоб.

Только сейчас врач перевел взгляд на компаньона. Адельхард стоял неподвижно, медленно сжимая и разжимая пальцы правой руки. Глаза демона вновь стали привычного янтарного цвета, а пламя исчезло, но в осанке тиуна появилась какая-то новая, пугающая монолитность.

— Свет скачет, или у тебя глаза только что были черные как сажа? — прищурился столичный светило, внимательно разглядывая напарника.

Адельхард поднял голову. На губах выходца из Пекла заиграла прежняя, легкая и чуть циничная улыбка, но в самом глубине взгляда теперь плескалась холодная бездна.

— Перепады напряжения в сети, Ал, — спокойно ответил маг-рыцарь, убирая руки в карманы. — Твои приборы чуть весь квартал без электричества не оставили. Лампы мигают.

— Бывает. Скажи Жаку, чтобы заложил в бюджет покупку автономного дизель-генератора. С этими аномалиями никаких предохранителей не напасешься, — москвич удовлетворенно кивнул и повернулся к пациенту, проверяя пульс.

Альфонсо ничего не заметил. Для него это была просто еще одна успешно завершенная сложная операция.

Адельхард молча смотрел в спину советскому дипломату. Демон чувствовал, как внутри него, в самом центре инфернального Ядра, медленно и горячо пульсирует поглощенная искра абсолютной пустоты. Сила, о которой его отец, правящий Князь, не мог даже мечтать. Сила, которая могла не просто сжигать плоть, а переписывать сами законы реальности.

«Перепады напряжения», — мысленно повторил Адельхард, и его улыбка стала чуть шире. Горизонты этого мира внезапно раздвинулись до бесконечности.

Академик Лебедев пришел в себя ровно через час.

Просторная гостевая спальня на втором этаже особняка была залита мягким дневным светом. Ученый сидел в глубоком кресле, укутанный в теплый плед, и медленно, маленькими глотками пил крепкий сладкий чай из фирменного мельхиорового подстаканника. Лицо все еще оставалось бледным, но во взгляд вернулась осмысленность, а пугающее пространственное мерцание исчезло без следа.

Майор Воронов и капитан Соколов стояли у окна. В их выправке читалось колоссальное облегчение. Офицеры выполнили невыполнимое задание — довезли объект и не потеряли его по дороге.

Змиенко сидел напротив пациента, закинув ногу на ногу, и спокойно курил.

— Вы совершили невозможное, Альфонсо Исаевич, — негромко произнес Лебедев, отставляя пустой стакан на столик. Голос академика звучал хрипло, но твердо. — Я помню, как эта пустота выедала меня изнутри. Мои расчеты показывали, что стабилизация невозможна в принципе. Вы нарушили законы фундаментальной физики.

— Советская медицина регулярно нарушает законы физики, если того требует Минздрав, — усмехнулся дипломат, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. — Как вы себя чувствуете?

— Как человек, который заглянул за край горизонта событий и чудом вернулся обратно, — ученый зябко кутался в плед. — Но дело не в моем здоровье. Товарищи офицеры… я должен сделать официальное заявление.

Воронов мгновенно подобрался, доставая из внутреннего кармана компактный диктофон.

— Слушаем вас, Петр Николаевич.

Лебедев перевел тяжелый взгляд на чекистов.

— Выброс на полигоне не был технической ошибкой нашего НИИ. Оборудование работало штатно. То, что вы видели внутри меня — это не случайная аномалия. Это был прицельный, снайперский удар пространственным коллапсаром.