Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 43)

Утренний туман плотным молочным киселем лежал на извилистых дорогах Нормандии, плавно переходящих в суровые пейзажи Бретани. Черный «Ситроен DS», сверкая каплевидными фарами, бесшумно разрезал белесую пелену, словно акула, скользящая в мутных водах. Франция за окном стремительно теряла свой столичный, неоновый лоск, уступая место пасторальной, замшелой глубинке.

Адельхард вел машину с небрежной, текучей грацией, едва касаясь кончиками пальцев тонкого рулевого колеса. Гидропневматическая подвеска «Богини» проглатывала все неровности старого асфальта, создавая иллюзию полета.

Змиенко вальяжно развалился на пассажирском сиденье. Окно было чуть приоткрыто, впуская в салон зябкий, пахнущий прелой листвой и сыростью воздух. Москвич сделал глоток обжигающего черного кофе из картонного стаканчика — трофея, добытого полчаса назад в уютном придорожном кафе вместе со свежайшими круассанами, — и глубоко затянулся крепкой папиросой.

— Хорошо идут, буржуи, — удовлетворенно выдохнул столичный хирург, стряхивая пепел в приоткрытое окно. — Дороги ровные, кофе варят — мое почтение, выпечка тает во рту. Идиллия. Никаких очередей, пятилеток и дефицита.

— Смертная эстетика семидесятых, Ал, — бархатисто отозвался демон, не отрывая взгляда янтарных глаз от дороги. Морок на его лице делал тиуна похожим на скучающего аристократа, вынужденного терпеть прелести сельской жизни. — Вкусно, комфортно, но абсолютно бессмысленно в масштабах вечности. Меня больше беспокоит то, куда мы едем. Мои рецепторы уже зудят от этой грязной, первобытной магии.

Выходец из Пекла брезгливо поморщился, словно почуял запах тухлой рыбы.

— Друидизм… Отвратительная, примитивная практика. Никакой изящной геометрии пентаграмм, никаких многоуровневых контрактов. Только грязь, перерезанные глотки животных, пляски у костра и поклонение компосту. Как можно всерьез подпитывать божество, которое живет в коряге? Это же полная деградация магического искусства!

Трикстер весело рассмеялся, запрокидывая голову. В тесном пространстве салона, пропитанном запахами дорогой кожи, табака и крепкого кофе, этот смех прозвучал на удивление уютно.

— Адя, ты мыслишь категориями элитного инфернального менеджмента. А тут у нас типичное провинциальное кумовство. Я на таких персонажей еще в Москве насмотрелся.

Врач повернулся к компаньону, забавно жестикулируя стаканчиком с кофе.

— Представь себе какого-нибудь областного партийного секретаря. Сел в кресло еще при Сталине, оброс мхом, мхом же и мыслит. Вокруг него крутятся лизоблюды — несут ему взятки, дефицитные колбасы, коньяк. А он сидит, пузо чешет, и думает, что так будет вечно. Ему не нужно развиваться, ему не нужно учить новые заклинания или переходить на ваши электронные контракты. Ему и так тепло. Вот этот ваш Рогатый Бог — он же вылитый такой номенклатурщик!

Маг-рыцарь тонко улыбнулся, оценив метафору.

— Засиделся в должности?

— Пересидел! — Ал решительно затушил окурок в пепельнице. — Инквизиция его не сняла с поста, так он вообще берега попутал. Спит тысячелетиями, жрет качественные жертвы местной буржуазии и тормозит прогресс. Это же чистой воды растрата континентальных ресурсов! Кому нужна эта хтоническая редиска в век освоения космоса и ядерного синтеза?

— То есть мы выступаем в роли радикальной комиссии партийного контроля? — Адельхард изящно крутанул руль, вписывая тяжелую машину в крутой поворот. Туман за окном начал редеть, открывая вид на темную, неприступную стену вековых деревьев. Они приближались к легендарному лесу Броселианд.

— Мы выступаем в роли санитаров леса, рогатый, — холодно поправил его Змиенко. Фиалковые глаза хирурга хищно сузились, вглядываясь в надвигающуюся зеленую чащу. «Око Бездны» уже пульсировало в такт с далеким, тяжелым сердцебиением кельтского идола. — Проведем принудительную диспансеризацию, оформим инвалидность и отправим на бессрочную пенсию. А его пенсионный фонд переведем на мой личный баланс.

«Ситроен» свернул с асфальтированного шоссе на узкую, присыпанную гравием лесную дорогу. Ветви вековых дубов сомкнулись над крышей автомобиля, отсекая солнечный свет и погружая салон в зеленоватый, тревожный полумрак. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом древности и чужой, нечеловеческой воли.

Инфернальный радар в голове москвича заверещал, фиксируя преодоление первой линии магического периметра.

— Чувствуешь? — негромко спросил Ал, расстегивая медицинский саквояж, лежащий у него в ногах. Среди ампул и бинтов там покоились сгустки чистой энергии, готовые в любой момент превратиться в смертоносное оружие.

— Охрана, — презрительно бросил демон, сбавляя скорость. — Жалкие фанатики. Растянули сигнальные нити из кишок лесных птиц. Какая пошлость. И эти люди называют себя элитой Пятой республики?

— Сейчас мы проверим, какая у них медицинская страховка, — Трикстер набросил на плечи свой неизменный, прожженный на груди белоснежный халат. Для предстоящей операции требовался профессиональный дресс-код. — Глуши мотор, Адельхард Васильевич. Приехали. Дальше идем пешком. Пациент не любит шума моторов.

Дверцы машины тихо хлопнули, отрезая компаньонов от комфорта буржуазного мира. Впереди их ждало сырое, первобытное капище, залитое кровью, и древний бог, который еще не знал, что к нему на прием пожаловал лучший хирург Москвы в сопровождении аристократа из Бездны.

Лес Броселианд встретил незваных гостей враждебной, давящей тишиной. Здесь не пели птицы, не шуршали в подлеске мелкие грызуны. Вековые дубы, чьи стволы были покрыты густым, словно болезненным, серо-зеленым мхом, сплетались ветвями в плотный купол, сквозь который с трудом пробивался даже призрачный лунный свет. Земля под ногами пружинила от толстого слоя перегноя и прелых листьев, источая густой аромат сырости и древней, застоявшейся крови.

Адельхард ди Васи ван Гот шел по этой первобытной грязи с таким видом, словно его заставили босиком пересекать выгребную яму. Демон брезгливо переступал через узловатые корни, едва заметно морщась каждый раз, когда начищенный носок его туфли касался влажной земли.

— Знаете, Ал, — процедил сквозь зубы маг-рыцарь, стряхивая с плеча черного костюма упавшую паутину. — В Бездне есть сектор, где отбывают наказание нерадивые садовники. Там пейзажи и то жизнерадостнее. Эта ваша земная природа омерзительно неряшлива.

Трикстер, шагающий впереди в своем белоснежном медицинском халате поверх дорогого костюма, лишь весело фыркнул. Москвич чувствовал себя превосходно. Его внутренний радар звенел, улавливая мощные, ритмичные пульсации кельтского божества, которое спало где-то совсем рядом.

— Не ворчи, Аристократ. Рассматривай это как выездную диспансеризацию в сельскую местность, — Змиенко ловко поднырнул под низко висящую ветку. — У нас в Союзе врачи и не по таким буеракам на вызовы добираются. Зато воздух свежий!

Внезапно тиун остановился, изящным жестом подняв руку. В полумраке его янтарные глаза вспыхнули хищным, потусторонним светом.

— Охрана периметра, — бархатисто прошептал выходец из Пекла. — Пятеро смертных. Вооружены огнестрельным оружием, усугубленным примитивными костяными амулетами. Засели в зарослях папоротника метрах в тридцати впереди. Ждут.

Альфонсо остановился, небрежно засунув руки в карманы халата.

— Ну, прятаться по кустам — не наш профиль. Мы же официальная делегация. Адельхард Васильевич, организуйте господам легкий наркоз. Только без лишнего шума, не хочу спугнуть главврача этой богадельни раньше времени.

Демон тонко, издевательски улыбнулся. Ему даже не потребовалось читать заклинания. Офицер Гвардии Пекла просто щелкнул пальцами. Звук утонул во мхах, но пространство впереди неуловимо исказилось. Тени, отбрасываемые вековыми дубами, вдруг удлинились, ожили и стремительными черными змеями скользнули в заросли папоротника.

Оттуда не донеслось ни единого вскрика, ни лязга затворов. Лишь несколько глухих ударов падающих тел о мягкую землю. Ментальный удар мага-рыцаря мгновенно погрузил незадачливых охранников в глубокий, почти коматозный инфернальный сон, попутно превратив порох в их патронах в безобидную серую пыль.

— Путь свободен, повелитель, — учтиво доложил Адельхард, поправляя манжеты. — Можем продолжать нашу… сельскую прогулку.

Они прошли еще около сотни метров, когда деревья наконец расступились, открывая вид на колоссальную круглую просеку. То, что компаньоны увидели в центре капища, заставило бы перекреститься любого нормального человека. Но советский хирург и инфернальный аристократ лишь обменялись понимающими, саркастичными взглядами.

В центре просеки возвышался Исполинский Черный Дуб. Его ствол был настолько широк, что его не обхватили бы и десять человек, а кора напоминала запекшуюся, почерневшую от времени кровь. Между мощными корнями, уходящими глубоко в недра, располагался массивный каменный алтарь, испещренный грубо выбитыми рунами.

Вокруг алтаря, освещенные неровным светом факелов, стояли около двадцати человек.

Зрелище было донельзя абсурдным. Культисты были облачены в грубые, хламидоподобные балахоны из мешковины, призванные, видимо, символизировать единение с природой. Однако из-под подолов этих дерюг выглядывали начищенные оксфорды ручной работы и элегантные лодочки от «Шанель». На запястье одного из «друидов», воздевшего руки к небу в религиозном экстазе, тускло блеснул золотой «Ролекс».