Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 25)
Врач нащупал блуждающий нерв и синусовый узел сердца прямо в энергетической матрице противника.
— А передовая инфернальная наука, — ласково прошептал москвич прямо в лицо застывшему легионеру, — позволяет лечить пациента абсолютно бескровно. Щелк — и все проблемы исчезают.
Трикстер сделал легкое, почти элегантное движение призрачными пальцами, наглухо блокируя нервные импульсы.
Сердце француза остановилось мгновенно. Тяжелый «Кольт» выпал из разжавшихся пальцев, глухо стукнувшись о землю. Инструктор рухнул на колени, глядя на улыбающегося доктора стекленеющим взглядом, а затем замертво уткнулся лицом в грязь. Ни капли крови. Никакой агонии. Идеальное, клинически чистое убийство.
Над телом убитого тут же взвилась густая, плотная дымка — темная, насыщенная энергетика человека, забравшего на своем веку не один десяток жизней. Система радостно заурчала, втягивая этот деликатес в свой бездонный кошелек.
Альфонсо вытащил руку из ауры мертвеца, отряхнул невидимую пылинку с лацкана халата и довольно хмыкнул. Элитный товар из даркнета стоил каждой потраченной монеты. Теневая хирургия работала безупречно, превращая его в совершенное, не оставляющее никаких улик оружие.
Окинув удовлетворенным взглядом догорающий лагерь, где гвардейцы Мбасы уже добивали последних раненых, врач развернулся и неспешно зашагал обратно к вертолету. Жатва удалась на славу. Карман был набит до отказа, и теперь пришло время всерьез инвестировать эту прибыль в собственную безопасность. Бессмертному куратору в драповом пальто скоро придется очень сильно удивиться.
Обратный путь на базу прошел в густом, тяжелом молчании. В десантном отсеке Ми-8 воняло пороховой гарью, запекшейся кровью и кислым адреналиновым потом. Гвардейцы Мбасы, отходящие от бешеного действия «Авангарда-3», клевали носами, тупо уставившись в рифленый металлический пол. Их трясло от жесточайшего химического похмелья, но задачу свою они выполнили блестяще. Лагерь южан перестал существовать.
Врач сидел у иллюминатора, задумчиво разглядывая проносящиеся внизу зеленые волны джунглей. На его безупречном белом халате не было ни единого пятнышка грязи, ни одной капли чужой крови. Внешне москвич казался уставшим полковым эскулапом, возвращающимся с тяжелой смены. Но внутри у Трикстера бушевал настоящий инфернальный шторм. Баланс Системы ломился от собранной жатвы. Десятки обычных душ и парочка весьма сочных, качественных искр от таких профессионалов, как тот французский инструктор, жгли виртуальный карман, требуя немедленной реализации.
Вертушка грузно плюхнулась на бетонку аэродрома. Ал не стал дожидаться, пока солдаты выгрузят раненых. Быстро спустившись по трапу, хирург кивнул дежурному офицеру и целенаправленно зашагал в сторону своего зеленого кафельного бункера. Сейчас ему как никогда требовалось одиночество.
Тяжелая гермодверь ординаторской с сытым шипением отсекла влажный экваториальный зной. Бакинский кондиционер привычно загудел, обдавая лицо спасительной прохладой. Змий бросил саквояж на дерматиновый диван, щелкнул замком, запираясь изнутри, и подошел к умывальнику. Ледяная вода из-под крана немного остудила пылающую кожу.
Мужчина оперся руками о края фаянсовой раковины и поднял взгляд на свое отражение в зеркале. Оттуда на него смотрел лощеный столичный светило с пронзительными фиалковыми глазами. Аккуратная укладка, волевой подбородок. Идеальная маска советского ученого.
— Пора менять начинку, — тихо произнес москвич своему отражению.
Мысленное усилие — и багровые буквы интерфейса привычно выжглись на сетчатке. Инфернальный магазин услужливо распахнул свои витрины. Охотник начал методично и хладнокровно спускать заработанный капитал, готовя тело к неизбежному столкновению с вечностью.
Тело пронзила короткая, но мощная судорога. Внутри словно провернули десятки ржавых сверл, вгоняя их прямо в суставы. Врач глухо зарычал, вцепившись пальцами в раковину так, что толстый фаянс жалобно хрустнул и дал мелкую паутину трещин. Боль ушла так же быстро, как и появилась, оставив после себя ощущение невероятной, монолитной тяжести в каждой конечности.
В венах словно плеснули жидкого азота. Сердце сбилось с ритма, пропустив удар, а затем заработало с новой, пугающей мощью, прогоняя по сосудам измененную, насыщенную инфернальной химией плазму. Теперь никакие хитроумные бинарные смеси из запасов Двадцать восьмого отдела не представляли для него угрозы. Куратор любил травить подчиненных ради забавы — что ж, теперь этот фокус не пройдет.
Ал тяжело дышал, наблюдая, как тает колоссальный счет. Но останавливаться было рано. Обычные пули и яды — это для смертных. Виктор Крид играл в совершенно другой лиге.
Пространство вокруг хирурга ощутимо дрогнуло. Невидимая, но осязаемая пленка холодного мрака окутала его с ног до головы, мгновенно впитываясь под кожу. Это был идеальный камуфляж и абсолютный бронежилет в одном флаконе. Теперь даже древние хищники не смогут сходу просканировать чужую ауру и понять, с кем именно имеют дело.
Счетчик Системы обнулился, удовлетворенно мигнув на прощание.
Трикстер выпрямился. Одежда промокла от пота, мышцы гудели от чудовищных перегрузок ускоренной эволюции, но в голове царила кристальная, звенящая ясность. Он снова посмотрел в зеркало.
Внешне ничего не изменилось. Тот же белый халат, те же фиалковые глаза. Но теперь это была лишь красивая, безупречная голограмма. Под тонким слоем человеческой плоти билось холодное, математически точное сердце высшего инфернального хищника. Смертный врач окончательно перестал существовать, уступив место существу, которое само диктует правила выживания.
Змиенко достал из кармана портсигар, чиркнул спичкой и с наслаждением затянулся. Подготовка к главной партии завершилась. Доска расставлена, фигуры заняли свои места. Осталось лишь выбрать правильный момент, чтобы нанести бессмертному начальству визит вежливости и проверить, насколько прочна хваленая вечность на самом деле.
Глава 9
Ржавые петли внешних ворот базы натужно скрипнули, впуская внутрь густую, раскаленную пыль и нестройный гул человеческой толпы. Дежурный взвод гвардейцев, нервно сжимая автоматы, выстроился в жидкую цепь. Солдаты недоуменно переглядывались. Приказ главного врача пустить гражданских аборигенов на внутреннюю территорию секретного объекта звучал как чистой воды безумие, но спорить с человеком, который регулярно копается во внутренностях самого диктатора, никто не рискнул.
Толпа местных хлынула на выжженную бетонку. Это была не армия и не бунтовщики. Сюда, прослышав о «чудесном белом докторе», притащились те, кому уже нечего было терять. Калеки на самодельных деревянных костылях, слепые старики, которых вели за руки истощенные подростки, женщины, прижимающие к груди угасающих от лихорадки младенцев. Воздух над аэродромом мгновенно пропитался тяжелым запахом немытых тел, гниющих ран и глубокой, первобытной безысходности.
Хирург вышел на крыльцо медицинского блока неспешно, как кинозвезда на ковровую дорожку. Ослепительно белый, накрахмаленный халат сидел безупречно. Врач окинул взглядом колышущееся море человеческого отчаяния и благостно, почти свято улыбнулся. Роль тропического мессии оказалась на удивление приятной.
— Пропускайте по одному, — негромко бросил Змий стоящему рядом потному сержанту. — И без резких движений стволами. Мы здесь гуманизм несем, а не карательную операцию проводим.
Первой к ступеням подтолкнули худую, изможденную женщину. Она рухнула на колени, протягивая вперед грязный сверток из пальмовых листьев. Внутри тихо, со свистом хрипел мальчишка лет семи. Его правая нога представляла собой жуткое, распухшее месиво из сломанных костей и застарелого гноя — последствия неудачного падения с дерева. Обычный полевой медик просто отпилил бы конечность ржавой ножовкой, щедро залив культю казенным спиртом.
Москвич спустился на одну ступеньку. Никакого осмотра, никаких стерильных перчаток и скальпелей. Трикстер просто положил раскрытую ладонь прямо на воспаленную, горячую кожу ребенка.
Для толпы это выглядело как жест высшего милосердия. Но под покровом физического мира тонкие пальцы Альфонсо окутались густой фиолетовой дымкой «Теневой Хирургии». Незримые щупальца проникли сквозь плоть, намертво схватив раздробленные осколки костей. Легкое мысленное усилие — и Система послушно перекроила живую материю. Врач буквально силой сдвинул ткани, выжег некроз и запустил форсированную регенерацию, оплачивая этот фокус мизерной долей своей системной выносливости.
Мальчишка судорожно выдохнул. Опухоль спала на глазах, багровый цвет кожи сменился здоровым смуглым оттенком. Ребенок неуверенно пошевелил пальцами целой ноги, а затем, под изумленный, коллективный вздох толпы, самостоятельно встал на бетон.