Сим Симович – Змий из 70 IV (страница 24)
Африканец задумчиво потер багровый шов на груди. Предложение звучало чертовски заманчиво. Сидеть на веранде и писать стихи ему уже порядком наскучило, а перспектива посмотреть, как его армия рвет врагов под советским допингом, будоражила старые инстинкты полевого командира.
— Авангард-3, говоришь? — Мбаса хищно оскалился, обнажив крепкие белые зубы. Похмелье окончательно отступило перед предвкушением бойни. — Звучит как название для нового трактора. Ладно, доктор. Уболтал. Поднимай своих химиков, пусть готовят шприцы. Завтра на рассвете я подниму две роты элитного спецназа. Покажем этим южным крысам, что такое настоящая эволюция.
Ал удовлетворенно кивнул и откинулся в кресле. Всё складывалось идеально. Диктатор предвкушал тактический триумф, Москва ждала графики испытаний нового препарата, а сам инфернальный хирург готовился к самой масштабной жатве в своей жизни.
Сотни свежих, мечущихся в панике и агонии душ. Целое поле несобранной валюты, которая вот-вот польется в его личный кошелек. Трикстер посмотрел на свою руку, где под кожей лениво и сыто перекатывалась черная нефть симбиота. Охота обещала быть на редкость продуктивной.
Рев тяжелых винтов Ми-8, выкрашенного в матовый камуфляж, закладывал уши. Вертолет шел низко, едва не цепляя брюхом густые кроны деревьев, чтобы не засветиться на стареньких радарах южан. В десантном отсеке густо пахло авиационным керосином, оружейной смазкой и едким, кислым потом десятков разгоряченных тел.
Гвардейцы диктатора сидели на откидных скамьях, вцепившись побелевшими пальцами в свои АКМы. Препарат «Авангард-3» уже начал действовать. Зрачки бойцов расширились, полностью затопив радужку черным, мышцы мелко подрагивали, а на лицах застыло жутковатое, хищное предвкушение. Страх исчез, уступив место химически синтезированной ярости.
Врач сидел у самого иллюминатора, закинув ногу на ногу, абсолютно расслабленный. На фоне вооруженных до зубов, измазанных маскировочной сажей головорезов, москвич в своем ослепительно белом, отутюженном халате выглядел сюрреалистично. Словно ангел смерти, случайно залетевший на чужую грязную войну.
— Доктор! — перекрикивая шум моторов, гаркнул командир отряда, здоровенный сержант со шрамом через всю щеку. — Вам бы броник накинуть! Там внизу не тир будет, а настоящая мясорубка!
— Броня сковывает движения, сержант! — весело отозвался Змий, поправляя медицинский саквояж на коленях. — Моя задача — спасать ваши задницы, если пулю словите, а не ползать по грязи. Работайте чисто, и мне не придется марать перчатки!
Вертушка резко заложила вираж и зависла над обширной поляной, скрытой в складках южного ущелья. Внизу замелькали брезентовые палатки, вышки часовых и фигурки людей, в панике разбегающихся от шквального ветра, поднятого лопастями.
Спецназ посыпался по канатам вниз. Защелкали затворы. И тут же ущелье потонуло в оглушительном грохоте автоматных очередей. Бойня началась.
Стимуляторы Двадцать восьмого отдела отработали на все двести процентов. Солдаты Мбасы не прятались за укрытиями, не ложились под ответным огнем. Они шли вперед живой волной, сметая всё на своем пути. Боль и инстинкт самосохранения были заботливо отключены химией. Южане пытались отстреливаться, но их редкие очереди вязли в этом бешеном, нечеловеческом напоре.
Пилот мастерски посадил вертолет на очищенный от врагов пятачок. Альфонсо неторопливо спустился по металлическому трапу, вдыхая густой, сизый дым горящих палаток. Вокруг творился первобытный хаос. Громко кричали раненые, рвались гранаты, трещали подожженные постройки.
Трикстер активировал «Око Бездны» и спокойно, прогулочным шагом направился прямо в центр этого кровавого ада. Мир преобразился. Дым и пыль стали прозрачными, а всё внимание хирурга приковал к себе невероятный, фантастический урожай.
Над разорванными, прошитыми пулями телами повстанцев уже начали подниматься призрачные, серые дымки угасающих душ. Они метались, словно оторванные от земли воздушные шарики, готовые вот-вот раствориться в тропическом воздухе.
— Ну что, господа, — пробормотал москвич, хищно улыбаясь. — Начнем диспансеризацию.
Он подошел к первому убитому. С виду — идеальная картина самоотверженного полкового эскулапа. Доктор опустился на одно колено, деловито прижал пальцы к шее лежащего в грязи бунтовщика, делая вид, что проверяет пульс. Никто из пробегающих мимо одурманенных гвардейцев не видел, как черная паутина под кожей белоснежного запястья вспыхнула багровым светом.
Полупрозрачная искра мгновенно втянулась в руку.
Хирург выпрямился, отряхнул колено и пошел дальше. Следующий клиент — тяжелораненый пулеметчик, захлебывающийся кровью возле разбитого дота. Змиенко сочувственно покачал головой, достал из саквояжа пустой шприц и сделал вид, что вкалывает обезболивающее. Ладонь легла на влажный лоб умирающего. Мгновение — и тело обмякло навсегда, а счетчик системы радостно звякнул.
Это была самая циничная прогулка в его жизни. Гениальный ученый скользил сквозь перестрелку, словно заговоренный. Пули свистели в метре от его лица, срезая ветки с пальм, но инфернальные рефлексы и феноменальное чутье позволяли ему идти там, где смерть собирала свою дань, ни разу не споткнувшись. Творец больше не был просто зрителем. Он стал сборщиком налогов в этом зеленом филиале преисподней.
Десять. Двадцать. Сорок.
Искры летели в его ладони, как железная стружка к мощному магниту. Черный симбиот внутри урчал от удовольствия, переваривая чужие жизни и конвертируя их в звонкую монету даркнета. Змий чувствовал, как его распирает от кипящей энергии. Каждая поглощенная душа делала его сильнее, острее, быстрее.
Очередная брезентовая палатка вспыхнула от удачно брошенной зажигательной гранаты. Оттуда, надрывно кашляя и зло матерясь, вывалился высокий, крепко сбитый мужчина в выцветшем натовском камуфляже, совершенно не похожий на местных оборванцев. В руках незнакомец сжимал тяжелый трофейный кольт.
Москвич остановился, с неподдельным интересом разглядывая ауру этого экземпляра. Густая, грязно-бордовая энергетика матерого профессионала, привыкшего убивать. Идеальный, сочный деликатес, который грех было упускать в такой суматохе. Врач небрежно закинул саквояж на плечо и двинулся прямо навстречу наемнику, готовый испытать свою новую, баснословно дорогую игрушку в деле.
Наемник закашлялся, сплевывая на выжженную землю вязкую от сажи слюну. Он вскинул тяжелый армейский «Кольт», целясь прямо в грудь невозмутимо шагающему навстречу человеку в белом халате.
— Стоять, блядь! — прохрипел чужак с едва уловимым, грассирующим акцентом, выдающим в нем бывшего завсегдатая Иностранного легиона. — Еще шаг, лепила, и я проделаю в тебе дыру размером с кулак! Какого хера здесь происходит⁈
Хирург послушно остановился в паре метров от ствола. Вокруг них продолжала кипеть бойня, но здесь, в эпицентре пожара, образовался странный вакуум тишины.
— Спокойно, Пьер. Или как там тебя мама в Провансе называла? — Трикстер миролюбиво развел руками. — Я просто местный терапевт. Делаю плановый обход. А ты, судя по одышке и тремору рук, остро нуждаешься в консультации специалиста.
Француз зло оскалился, не опуская пистолета. Глаза наемника лихорадочно бегали, оценивая обстановку. Его подопечные, которых он тренировал долгие месяцы, сейчас превращались в кровавый фарш под гусеницами одурманенной гвардии диктатора.
— Ты че, сука, самый умный? — выплюнул инструктор, нервно передернув затвор. — Эти макаки обдолбанные… Они же боли вообще не чувствуют! Что вы им вкололи, гниды советские? Я из вас всю душу вытрясу, когда мои ребята с севера подойдут!
— Никто никуда не подойдет, друг мой, — врач сочувственно покачал головой, делая медленный, плавный шаг вперед. — Твои ребята сейчас радостно удобряют местную флору. А насчет души… это ты очень удачно упомянул.
Наемник напрягся, палец лег на спусковой крючок.
— Я сказал — ни с места, нахуй! Я пущу тебе пулю в колено, ублюдок, а потом заставлю жрать собственные бинты!
Но москвич уже не слушал. Он активировал свой элитный навык. Правая ладонь едва заметно окуталась густой фиолетовой дымкой «Теневой Хирургии». Змий смотрел не на дуло пистолета, а сквозь грудную клетку француза, в сплетение нервных узлов и пульсирующих вен, щедро подсвеченных «Оком Бездны».
— Знаешь, в чем главная проблема классической медицины? — задумчиво произнес Ал, полностью игнорируя направленный на него ствол и делая еще один шаг, сокращая дистанцию до минимума. — Она слишком грязная. Кровь, разрезы, долгий период реабилитации… Сплошная антисанитария.
Француз рявкнул отборное ругательство и нажал на спуск.
Но рефлексы инфернального хищника, щедро прокачанные десятками только что поглощенных искр, сработали быстрее. Хирург неуловимым движением сместился с линии огня. Пуля со свистом прошила воздух в миллиметре от его уха, а в следующую секунду рука в ослепительно белом рукаве метнулась к груди стрелка.
Фиолетовые тени на пальцах Змиенко легко, как сквозь теплое желе, прошли сквозь плотный брезент камуфляжа, кожу и ребра наемника, не оставив на теле ни единой царапины. Чужак изумленно распахнул глаза, поперхнувшись воздухом. Он не чувствовал боли — только ледяной, парализующий холод где-то глубоко внутри.