Сим Симович – Шрам: ЧЗО (страница 13)

Саша впереди, ближайший. Псевдомедведь настиг его за три секунды. Лапа ударила в грудь. Саша взлетел метров на пять, упал, не двигался. Бронежилет разорван, грудная клетка раздавлена. Мёртв мгновенно.

Женя перезаряжал гранатомёт. Не успел. Зверь развернулся, прыгнул. Пасть схватила Женю за плечо, сдавила. Хруст костей, крик короткий. Зверь тряхнул головой, Женя разорвался пополам. Верхняя половина отлетела, нижняя упала. Кишки вывалились на землю.

Костя стрелял в упор. Пули попадали в глаз. Зверь взревел, отвернулся. Лапа ударила Костю в бок. Он упал, покатился. Встать не смог. Рёбра сломаны, лёгкие проколоты. Кашлял кровью.

Гриша дал длинную очередь из пулемёта. Весь магазин, сто патронов. Зверь весь в дырах, кровь текла ручьями. Но он пошёл на Гришу. Медленно, тяжело, но шёл. Гриша перезарядил, дал ещё очередь. Зверь ускорился, прыгнул. Лапы придавили Гришу к земле. Пасть опустилась на голову, сдавила. Череп лопнул как орех. Шлем не спас. Мозги вытекли на землю.

Витя бросил мину под ноги зверя. Взрыв. Зверя подбросило, он упал на бок. Встал, хромал, левая передняя лапа сломана. Но живой. Пошёл на Витю. Тот бежал к джипу. Не добежал. Зверь догнал, ударил лапой в спину. Витя упал лицом вниз, позвоночник переломан пополам. Ноги дёргались, но тело мёртвое.

Рашид стрелял из винтовки. Попал в шею, в бок, в живот. Зверь развернулся к нему. Зарычал, побежал. Таджик стрелял, но не останавливало. Зверь настиг его за пять секунд. Лапа ударила в грудь, когти вошли глубоко, вспороли бронежилет и тело. Рашид упал на спину, кровь фонтаном. Живот распорот, кишки вывалились. Дышал ещё, хрипел. Зверь опустил пасть, откусил голову. Разжевал, выплюнул шлем с черепом.

Остался Дюбуа. Один. Стоял в тридцати метрах от зверя. Автомат в руках. Два магазина на разгрузке. Две гранаты. Кольт на бедре. Наган на спине с седьмым патроном.

Зверь посмотрел на него. Красные глаза горели. Пасть открыта, клыки в крови. Весь израненный, дырявый, но живой. Ярость в глазах. Голод. Жажда убивать.

Легионер поднял автомат, открыл огонь. Очередь в голову. Зверь зарычал, побежал. Пьер стрелял, отходил назад. Магазин опустел. Сменил, стрелял дальше. Попадал, но не останавливало. Зверь ближе. Десять метров, пять.

Наёмник бросил автомат, достал гранату. Выдернул чеку, держал в руке. Зверь прыгнул. Огромный, чёрный, клыки впереди. Пьер шагнул в сторону, не успел. Лапа ударила в плечо, когти вошли в мясо. Боль острая, жгучая. Легионер упал на спину, зверь на нём сверху. Пасть открылась, опустилась к лицу. Смрад гнили, крови, смерти.

Дюбуа вогнал руку с гранатой в пасть. Глубоко, до запястья. Зверь закусил, клыки пробили кисть насквозь. Боль невыносимая. Легионер разжал пальцы, граната остались в пасти. Вырвал руку, откатился в сторону.

Взрыв. Голова зверя разлетелась на куски. Череп, мозги, клыки — всё по сторонам. Тело дёрнулось, упало рядом с Пьером. Огромное, тяжёлое, мёртвое.

Тишина. Только ветер, дождь, и капли крови.

Легионер лежал на земле, дышал тяжело. Плечо разорвано, мясо видно, кость торчит. Рука искалечена, пальцы висят на коже. Бронежилет разодран, рёбра видны. Кровь течёт, много. Голова кружится. Дозиметр визжит — радиация от зверя высокая.

Он повернул голову. Вокруг тела. Костя на боку, кровь изо рта. Гриша без головы. Саша грудная клетка раздавлена. Женя разорван пополам. Витя позвоночник сломан. Рашид без головы, живот вспорот.

Шесть человек. Мёртвы. За минуту боя. Все.

Остался один. Опять. Как в Тессалите. Как всегда.

Пьер закрыл глаза. Боль пульсировала, сознание плыло. Седьмой патрон в нагане на спине. Не выстрелил. Опять. Смерть прошла рядом, взяла шестерых, оставила одного.

Почему? Почему всегда он? Почему выживает когда все умирают?

Вопрос без ответа. Всегда без ответа.

Он попытался встать. Не получилось. Рука не работает, плечо горит, рёбра сломаны. Кровь течёт. Много. Слишком много.

Достал рацию левой рукой. Кнопка скользкая от крови. Нажал, хрипло:

— База… Дюбуа… все мёртвы… нужна эвакуация… координаты прежние… склад…

Левченко в динамике:

— Дюбуа, статус! Что случилось?

— Псевдомедведь… огромный… все убиты… я ранен… тяжело…

— Вертолёт в пути! Двадцать минут! Держись!

Рация замолчала. Наёмник лежал на земле, смотрел в серое небо. Дождь капал на лицо, холодный. Вокруг тела товарищей. Вокруг туша зверя без головы. Кровь, грязь, смерть.

Двадцать минут. Надо держаться. Не закрывать глаза. Не уснуть. Уснуть — умереть.

Он достал аптечку левой рукой. Открыл, вытащил жгут. Наложил на правое плечо выше раны, затянул зубами и левой рукой. Кровь замедлилась. Достал бинт, обмотал кисть. Пальцы висят, но может быть пришьют. Ещё бинт на плечо. Промокло сразу.

Морфин. Шприц-тюбик. Воткнул в бедро, надавил. Тепло разлилось по телу. Боль притупилась, но не ушла. Голова легче, сознание яснее.

Дождь усилился. Холод въедался. Пьер дрожал. Шок, потеря крови, холод. Смертельная комбинация. Надо двигаться. Встать, дойти до джипа, включить печку. Но тело не слушается.

Он посмотрел на Рашида. Таджик лежал в трёх метрах, без головы. Ещё вчера курили вместе, говорили про Зону, про войну, про жизнь. Сегодня мёртв. Как все. Как всегда.

Костя лежал дальше. Командир, бывший спецназ, пятнадцать лет на контрактах. Опытный, умный, осторожный. Мёртв за секунду. Лапа зверя, сломанные рёбра, кровь. Всё.

Гриша без головы. Саша раздавлен. Женя разорван. Витя сломан. Все мёртвы.

А он жив. Единственный. Опять.

Вина выжившего накрыла волной. Тяжёлая, удушающая. Почему они, а не я? Что я сделал правильно? Или они неправильно? Или судьба так решила?

Седьмой патрон. Всегда седьмой патрон. Русская рулетка в Марселе. Шесть щелчков, седьмой не нажал. Судьба решила — жить, не умирать. Жить и смотреть как другие умирают. Снова и снова.

Грохот лопастей. Вертолёт. Низко над деревьями. Развернулся, завис над складом. Дверь открыта, медик смотрит вниз. Верёвка спущена. Два бойца спускаются, с носилками, с аптечкой.

Добежали до Дюбуа. Один осмотрел раны, выругался.

— Плечо разорвано, кисть изуродована, рёбра сломаны. Кровопотеря большая. Срочно на базу.

Второй проверил других. Подошёл к каждому, проверил пульс. Качал головой.

— Все мёртвы.

Пьера положили на носилки, привязали ремнями. Подняли, понесли к вертолёту. Верёвка, подъём, втащили внутрь. Медик сразу капельницу, кровезаменитель. Укол обезболивающего. Бинты на раны.

Вертолёт взмыл, развернулся, ушёл на запад. Склад остался внизу. Шесть тел, одна туша. Кровь в грязи. Джипы брошены.

Легионер лежал на носилках, смотрел в потолок кабины. Медик суетился, проверял пульс, давление. Пилот говорил по рации с базой. Лопасти ревели.

Пьер закрыл глаза. Видел зверя, огромного, страшного, неудержимого. Видел как он рвёт людей. Костю, Гришу, Сашу, Женю, Витю, Рашида. Одного за другим. Быстро, безжалостно, окончательно.

Видел гранату в своей руке. Последнюю. Пасть зверя, открытую, смрадную. Руку свою в пасти. Клыки, пробивающие кисть. Взрыв, голова зверя, разлетающаяся на куски.

Убил его. Но поздно. Шестеро уже мёртвы. Убил чтобы не быть седьмым. Выжил чтобы смотреть на трупы товарищей. Опять.

База показалась через пятнадцать минут. Вертолёт сел на площадке. Носилки вынесли, понесли в медпункт. Левченко ждал у входа с врачом. Полковник посмотрел на Дюбуа, лицо каменное.

— Остальные?

— Мёртвы. Все шесть.

— Зверь?

— Убит. Псевдомедведь, огромный сука шо… пиздец.

Левченко кивнул. Повернулся к врачу.

— Делайте что можете. Он выжить должен.

Носилки внесли в медпункт. Операционная, стол, лампы. Врач и две медсестры. Начали работать. Легионеру вкололи наркоз. Сознание поплыло, потемнело.

Последняя мысль перед забытьем: седьмой патрон не выстрелил. Опять. Всегда опять.

Волк без стаи. Один среди мёртвых. Всегда один.

Тьма накрыла его, тяжёлая, беспросветная, милосердная.

Глава 5

Операция длилась четыре часа. Врач — капитан Соловьёв, бывший военный хирург, пятьдесят лет, руки в шрамах от Чечни — работал молча, сосредоточенно. Две медсестры ассистировали. Левченко стоял у стены, смотрел. Лебедев рядом, курил у открытого окна.

Дюбуа на столе под лампами. Бронежилет срезали ножницами, одежду тоже. Тело израненное, окровавленное. Правое плечо разорвано — мясо, сухожилия, осколки кости. Кисть изуродована — три пальца висят на коже, сухожилия порваны. Рёбра сломаны — четыре справа, два слева. Лёгкое проколото осколком ребра. Кровопотеря больше двух литров.

Соловьёв работал быстро. Зажимы, швы, скальпель. Медсестры подавали инструменты, вытирали кровь. Аппарат ИВЛ дышал за наёмника. Монитор показывал пульс, давление, сатурацию. Пульс слабый, семьдесят ударов. Давление низкое, восемьдесят на пятьдесят. Сатурация девяносто два процента, на грани.

Врач зашил лёгкое, поставил дренаж. Кровь потекла в ёмкость. Тёмная, густая, много. Соловьёв выругался тихо.