Сильвия Мерседес – Клятва Короля Теней (страница 48)

– Быть может, за новый опыт?

Уголок его губ приподнимается в легкой улыбке, от которой тепло пронзает меня до самых кончиков пальцев ног.

– За это я выпью. – Он касается ободком своей чаши моей, а затем поглощает содержимое. Я делаю менее уверенный глоток, лишь смачиваю губы. Затем мы стоим. Молчим. Фор смотрит в свою пустую чашу, но я знаю, что он столь же остро осознает мое присутствие, как и я – его. Он осознает меня, эту закрытую ото всех комнату. Узкую кровать возле стены.

– Мне лучше уйти. – Фор поворачивается и ставит чашу на ближайшую поверхность, а затем делает два шага к окну, прежде чем я успеваю понять это.

С коротким сдавленным вскриком я бросаюсь за ним и хватаю его за руку.

– Нет, пожалуйста! Останься. – В моем голосе звучит отчаяние? Ничего не могу с этим поделать. Я и правда в отчаянии. В отчаянии оттого, что это будет последний раз, как я его вижу. Как только он снова выйдет на этот балкон, я уже больше никогда не буду дышать с ним одним воздухом. – Я… Хэйл еще не вернулась, – глупо добавляю я. – Мне бы не помешала компания.

Его взгляд впивается в мои пальцы, стискивающие его предплечье. Он медленно поднимает глаза на меня, затем смотрит в сторону окна, словно это путь к спасению. Я спешно отпускаю и делаю шаг назад, подходя к одному из стульев, придвинутых к очагу. Я сажусь, как самая настоящая благовоспитанная хозяйка, которой вырастила меня моя мать, и взмахиваю рукой, указывая на второй стул. Спустя мгновение неловкой тишины Фор уступает. Он настороженно опускается на краешек своего стула.

Да помилуют меня великие боги, что же мне теперь делать? Я знаю, чего хочу, но… но не могу же я просто броситься через разделяющее нас расстояние и поцеловать его. Или могу? Нет, конечно же нет.

– Мне понравилась сегодняшняя прогулка, – тупо говорю я, когда молчание слишком затягивается.

– Да. Ты это уже говорила. – Губа Фора подрагивает, пока он изучает тыльную сторону своей ладони.

– Ой. Конечно.

Мы снова молчим. Я почти уверена, что слышу шаги возвращающейся Хэйл, вот они доносятся с лестницы, а вот маршируют по коридору к этой комнате. У меня мало времени. Я не могу позволить себе медлить. И все же я сижу, застыв, и боюсь действовать.

Наконец Фор прочищает горло.

– Надеюсь, ты будешь с теплом вспоминать обо мне, Фэрейн. – Он все еще не смотрит на меня. Его взгляд сосредоточен на драконе, вырезанном на каминной полке. – Время, которое ты провела в Мифанаре, было полно опасностей и тьмы. Я знаю, что и сам немало посодействовал и тому и другому. Но надеюсь, твои воспоминания обо мне будут возвращаться скорее к добру, которое я сумел тебе показать, а не ко злу. Когда ты уедешь.

– Когда я уеду? – тихим эхом повторяю я. Весь воздух будто покинул мои легкие.

– Да, – он повторяет это снова, уже тверже. – Да.

Мне вдруг больше не страшно. А точнее, к поверхности моего сердца, поглощая все прочие чувства, поднимается нечто иное, не страх. Я смотрю на Фора, а это осознание формируется, крепнет. Становится убежденностью. Слишком долго я позволяла другим определять мою судьбу. Слишком долго я позволяла им тянуть и толкать, манипулировать и лепить из меня что-то, чего я даже не узнаю, покуда я не потеряла саму себя.

Больше этого не будет. Я знаю, что я должна сделать.

Не говоря ни слова, я встаю. Фор резко вскидывает голову, но я не оглядываюсь. Сжав кулаки, стиснув челюсти, я иду прочь от стульев, пересекаю спальню, юбки шуршат у меня за спиной. Я тянусь к дверной ручке, проверяю, закрыта ли дверь, а затем запираю ее на засов. После этого осторожно снимаю тиару с головы. Она сверкает, когда я кладу ее на столик рядом с кувшином воды.

И лишь теперь оборачиваюсь. Смотрю на Фора.

– Не хочу, чтобы нам помешали, – говорю я. – Не в этот раз.

Его барьеры падают. Один за другим, они попросту тают, и внутри его поднимается буря чувств. Он хочет меня. Он хочет меня сильнее, чем сам способен вынести. Это сжигает его изнутри, это восхитительная пытка.

Я медленно пересекаю комнату, подхожу к нему. В любое мгновение он может подскочить и сбежать. Но он этого не делает. Вскоре я стою перед его стулом, почти между его коленями. В кои-то веки я смотрю на него сверху вниз. Вниз, на этот нахмуренный, напряженный и широкий лоб. Вниз, на эти полные губы, тепло которых я так хорошо знаю. Он вновь опускает взгляд, смотрит на мои ноги. Но так не годится. Совсем не годится.

Я поднимаю руку, а затем подношу ее к его щеке, держу на весу меньше чем в дюйме от его кожи.

Он выдыхает и закрывает глаза. После этого сам наклоняется к моей руке. От одного этого соприкосновения мой дар принимается петь, танцевать. Я перестаю дышать, неспособная удержать улыбку, расцветшую на лице. Он поднимает глаза, в них – острое желание. Все сомнения, которые у меня еще могли оставаться, исчезают.

Я поднимаю вторую руку, нежно обхватываю его лицо и опускаю свои губы к его. Мой поцелуй поначалу – легкое, мягкое давление. Я прощупываю почву, мне не терпится узнать, как мои чувства отреагируют на его. Это сплошное тепло, сплошная сладость, сплошной восторг. Я давлю чуть сильнее, заставляя его губы раскрыться, побуждая его принять меня, взять все, что я могу ему предложить.

Фор вскакивает на ноги.

– Нет! – восклицает он. – Нет, нет, нет, нам нельзя этого делать. – Отвернувшись от меня, он вновь бросается к окнам.

– Фор, стой! – Никогда в жизни я не использовала столь повелительный тон. Работает. Он замирает на полушаге и стоит, словно прирос к полу. – Скажи, почему нет, – требую я. Приподняв подол своих юбок, я спешу к нему. Мой взгляд впивается в его напряженный позвоночник, прямо меж лопаток. – Назови мне одну весомую причину, по которой ты не можешь немедленно развернуться и поцеловать меня.

– Потому что я отправляю тебя домой! – Эти слова вырываются из его горла, тихие, исполненные агонии. – Сегодня. Или завтра, или послезавтра. Это не важно, потому что ты уедешь. И скорее раньше, чем позже.

– Но не сейчас. – Я делаю еще шаг к нему. – Это время – наше. Это мгновение – наше. Если мы им не воспользуемся, то можем навсегда упустить.

Его руки, вытянутые по швам, сжаты в кулаки. Вся его душа содрогается. Обычно подобной бури чувств было бы достаточно, чтобы меня оттолкнуть. Но не в этот раз. Я протягиваю руку, но все-таки не могу заставить себя прикоснуться к нему. Моя ладонь зависает над его плечом.

– Мне плевать на риски, Фор. Я готова. Я готова рискнуть всем, потому что возможность быть с тобой стоит любого риска. Если это мгновение – все, что у нас когда-либо будет, то я готова принять любую боль, которая может за ним последовать. – Я усердно моргаю, пытаюсь загнать обратно слезы, выступившие на глазах. – Я не собираюсь всю жизнь прожить, тоскуя по тому, что так и не осмелилась взять.

– Это тебе сейчас так кажется. – Он качает головой, тяжело дышит. – А что же будет потом? Ты станешь думать, что я тобой воспользовался. Взял у тебя то, что мне не принадлежало.

– Нет, – это слово шепотом слетает с моих дрожащих губ. – Я буду знать только, что отдала то, что желала отдать, и, зная это, я буду рада. Рада, что хоть раз у меня был выбор. И я его сделала. Ради себя, ради тебя, а не ради кого-то еще.

– Морар-джук! – Он поднимает голову, запускает пальцы в волосы. – Боги, дайте мне сил!

Я его теряю? После этого он все равно будет мне противиться?

– Фор, прошу…

Он разворачивается на пятках, хватает меня за плечи и прижимает к себе. Его губы находят мои поцелуем, от которого мои разум, душа и тело взрываются световой бурей ощущений. Она проходит через меня волнами, плавит мои внутренности, и вот уже мои колени подгибаются, и я вынуждена опираться на него, чтобы устоять. Если бы он меня не держал, я бы упала к его ногам.

Затем мои руки обхватывают шею Фора, а его – оказываются у меня в волосах. Он наклоняет лицо так, чтобы целовать меня еще глубже, и я открываю ему свой рот. Наши языки встречаются, сплетаются. Это интимное прикосновение заставляет все цвета моего сердца пуститься в пляс.

Он обхватывает мои щеки и самую малость отстраняет меня, смотря в полном недоумении.

– Что ты со мной сделала? – Он вновь целует меня, нежно. Сладкое прикосновение, похожее на обещание, на молитву. – Я бы рискнул всем. Моим миром, моей короной, моим королевством. Даже моей честью. Все ради тебя. Лишь тебя одной.

Его ладони скользят с моего лица вниз, к шее, к плечам, к рукам. Когда он прижимает меня к себе, то на этот раз я не могу игнорировать твердость его тела, демонстрирующую полную силу его желания ко мне. Этого достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание. Я запрокидываю голову, и его поцелуи смещаются с моего рта к челюсти, к шее, вниз до ключицы. Он вжимает меня в себя, а я поддаюсь, голова кружится от желания. Моя кровь превращается в жидкую лаву, горячо пульсирует во всех конечностях.

Тихо зарычав, я хватаюсь за его тунику, выдергиваю ее из-за пояса, чтобы сунуть под нее руку и прижать ладонь к его пояснице. Он ахает. Словно одного этого прикосновения достаточно, чтобы его уничтожить. Я исследую дальше, скользя ладонями вперед, к его животу, вверх по груди. Затем тяну за тунику. Подчиняясь моей невысказанной команде, он срывает ее через голову и отбрасывает в сторону.